Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«В Химках тоже строят человейники, люди за это платят». Большой разговор с начальником Главархитектуры

«В Химках тоже строят человейники, люди за это платят». Большой разговор с начальником Главархитектуры
Фото: Алина Шешеня
За последний год в строительной сфере Екатеринбурга случились большие перемены. 66.RU обсудил их с руководителем департамента архитектуры и градостроительства городской администрации Алексеем Храмовым.

В Екатеринбурге стартовала реновация, которая переформатирует старые кварталы, разрабатывается Генплан до 2045 года, где будут отражены ориентиры для освоения новых площадок, утверждены нормативы градпроектирования, которые скажутся на плотности застройки. Наконец, в мэрию вернулись полномочия, связанные с выдачей разрешений на стройку и ввод домов, и она вот-вот получит возможность влиять на внешний вид новостроек.

Дело в том, что Минстрой РФ выставил на публичное обсуждение проект закона об архитектурной деятельности. В нынешнем виде документ допускает возможность передать главному архитектору города право согласовывать облик зданий.

Мы встретились с начальником Главархитектуры Алексеем Храмовым и поговорили о том, кто должен создавать красивые города, как учесть мнение жителей в вопросах градостроительства, и о многих других вещах.

— На днях появился проект закона об архитектурной деятельности, который развязывает руки чиновникам. В нем есть несколько принципиальных моментов. Во-первых, закон определяет роль главного архитектора города (он должен возглавлять департамент градостроительства, а сейчас главный архитектор является заместителем руководителя департамента, — прим. 66.RU). Во-вторых, потребуется его подпись на документах о планировке территорий и Правилах землепользования и застройки. В-третьих, закон допускает, что мэрия будет утверждать архитектурно-градостроительный облик. Как это повлияет на градостроительную политику Екатеринбурга?

— Закон не вступил в силу, поэтому говорить о нем преждевременно. Хотя если на федеральном уровне за мэрией закрепят обязанность согласовывать внешний вид новостроек — это станет правильным шагом. Сейчас вокруг критериев для принятия решений идет много споров.

— Какие еще нюансы надо учесть?

— Правильно, что будет закреплен статус главного архитектора. Престиж этой должности необходимо повысить. Сейчас главный архитектор в силу аппаратного положения обладает небольшим авторитетом.

— Главный архитектор должен подчиняться мэру напрямую?

— Этот человек должен принимать решения и иметь возможность влиять на них как эксперт. Но при этом человек, занимающий должность главного архитектора, должен быть величиной, профессионалом с хорошей репутацией.

— Закон позволит администрации в полной мере отвечать за внешний вид города?

— А я не считаю, что за внешний вид города должна отвечать исключительно администрация. Нужно подключать и горожан.

— Каким образом?

— Возможно, проводить очные собрания, объяснять, создавать площадку для обсуждений.

Фото: архив 66.RU

В Екатеринбурге публичные слушания, которые предполагают очные собрания, не проводятся с лета 2018 года. Их заменили общественными слушаниями через интернет.

— В Екатеринбурге сложилась такая система, при которой граддокументацию готовят частные проектировщики по заказу частных инвесторов (исключение — большие планировочные районы, которыми занимается муниципальное учреждение «Мастерская Генплана», — прим. 66.RU). Такая ситуация приводит к тому, что город развивается так, как хотят застройщики. Насколько это соответствует вашим взглядам? И почему нельзя готовить все проекты внутри администрации?

— В описываемой вами схеме власть выступает в роли жесткого администратора. А мне кажется, что власть должна модерировать градостроительные процессы. Или даже быть медиатором между заинтересованными сторонами.

Бизнес более гибкий, чем самая прогрессивная власть, где все равно есть инертность при принятии решений из-за забюрократизированности или бюджетных ограничений. Бизнес быстрее реагирует, быстрее выделяет деньги, быстрее переделывает проект, потому что поменялись тренды, вкусы или запросы у горожан.

В том, что город развивают профессионалы — а я считаю наших системных застройщиков профессионалами, — нет ничего плохого. Они рискуют своими деньгами и поэтому имеют право менять проект, если видят, что он получается убыточным.

Мы не можем разрабатывать планы застройки на все территории. На это нужны бюджетные средства. Представляете, если деньги начнут тратить на одну и ту же территорию два года подряд? У всех возникнут вопросы.

— Но ведь нынешняя система порождает конфликты. Люди критикуют плотность, высотность, фасадные решения новых зданий.

— Да, конфликты периодически возникают. Но передать все «Мастерской Генплана» — не выход: конфликты и дальше продолжатся. Нужна площадка для переговоров, где можно было бы достичь общественного согласия.

— Что вы имеете в виду?

— Такой площадкой, где можно выстроить диалог, мог бы стать объемно-пространственный регламент — свод правил для разных районов. Сейчас такой механизм не обязателен и прописан в Градостроительном кодексе, что вовсе не означает, что его нельзя факультативно использовать для обсуждения городских проектов.

Что такое и для чего нужен объемно-пространственный регламент

— Почему в таком случае объемно-пространственный регламент не внедряют?

— Год назад мы посетили институт «Стрелка» и попросили разработать для нас методические рекомендации по регламенту. Аналитика могла бы нам помочь разобраться, как должны развиваться кварталы с разной типологией застройки — исторической, советской — и совершенно пустые территории.

Почему не внедряем регламент? Его разработка для всего города стоит больших денег. К тому же мы разговаривали с авторами, и они посоветовали сначала наладить вопрос организации публичных слушаний. Потому что в Екатеринбурге с этим очень непросто.

Фото: официальная документация проекта

Пример, как могли бы вписаться новые здания в квартал на улице 8 Марта

— Екатеринбургские застройщики выступили против объемно-пространственного регламента. Это повлияло на итоговое решение?

— Мы находимся на муниципальной службе и исполняем федеральный закон. В нем есть четко определенный перечень, как можно регулировать застройку: через Правила землепользования и застройки и проекты планировки территорий. А объемно-пространственного регламента в списке нет.

Хотя лично я эту идею не отбрасываю. Мне кажется, в будущем мы до нее дорастем. На базе регламента можно создавать граддокументы, обязательные к исполнению. Он может быть более гибким, чем те же Правила землепользования и застройки, документом, который позволяет вводить разную плотность застройки в зависимости от местоположения. Если один раз отработать эту технологию, пройти весь путь от начала до конца, потом нам всем будет легче договариваться между собой.

— Есть еще одно пособие, необязательное к исполнению, — Стандарт комплексного развития территорий (это шеститомная книга, которую «Дом.РФ» хочет сделать обязательной для новых девелоперских проектов, — прим. 66.RU). Его в регионах тоже не принимают. Почему?

— В стандарт зашито много правильных мыслей насчет комфортной этажности, организации городского пространства. И некоторые системные застройщики пользуются ими в своих проектах. А с другой стороны — почему эти принципы должны быть обязательными? Меня в институте учили, что обязательными должны быть, например, СНиПы.

— Раз необязательно — можно проигнорировать.

— «Дом.РФ» создал возможность, показал, как можно делать комфортное жилья. Если ты застройщик, дальше думай сам. Можешь идти по своему пути. Это ты находишься в конкурентной среде и рискуешь своими деньгами. Получил прибыль — молодец. Получил убыток — подумай, что не так, и попробуй еще раз.

Что такое и для чего нужен Стандарт комплексного развития территорий

Такие вещи нельзя регламентировать. Мы проходили их при плановой экономике.

— Получается, рыночная экономика победила комфорт в городах?

— Где-то действительно так. Но это везде так. В Химках тоже строят человейники. Экономика побеждает, потому что люди готовы за это платить.

— А можно заложить умеренную этажность домов в мастер-планах, которые применительно к муниципалитетам многие обсуждают?

— И такого нормативного документа, как мастер-план, тоже не существует. На понятийном уровне мастер-план — это эскиз застройки с технико-экономическим обоснованием. Когда мы обсуждаем стройки, нужно говорить на языке экономики, а не только архитектуры, Если инвестор увидит, что территория привлекательная, то проект «взлетит».

Однако на федеральном уровне риторика изменилась. Сейчас все возвращаются к системе Генпланов как к инструменту стратегического многолетнего планирования. У Генпланов есть и плюсы, и минусы. Например, точность прогнозирования. Сложно предусмотреть все, что будет актуально через 20 лет.

С бюрократической точки зрения — это удобно: принять Генплан, по нему сверять Правила землепользования и застройки, а сверху еще наложить проекты планировок. Мечта любого чиновника: сиди и контролируй. Но возникает вопрос: это жизнеспособно? Насколько это отвечает современному укладу жизни?

— Как раз сейчас мэрия работает над Генпланом-2045. Вам понятна общая картина, каким он будет?

— Я всей картины не вижу, заявки аккумулируются в «Мастерской Генплана». В то же время в новом документе будет предусмотрен один принципиальный момент: мы сделаем концепцию территориального развития города в составе агломерации. Этот раздел ответит на два вопроса: как Екатеринбург будет влиять на агломерацию и как агломерация будет влиять на Екатеринбург?

По сути, это стыки между городами. Мы получим понимание, какие объекты там должны располагаться, чтобы ими могли пользоваться оба муниципалитета, как эффективно использовать эти земли.

— Как работает система принятия решений относительно жилищного строительства? Девелопер приносит документы, и что происходит дальше?

— Нет такого, чтобы решение принималось кем-то единолично — мной или Рустамом Ахмедовичем (Галямов, вице-мэр Екатеринбурга, — прим. 66.RU). Вся документация рассматривается на комиссиях.

В случае с Правилами землепользования и застройки мы смотрим предложение на рабочей комиссии. Если нет никаких противоречий законодательству, оно выносится на городскую комиссию, куда входят представители застройщиков и горадминистрации, проектировщики и депутаты. Если большинство проголосовало за, то предложение идет на общественные обсуждения, а дальше — в Думу.

— Как устроено согласование внешнего вида зданий?

— Так как в городе больше не действуют регламенты, по которым мы могли утверждать эскизные проекты, то согласование идет через процедуру обращения граждан. Есть два типа согласований: существующих объектов — иначе это называется паспортизация фасадов — и строящихся.

Программа паспортизации фасадов действует в городе с 2015 года. По задумке мэрии, каждый дом необходимо привести к единообразию.

За прошлый год у нас была взрывная динамика по паспортам фасадов. У собственников и операторов, которые занимаются капитальным ремонтом, возросло понимание, что город должен быть красивым, а дома — иметь единообразие и соответствовать требованиям, установленным Правилами благоустройства.

По эскизным проектам для новостроек ситуация противоположная. Их стало гораздо меньше. Но мы с оптимизмом смотрим на ситуацию с архитектурным обликом города. Недавно мы подписали соглашение с застройщиками о добровольном согласовании эскизных проектов.

— После этого их стало больше?

— Пока нет. Мы надеемся, что ситуация переломится.

— То есть система в городе пока неустойчивая и связанная с конкретными персоналиями и договоренностями между ними?

— Мы попали в период серьезных изменений, и нам приходится под это подстраиваться.

У нас есть несколько работающих механизмов: консультация у главного архитектора, градостроительный совет. Еще есть такой механизм, как рабочая группа, — на мой взгляд, эффективный. Такие встречи проходят в неформальной обстановке, доброжелательной атмосфере и конструктивно.

К примеру, уже после градсовета к нам приходили представители академии госслужбы и мы пытались убедить их сохранить фасады. И мне кажется, нас услышали.

— Как полномочия по выдаче разрешений на строительство и ввод в эксплуатацию (они вернулись в мэрию с 1 января 2022 года) поменяют работу Главархитектуры? Появятся ли в штате новые специалисты?

— Новые полномочия — колоссальный вызов для коллектива и меня как руководителя. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить своих сотрудников: на них легла огромная нагрузка. Все восприняли эти изменения с пониманием. Было такое условие, что при возврате градполномочий нам не добавят ни одной штатной единицы.

— В конце года Дума приняла новые нормативы градпроектирования. Насколько я понимаю, основной принцип — стимулировать застройку рядом с общественным транспортом. В документе повышаются нормативы по плотности и снижаются по парковочным местам. К чему это приведет в реальности? На отдаленных территориях, где нет транспорта, станут строить меньше?

— Когда мы разрабатывали новые нормативы, мы учитывали несколько факторов. Во-первых, мы имели в виду, что Екатеринбург должен сохранить свою компактность. Территории, которые тяготеют к высокоэффективному общественному транспорту — трамваю, метро и электричке, будут застраиваться более плотно. Мы стимулируем жителей пользоваться общественным транспортом. Потому что автомобили сильно ухудшают экологию и загрязняют Исеть.

Наша задача — сделать город удобным для пешеходов, развивать средства индивидуальной мобильности — велосипеды, самокаты, а также общественный транспорт. Чтобы человек пересел на общественный транспорт, он должен быть комфортным и современным, удобным. Это комплексный вопрос. Мы решаем свою часть задачи, а транспортные подразделения — свою.

Поэтому поменяется не столько сама застройка, сколько ее локация.

— То есть на окраинах будут строить меньше?

— А что такое окраина? Солнечный — это окраина? Раньше да, а в будущем, когда мы дотянем туда трамвайную ветку, — вряд ли.

— Но получается, что происходит ровно наоборот с тем, что вы декларируете. Транспортная инфраструктура приходит в строящиеся районы.

— Это не секрет, что жилье строится быстрее, чем социальная и транспортная инфраструктура. Но мы пытаемся догонять.

— А в застроенных границах города есть свободная земля?

— Понятно, что там, где проходят маршруты общественного транспорта, есть кварталы с домами. Поэтому говорить про пустующие участки не приходится. Мы рассчитываем вовлекать землю в оборот через механизм комплексного развития территорий (КРТ), который позволяет администрации выходить с инициативой реновирования таких кварталов, их уплотнения.

— На какой стадии находится подготовка новых кварталов для комплексного развития территорий?

— Екатеринбург находится в первом эшелоне российских городов по развитию инструмента КРТ. Наша задача на стартовом этапе — сделать механизм максимально прозрачным, чтобы у граждан возникло доверие к власти. Их права обязательно будут защищены. В договорах с девелоперами мы пропишем условия, которые они обязаны предложить гражданам. И жилищные условия будут точно лучше, чем те, что есть сейчас.

Фото: Алина Шешеня

— Какие общественные пространства будут благоустроены в ближайшее время?

— Мы продолжаем работу над Стандартом благоустройства. Стандарт должен показать, какими мы видим улицы, парки, скверы и набережные.

У нас в работе концепция набережной от Куйбышева до Декабристов, рядом с Ледовой ареной. Надеемся, что найдется финансирование ее реализовать.

Недавно мы обсуждали капитальный ремонт отрезка набережной перед Драмтеатром. Необходимо учесть наработки Открытого консорциума — победителя конкурса по благоустройству территории вокруг городского пруда.

Идет конкурс на лучшую концепцию облагораживания участка берега от Щербакова до Лыжников. Застройщики готовы реализовать тот вариант, который выберут горожане.

— Благоустройство нужно в том числе, чтобы повысить капитализацию земли?

— Не так. Продолжается процесс урбанизации. Города занимают 5% суши, а живет в них 60% населения. Все города конкурируют за человеческий капитал. Развитие общественных пространств наряду с наличием крупного университета привлекает к нам молодежь. Если человеку удобно в городе, он никуда не уедет. В этом цель нашей работы.

— Каким вы видите Екатеринбург с точки зрения архитектуры?

— Так сложилось, что архитектура Екатеринбурга эклектична. И в этом нет ничего плохого. Загонять город в какие-то рамки — нельзя. Что хорошо, а что плохо, нужно обсуждать с горожанами.

— В том числе обсуждать реновирование центра, где сейчас в глубине исторических кварталов страшные автомойки и склады?

— Мы обсуждали с Никитой Демидовым его идею уплотнения центра города. Мы готовы их поддержать, но… С одной стороны, инвестор должен понимать экономику проекта. А с другой — что получит город, кроме очередного небоскреба?

— Пока нет ответа на этот вопрос, будут возникать конфликты, например, как в случае с возведением «Радиуса-2»?

— В районе улицы 8 Марта сохранилось много дореволюционных зданий, сохранилась атмосфера купеческого Екатеринбурга. Но за красивыми фасадами стоят неприглядные кирпичные здания. Если их укоротить, обустроить дворы и скверы, поставить другие современные постройки, то получится совершенно иная среда и другой градостроительный проект.

Кстати, по тому кварталу есть разработанная граддокументация, где все моменты продуманы. Мы показали ее инвестору. Если они прислушаются, то можно говорить, что «Радиус-2» — это не только зло, но и добро для города.