Но это не самые поразительные факты: давайте полистаем пожелтевшие редакционные архивы и посмотрим на цены новинок, вышедших в 2016-м, в сравнении с дном сегодняшним.
| |
|---|
На ездовой презентации Lada Xray было смешное (нет): накануне нашего прилета в Сочи выпал снег. Нетипичная история для столицы зимней Олимпиады, поэтому организаторам пришлось экстренно искать 20 комплектов зимней резины. И даже на ней мы сначала застряли на подъеме на Ахун, потом чуть не улетели с обрыва, а потом колесили по каким-то помойкам Адлера, пока Олег Евгенич Груненков (директор проекта Xray) на заднем сиденье рассказывал, какие они молодцы.
И ведь не врал: вазовцы взяли румынскую платформу, дизайн от британца Стива Маттина — и сделали очень достойный городской хэтчбек. Который зачем-то назвали «компактный городской кроссовер» и продвигали именно с таким посылом. Потому и провалились — зуб даю. Покупатель не дурак и видит, что ему впаривают городской хэтчбек под соусом «компактного городского кроссовера». Так, дети, маркетологи бездарно рушат старания инженеров.
Сто лет назад Корея была протекторатом Японии без суверенитета, японцы относились к местному населению как к чему-то среднему между домашним скотом и навозом. В середине XX века на Корейском полуострове прокси-повоевали две сверхдержавы. Страну разделили по линии боевого соприкосновения на Север и Юг. На Севере установились бессмертные идеи коммунизма, потому людям там периодически нечего кушать.
Промышленность (за пределами военной) тоже выглядит не очень: если полистать журнал-каталог «Внешняя торговля в КНДР», в котором собраны товары на экспорт, то окажется: вовне КНДР готовы поставлять, главным образом, женьшень, корень женьшеня, экстракт корня женьшеня, измельченный корень женьшеня. А еще там постоянно мелькают чудо-приборы от всех болезней — например, «близкоинфракрасный полярископ» (не вру — пруф, стр. 11).
За те же полвека Корея Южная стала драйвером всего: идей, смыслов, продуктов. И не только: Южная Корея — это про производство средств производства продуктов. Вы не сделаете никакой автомобиль без корейского пресса Hyundai и танкер без корейского инструмента по производству танкеров концерна Samsung. Что до южнокорейских автомобилей, то они давно — эталон и всем ребятам пример, как вот этот Kia Sportage. Это, дети, реклама капитализма.
На презентации «Каптюра» все в том же Сочи было опять смешно. Я летел на тест-драйв со второй группой, а цены должны были торжественно объявить первой. Но за 2 часа до конференции мне их слил инсайдер, я первым в стране бомбанул новость о ценах на новый Kaptur. Вся поездка в итоге свелась к тому, что коллеги из «Renault Россия» клещами вытаскивали из меня имя информатора, а служба безопасности компании шерстила офис в Москве в поисках «крысы».
Десять лет прошло, «Renault Россия» того давно нет, а все равно не выдам имя источника. Это, дети, профессиональные стандарты.
В 2015 мы впервые узнали практику ренейминга для ухода от возможных проблем. В начале того года из России бежал концерн General Motors — де-факто госкомпания из США, которая присоединилась к режиму решительных санкций. Но у GM было совместное производство в братском Узбекистане. И машины с местного завода UzAuto потекли ручейком в РФ: это были уже морально устаревшие Chevrolet Lacetti, Spark и Cobalt, переименованные в специально созданный для экспорта бренд Ravon.
Рыночной экспансии толком не случилось. Довольно скоро выяснили, что весь Ravon — одна сплошная обманка и прикрытие для мошеннической темки. Автомобили на бумаге экспортировались из Узбекистана к нам и тут же возвращались обратно. В Узбекистане тогда был дикий дефицит машин на внутреннем рынке, поэтому «Равоны» сразу поступали в продажу. Но уже по узбекским ценам — вдвое дороже экспортных. Разница, по версии следствия, шла в карман главе местного офиса GM Тохиржону Жалилову и его сообщникам. Так, дети, делать не надо.
И еще одна смешная история про «Renault Россия». С «Каптюром» они очевидным образом промахнулись. Машина получилась не настолько яркой в целом, как ее дизайн. Продажи не пошли примерно сразу по причинам, озвученным в обзоре на 66.RU (см.выше). А в конце лета на рынок вышел прямой и принципиальный конкурент, который порвал все чарты и стал именем нарицательным. Потому что во всем был лучше «Каптюра»: там нормальные моторы, нормальная коробка, есть место в салоне, отделка не отдает вайбами «Логана» (см. «благотворительная столовая»).
Примерно об этом я и написал в своих соцсетях прямо по ходу тест-драйва: «Люди, которые купили Kaptur, вы поторопились». Чем вызвал… правильно, бурю негодования из стана «Renault Россия», сотрудники которого устроили мне в личку DDoS-атаку с просьбой убрать пост и никому не рассказывать, что Creta лучше Kaptur. Это, дети, давление на свободную прессу, я ему героически не поддался.
И там еще смешное было: за создание и запуск Kaptur в Renault отвечал Анатолий Калицев. За Creta в Hyundai — брат его Алексей. До такого даже Шекспир не додумался!