В Екатеринбурге с каждым годом уменьшается количество зависимых от алкоголя. При этом речь идет только об официальных цифрах — о людях, которые попадают в поле зрения врача-нарколога. Но большая проблема кроется не в тех, кто стоит на учете в наркологии, а в тех, кто алкоголиком себя не считает вовсе. Такие люди часто погибают от болезней, вызыванных частым употреблением спиртного.
Правительство пытается бороться с алкоголизмом. В некоторых субъектах уже ввели ограничения либо запрет на продажу алкоголя. В Свердловской области пока не планируют. При этом регион входит в топ самых пьющих — в среднем на одного жителя приходится 10,88 литра алкоголя в год. Президент Владимир Путин прописал в стратегии здравоохранения до 2030 года увеличить долю людей, ведущих здоровый образ жизни.
Главный нарколог региона Антон Поддубный в разговоре с 66.RU рассказывает, кого можно считать алкоголиком, как работает похмелье и почему нужно запретить вейпы.
Если вам некогда (или не хочется) читать текст целиком, ниже — его условное оглавление. Кликнув на любой тезис, вы перейдете в ту часть интервью, где он раскрывается.
| |
|---|
— Пациентов с какой зависимостью в регионе больше?
— Людей с алкогольной зависимостью у нас в популяции — в абсолютных цифрах — больше. Потому что спиртное у нас доступно, официально разрешено — в отличие от наркотиков.
— Их становится больше с каждым годом?
— Нет. Официальные цифры показывают снижение. Именно зарегистрированная заболеваемость снижается: за последние 5 лет — точно. Так же, как и наркомания. Но это зарегистрированные диагнозы наркологического расстройства — те, которые попадают в поле зрения врача-психиатра или нарколога. Но у нас огромное количество потребителей алкоголя, которые вредят своему организму и не приходят в больницу. И диагноза наркологического расстройства у них, конечно же, нет.
— Как понять, что ты алкоголик?
— Если совсем простым языком сказать, синдром зависимости — это когда у человека происходит замещение алкоголем тех вещей, которых раньше не было. Например, человек начинает искать оправдания, чтобы не идти на работу, а выпить. Формируются физические палимпсесты, так называемые: когда у человека возникает потеря памяти. Он выпивает и не помнит, как закончился вечер. Он не может остановиться.
Самое неприятное — не столько синдром зависимости, который уже виден невооруженным взглядом любому человеку. Страшнее, когда злоупотребляют люди, которые в социальном плане выглядят абсолютно нормальными.
— То есть?
— Когда человек ежедневно, в течение длительного времени — месяца, года — принимает алкоголь, как он думает, в небольших дозах, которые позволяют ему с утра быть условно нормальным. Пойти на работу — ну, слегка помятым, может быть, с каким-то запахом от вчерашнего вечера. Спокойно, как он думает, работать, а вечером — все по новой. Вот это самое страшное, что мы сейчас наблюдаем.
— Почему?
— Эти люди не считают себя алкоголиками. Потому что уверены: алкоголик — это тот, кто под забором валяется и не работает. А он-то работает, ездит за рулем, водит детей в школу. Ну да, в пятницу или субботу он может намного больше выпить, опохмелиться с утра, потому что никуда не надо. И самая большая проблема в том, что именно эти люди вызывают наибольшее беспокойство.
— Почему?
— Это так называемая группа мужчин трудоспособного возраста, которые чаще всего умирают от алкогольно-ассоциированных заболеваний — например, алкогольной кардиомиопатии или цирроза печени. Диагноз ставят посмертно. Вроде бы относительно молодой человек — проблемы с сердцем. Он умер, а вскрытие показывает: дело в том, что он последние несколько лет пил.
Но этих людей прекрасно видят терапевты, кардиологи, гастроэнтерологи, когда те приходят на медосмотр. Это видно и на УЗИ, и в анализе крови. И когда врач рекомендует снизить алкоголь или обратиться к наркологу, такие люди не приходят к нам. Потому что не считают себя алкоголиками. Вот это самое страшное, что мы сейчас наблюдаем. У нас высокая смертность, связанная с алкоголем.
| |
|---|
— Нужно ли вводить ограничения по продаже алкоголя?
— Я считаю, что мы уже находимся в той стадии, когда это необходимо. Не запрещать, а именно ограничивать. У нас потребление алкоголя на душу населения выше, чем в среднем по России. Люди, не осознавая все коварство алкогольных напитков, злоупотребляют. А потом развиваются заболевания, которые приводят к летальному исходу.
— А какие это должны быть меры?
— Это уже пусть законодатели придумывают. Но задача ограничительных мер — сделать покупку алкоголя более трудоемкой, проблематичной. Все продажи подчиняются законам маркетинга. Например, в магазинах специально выставляют несколько бутылок алкоголя и тут же закуску к ним. И человек, видя это сочетание, совершает импульсивную покупку. Если убрать эти «островки» и переместить их в глубину зала, то человек, не увидев их, может туда и не пойти, соответственно — не купить.
— Что еще влияет на «доступность» покупки?
— Ограничение по времени. Такая мера нужна, чтобы человек, купивший алкоголь, уже не смог побежать за добавкой — потому что все будет закрыто. Возможно, ограничения должны коснуться площади магазинов: ставить алкоголь в угол, куда нужно специально заглянуть, чтобы купить его.
Все меры должны быть направлены на то, чтобы у человека не было спонтанной, импульсивной покупки. Вот он зашел в магазин за хлебом, а тут видит — пиво стоит. Ну вот оно, рядом. И он думает: «Блин, я так устал, возьму пару бутылочек с собой». А если бы этой бутылки тут не было, у него даже мысли бы не возникло.
— Но те, кто хочет, все равно найдут и время, и способ
— Конечно. Человек с зависимостью и ночью купит, и выпьет что угодно — лишь бы достичь своей цели. Ограничительные меры направлены не на тех, кто уже страдает алкоголизмом. Их цель — защитить условно здоровых людей, чтобы у них не развивалось хроническое злоупотребление алкоголем. И такие маленькие психологические барьеры в виде доступности позволяют снизить потребление. Это вопрос времени, но я надеюсь, что ограничения все-таки введут.
| |
|---|
— Похмелье — это синдром абстиненции, который развивается после отмены злоупотребления алкоголем — больших или длительных доз. Это защитная реакция организма.
— Почему оно наступает?
— На ферментативном уровне происходит дезинтоксикация — по сути, отравление. И организм выводит все токсические вещества. Организм борется с тем ядом, который в него попал.
— А почему в таком случае от отравления алкоголем помогает «опохмел» в виде бутылочки пива?
— Потому что процесс алкоголизации продолжается. Ферментативная система работает активнее, защитные функции мобилизуются. Потом это переходит в запой. У человека уже нет похмелья: он выпивает — и время суток меняется. Проснулся, очнулся — сон нарушен. Выпил — провалился на несколько часов. Потом снова проснулся, выпил. Алкоголь настолько встраивается в биофизические процессы организма, что без него человек уже не может жить.
— Это опасно?
— Очень. Такое состояние нужно лечить только в стационаре. Дома справиться невозможно — это может привести к психозу, галлюцинациям, психомоторному возбуждению и так далее. Это очень тяжелое состояние, которое можно купировать только в стационаре. Обычно таких пациентов госпитализируют по скорой помощи.
| |
|---|
— А что энергетики? Они тоже вызывают зависимость?
— Нет. Это то же самое, что зависимость от кофе: ее нет. Это просто привычка.
— Но это не очень полезная штука?
— Сладкий газированный напиток, в котором много сахара и до 300 миллиграммов кофеина на банку — это большая доза. В таких количествах он влияет на сердечно-сосудистую систему: развивается тахикардия, повышается артериальное давление, может возникнуть аритмия. У подростков еще незрелая центральная нервная система. Как и процессы, отвечающие за самоконтроль — возбуждение и торможение. Они еще формируются. А тут их дополнительно стимулирует кофеин. Это не очень хорошо. Появляется тревожность, мандраж, дрожь. Кофеин также влияет на гормоны — увеличивается выделение гормонов стресса: адреналина и кортизола.
— А как это сказывается на подростках?
— Это не сильно хорошо и даже пагубно влияет на подрастающее поколение. Что касается взрослых — каждый сам решает, что ему нужно. Есть люди, которые ограничивают себя в кофе, потому что чувствуют себя хуже после него. Каждый взрослый человек должен нести ответственность за себя.
— Вообще непонятно, что в них может быть положительного. Ну хоть что-то. Я не понимаю, почему их до сих пор не запрещают. В них нет ничего полезного.
— Почему?
— С помощью вейпов невозможно бросить курить. Никотин все равно поступает в организм, и человек по сути получает ту же дозу. Но вейпы вызывают еще больше вопросов из-за концентрации этиленгликоля, пропиленгликоля и прочих веществ, которые в них содержатся. Уже зафиксированы ассоциированные с этим заболевания легких — в том числе у детей. Такие случаи есть даже в Екатеринбурге. Но пока еще не изучено, какие именно последствия могут возникнуть в будущем. А то, что дети курят вейпы даже в школах — это, конечно, никуда не годится.
— А почему они стали так популярны?
— Потому что это модно и «вкусно». Я разговаривал с одной женщиной — она удивлялась своей наивности. Сын ей говорил: «Мама, это освежитель полости рта со вкусом апельсина. На, попробуй». И действительно — вкусно, прикольно. Все банально.
Потом у человека вырабатывается привычка — он без вейпа уже никуда не идет, например. А следом появляется и физическая зависимость. Психологически все это очень похоже на сигареты.
— То есть вейпы нужно запрещать?
— Я очень надеюсь, что на федеральном уровне примут меры по полному запрету продажи вейпов, в том числе взрослым. Я не знаю, почему их еще не запретили.