Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Зачем тратить деньги на Универсиаду, метро и другие мегапроекты? Интервью с Александром Высокинским

25 декабря 2019, 10:25
интервью
Зачем тратить деньги на Универсиаду, метро и другие мегапроекты? Интервью с Александром Высокинским
Фото: 66.RU
«Планирование бюджета — это искусство равномерного распределения разочарования», утверждает глава города. Денег у Екатеринбурга мало. И сильно больше в обозримой перспективе не станет. При этом дорогую Универсиаду мэр считает удачным вложением средств и объясняет, в чем состоит компромисс между экономией средств казны и «привлечением крупных международных событий».

Такого в Екатеринбурге, пожалуй, не было никогда. Система власти здесь всегда была устроена очень просто.

Депутаты городской думы вели приемы граждан, необидно и неопасно спорили на заседаниях, аккуратно лоббировали интересы спонсоров на собраниях профильных комиссий, но в основном старались не мешать другим работать. В общем, делали все, чтобы переизбраться на новый срок. Причем лучше — в Законодательное собрание. А в идеале — вообще в Госдуму.

Сотрудники администрации города в это время перекладывали бумажки, утверждали программы, проводили тендеры и раздавали землю в аренду. Главный документ, который позволял им все это делать, — бюджет города — тоже писали сами. Дума его утверждала относительно легко и быстро. Тем более что делить и перераспределять там было особенно нечего. 90% трат главного финансового документа Екатеринбурга традиционно составляют обязательные платежи: зарплаты бюджетников, содержание МУПов и прочая «социальная ответственность». В общем, скука смертная. Депутаты не вникали.

Но в 2019 году привычный ход событий нарушился. Депутаты не просто начали вникать. На каждой согласительной комиссии они буквально обвиняли сотрудников мэрии в некомпетентности и отправляли все переделывать. Те — в шоке. Что делать, неясно. Год заканчивается. Конфликт нарастает. Бюджет — впервые под угрозой срыва. В дело уже вмешивается главный федеральный инспектор, который буквально с порога обвиняет всех во всем и говорит, что сейчас будет вызывать полицию. А за ним — губернатор, который обещает дать Екатеринбургу еще денег, лишь бы всем хватило, никто больше не спорил, а предыдущий оратор перестал привлекать внимание силовиков.

А потом все так же внезапно стихло. Бюджет, который, казалось, не примут ни за что, одобрили в два заседания, потратив на этот вопрос в общей сложности не больше десяти минут.

Потому интервью с главой города мы начали с вопросов о том, что вообще происходит с бюджетом и как это все понимать. Но все равно очень быстро перешли к Универсиаде, которая, по моему мнению, за такие деньги и в таких условиях Екатеринбургу не нужна. Мэр, конечно, считает иначе. А закончили и вовсе тем, что заключили пари — приедет к нам Мадонна с концертом или нет.

Для тех, кому некогда читать, перескажу весь диалог. Очень коротко:

  1. Проект городского бюджета — нормальный, утверждает Александр Высокинский. А то, что депутаты его так долго и с боями принимали, по его словам, — лишь последствия обширной разъяснительной работы, которую вдруг начали с этими депутатами вести.
  2. Универсиада Екатеринбургу очень нужна, считает глава города. Потому что все вложенные в нее деньги федеральный центр вернет (потом, наверное), а все построенные объекты останутся и пригодятся.
  3. Было бы очень хорошо, если бы деревню студенческих игр построили не на окраине, а поближе к центру — на ВИЗе-Правобережном. Так городу бы осталось больше полезных инфраструктурных объектов. Но глава Екатеринбурга верит в то, что закончить стройку в срок в том месте физически невозможно. Потому, говорит, от этого проекта и отказались.
  4. По мнению Александра Высокинского, 300-летие города, Универсиада, «Иннопром» и вообще любые «заметные международные события» дают толчок экономике города и помогают ему обгонять соседей: Пермь, Челябинск, Курган и т. д. Потому таких событий должно быть больше.

«Планирование бюджета — это искусство равномерного распределения разочарования»

— Что у вас в горадминистрации вообще происходит с бюджетом? Возможно, я слишком молод, но, кажется, это первый случай, когда бюджет Екатеринбурга проходил депутатские согласования с такими боями.

— Смотрите. Для многих депутатов это по-настоящему первый бюджет. И, естественно, в наш функционал входит помощь депутатам, с тем чтобы они разобрались в бюджетном процессе: как принимаются решения, почему и исходя из чего они принимаются. Поэтому мы в этот раз пошли на то, чего раньше никогда не делали.

Все предыдущие годы администрация вносила бюджет в думу, а потом на комиссиях с депутатами проводила согласования. Сейчас все наоборот. Мы посчитали правильным рассказать депутатам о том, из чего состоят наши доходы, из чего состоят наши расходы, как у нас формируются те деньги, которые приходят из вышестоящих бюджетов, и как у нас формируется бюджет развития. Потому что, например, бюджет у нас сегодня по расходам около 49,3 млрд, по доходам — 47,4 млрд. Казалось бы, очень много, верно? Можно многое запланировать!

— Да. Но большая часть суммы — обязательные платежи. А бюджет развития — лишь 10% от денег, которые есть у города.

— Вот! Вы это знаете. Потому что у вас опыт есть, вы занимаетесь экономикой. А мы депутатам как раз и рассказываем, в частности, что из 47 миллиардов только половина — это собственные доходы города, потому что еще половина — это деньги вышестоящих бюджетов. И только 10% от этой половины — тот самый бюджет развития. То есть у Екатеринбурга на развитие есть 10% от 25 млрд. А это всего лишь 2,5 млрд рублей. И все. Остальное — заработная плата, коммуналка, текущие ремонты — то, чего не платить нельзя.

И вопрос в том, как эффективно распределить эти 2,5 млрд. Мы считаем, что их надо вкладывать так, чтобы максимально попасть в программы бюджета развития области и в федеральные программы. Чтобы на каждый наш вложенный рубль вышестоящий бюджет давал еще как минимум рубль: где-то мы получаем софинансирование на условиях 50/50, а где-то вообще вносим только 10% и получаем еще 90% сверху. И мы депутатам пытаемся эту логику объяснить.

Что получается на итого: сейчас бюджетные инвестиции в бюджете 2020 г. в общем объеме с софинансированием заложены в объеме чуть больше 6 млрд.

Кроме того — мы об этом говорим, и Евгений Владимирович [Куйвашев] нас прекрасно понимает, — шаг планирования бюджета в один год — это мало. Для того чтобы у нас всегда был перечень проектов, под которые можно привлекать и федеральные, и областные деньги, планировать надо на два-три года, а то и на четыре-пять лет. И сейчас эта работа ведется. Например, есть указ губернатора к 300-летию…

— И к Универсиаде.

— И к Универсиаде. Конечно. И в этом указе до 2023 года прописаны проекты, объекты, источники финансирования и софинансирования.

Мы это все объясняем. И я не расцениваю споры в Думе как препятствие или конфликт. Нужно просто больше работать, больше разговаривать друг с другом.

— Вы не видите в этом споре политической подоплеки — повода показать, кто тут главный?

— Я все-таки больше хозяйством занимаюсь, чем политикой. Политика — это дело депутатов. А искусство планирования бюджета — это искусство равномерного распределения разочарования. Это не я сказал, а классик.

Фото: 66.RU

У многих из тех, кто предлагает «давайте потратим туда, давайте потратим сюда», нет понимания, что бюджет — это вообще-то ограниченные деньги. Это как зарплата в семье. У вас есть определенный фиксированный ежемесячный доход. И вы семьей должны принять решение: в этом году покупаем шипованную резину, а в следующем — делаем ремонт. Потому что денег, чтобы потратить и на то, и на другое, просто нет.

«Если мы хотим развиваться, то должны проводить крупные международные мероприятия»

— Как изменился бюджет города в связи с победой в конкурсе на проведение Универсиады?

— Никак не изменился. Вернее, мы только достроим дорогу от старого Сибирского тракта до «Екатеринбург-Экспо». Мы ее уже построили. Но она узкая. Задача — до 2023 года расширить ее до шести полос. Все остальные объекты Универсиады будут финансироваться за счет средств области и привлеченных источников. То есть эти деньги через бюджет проходить не будут.

— Через городской бюджет?

— Да.

— Они все придут из области?

— Да, но это будут не только средства бюджета Свердловской области, но и частные инвестиции, и федеральные.

— Давайте еще раз. Губернатор уже объявил, что областной бюджет потратит на Универсиаду 40 млрд рублей. По вашей логике, город должен будет соинвестировать — внести до половины от общей суммы бюджетных трат. То есть еще столько же…

— Это отдельная программа. И она через бюджет города проходить не будет. Она будет проходить напрямую из областной казны. Там нашего софинансирования нет.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Хотя, конечно, неприлично было бы просто сказать: «Пусть они строят всё, а мы в сторонке постоим, посмотрим». Потому мы будем заходить, в частности, в обновление общественного транспорта. Скоро, думаю, объявим конкурс на поставку первых пяти трамваев, но в планах — приобрести под сотню вагонов.

— Об этих пяти трамваях вы с губернатором объявляли еще летом…

— Понимаете, в бюджетных решениях всегда велика инертность процессов. Трамваи решили закупать летом, когда корректировки в бюджет уже прошли. Нужно было ждать следующих — а это ноябрь-декабрь. После этого — подготовка документов и конкурсные процедуры, что тоже занимает немало времени.

Поэтому мы сразу обозначили, что мы за эти пять вагонов рассчитаемся в следующем году. Хотя непонятно, конечно, кто именно конкурс выиграет. Но нам, откровенно говоря, продукция УВЗ ближе.

Кроме того, мы ведем переговоры с [министром транспорта Свердловской области] Василием Владимировичем Старковым — как нам привлечь средства федеральной программы под новый лизинговый контракт. Потому что нам же еще штук двести автобусов надо купить.

Плюс, когда мы говорим о подготовке к Универсиаде, наша ответственность — это внешний фасад города, это программа 300-летия Екатеринбурга.

Ну и сама Деревня Универсиады. Да, она будет строиться за счет средств вышестоящих бюджетов. Нашего софинансирования нет. Но у нас возникает достаточно большое количество объектов, которые мы параллельно должны подготовить.

— К примеру, трамвайная ветка до Новокольцовского?

— Тут достаточно жарко. Обсуждаем два варианта трассировки. Первый — просто пройти по Росселевскому тракту, через Ткачей выйти на Луначарского и поехали на УПИ. Второй вариант — пойти через старый Сибирский тракт, выйти на ЖБИ. И потом трамвай соединяется соответственно с ЖБИ и приехал на УКМ, всеми любимый, потому что федеральный университет там.

Фото: 66.RU

Но мы должны понимать, что когда мы строим 10 000 мест для общежитий — там же должен появиться студенческий кампус. Они же там не будут жить на выселках? Это означает, что тысяч пять–семь человек мы должны утром привезти, вечером увезти. Нужно считать производительность трамваев. Возможно, это будут какие-то длинные трамваи. По новой ветке такой состав из четырех вагонов проедет без проблем, но представьте его в центре — у гостиницы «Исеть», к примеру. Попробуй его там разверни. Поэтому пока смотрим. Параллельно запускаем проект электрички.

Кольцевой железной дороги?

— Да. Если нам это удастся сделать, это обеспечит городу жесткий транспортный каркас на 30–40 лет и развитие до четырех миллионов населения.

Фото: 66.RU

— За чей счет вы будете строить трамвайную ветку и линию городской электрички?

— Трамвай — за счет программы развития Универсиады.

— Из Москвы хотите денег взять?

— Да, из федерального бюджета в рамках софинансирования.

А железная дорога — у них есть программа развития РЖД, сегодня такие проекты смотрятся у нас и в Новосибирске, и мы должны первыми подбежать к этой цели. Там тоже потребуется софинансирование, конечно. Предположим, РЖД строит пути, а мы — платформы. Но основной объем инвестиций все-таки поступит от Железной дороги. И это, кстати, один из примеров того подхода к бюджетному процессу, который мы стараемся донести до депутатов, — привлечение внешних денег. Есть программа развития РЖД? Прекрасно! Давайте будем в ней участвовать.

— Но каждая такая программа требует от города собственных вложений…

— Где-то требует, где-то не требует. Идеальный вариант — когда мы выделяем не более 5% общей суммы. Но социальная сфера у нас, к примеру, в приоритете, и там мы с областью софинансируем проекты в пропорциях 50/50.

— Но можем ли мы себе позволить амбициозные программы развития, если весь бюджет города — меньше 50 млрд и его выгрызает та самая «социальная сфера»?

— Посчитав всё, посмотрев все резервы, — можем.

— И сколько вы намерены найти в резервах? Можете назвать сумму, которую у бюджета города отнимет Универсиада?

— Что значит «отнимет»? Напрямую бюджет «университетская деревня» мы не финансируем.

— Деревню — нет. Но будем финансировать трамвай, строительство дороги.

— Расширение дороги нужно не для Универсиады, это нужно горожанам. И эта дорога после Игр не будет же стерта с лица Земли. И сама Деревня, кстати, тоже останется. Появится новый жилой микрорайон. То же можно сказать про трамвайную ветку.

Потому я против формулировки «отнимает». Универсиада, наоборот, привлекает инвестиции в город — частные, областные, федеральные.

Фото: 66.RU

Расходы на Универсиаду в разы превысят траты региона на повседневные нужды. Полная смета

— Вопрос в приоритетах. Грубо говоря, сейчас из города и области выжимают все, что можно выжать, привлекают федеральные инвестиции, чтобы построить новый микрорайон. Вы ведь об этом наследии говорите. При том, что проблемы транспортной доступности Академического, Широкой Речки, да даже ВИЗа-Правобережного, о котором много говорили в предыдущие годы, до сих пор не решены. И каждый раз, когда мы пишем, например, о трамвайной ветке в Новокольцовский, наши читатели в ответ транслируют резонный вопрос: «А в Академический-то когда?»

— Вот. Смотрите (вынимает из папки лист бумаги с таблицей, где мелким шрифтом перечислены запланированные дорожно-строительные работы). Вот улица Чкалова, вот — Академика Сахарова, Тимофеева-Ресовского…

— Что это?

— Это дороги. Дороги, которые мы построим.

— Это понятно. А трамвай-то где?

— На сегодня уже объявлен конкурс — мы выставляем городской транспорт на концессию. То есть уже в следующем году мы рассчитываем заключить договор с частным инвестором. В переговорах активно участвуют достаточно крупные компании.

— Их несколько разве?

— Да. Их несколько. Мы ведем переговоры и рассчитываем, что так нам удастся привлечь деньги. Плюс, что касается ветки именно в Академический, надо отдать должное «Ренове» — они привлекают в проект федеральные деньги.

— Они вообще говорят, что все, что от них зависело, уже сделали. Берите и стройте.

— Да, проект готов. Идет процесс переговоров. Вообще, когда речь идет о федеральном финансировании, никто без проектного обоснования даже обсуждать ничего не будет.

К примеру, нас за это часто критикуют, но я остаюсь сторонником того, что нам надо финансировать строительство метро. Но если мы, не сделав техническое обоснование, не проведя анализ транспортных потоков и всего остального, приходим и говорим «дайте денег», Минтранс нам отвечает: «Ну, вам, наверное, лучше трамвайные ветки строить». Поэтому всегда надо делать проект, чтобы на конкретных цифрах смотреть: надо нам это вообще или нет.

Есть еще такая тонкость: вложившись один раз из бюджета развития в какой-то проект, мы создаем дополнительную нагрузку для бюджета текущих расходов. Проще всего объяснять на примере школ. Построили мы, допустим, новую школу. На ее содержание из бюджета надо достать по 50 млн рублей в год. На каждый новый садик — 24 млн. И так далее…

— Но мы немного отошли от темы. Возможно, я чего-то не понимаю, но у меня складывается впечатление, что Екатеринбург живет не по средствам. У вас такого ощущения нет? Мы строим инфраструктуру для районов будущего, хотя в существующих еще далеко не все проблемы решены.

— Я понимаю. Это нормальная позиция. И горожане нам часто эти вопросы задают.

— Мы собираемся вложить миллиард в проектирование ветки метро, на которую федеральный Минтранс денег дать не готов

— Мы не собираемся вкладывать свой миллиард в проектирование. Мы сейчас смотрим, как это дело оптимизировать. 140–150 млн рублей будет стоить технико-экономическое обоснование. Трассировки, технологии, вот эта вот часть. Это нам точно придется сделать. Дальше заходить в миллиард на проектирование я не буду. У нас этих денег нет.

Но если мы хотим, чтобы Екатеринбург дальше развивался с привлечением внешних средств, то мы должны проводить тут у себя крупные международные мероприятия. То есть мы и так получаем деньги из федеральных программ, хотя не все получается, конечно. Но когда страна доверяет городу крупное мировое событие — она, естественно, выделяет дополнительные денежки.

И говорить о том, что нам на Универсиаду из федерального бюджета ничего не дают, неправильно. Тут надо понимать, что нам за четыре года предстоит проделать подготовительную работу, на которую у других городов обычно уходило шесть лет. Чтобы получить федеральное финансирование, нужны проекты, нужно показать объемы работ. А у нас просто нет времени. Работать надо начать уже сейчас. Позже, конечно, мы заявимся и деньги получим. А пока возникает кредитное плечо. Но это нормально.

— В общем, деньги Екатеринбургу вернут. Но не все…

— Думаю, это слишком пессимистично. Проект — на контроле высших должностных лиц государства. Просто есть определенная система, которой надо соответствовать. Еще раз: когда у тебя на подготовку есть шесть лет, ты два года встраиваешься, получаешь финансирование, а потом четыре года строишь. У нас двух подготовительных лет нет. Надо строить сразу.

— Когда Универсиаду в Екатеринбурге еще только обсуждали, идея выглядела логично. Потому что Деревню Игр планировали организовать на ВИЗе — фактически в центре города. И вся инфраструктура, которую бы к ней провели, решала бы текущие проблемы города. Но в итоге мы получили Универсиаду на выселках.

— Мы очень долго дискутировали на эту тему — и у губернатора, и у меня в кабинете, и на совещаниях с представителями крупного бизнеса. Обсуждения были горячими.

Фото: 66.RU

Власти рассматривали три варианта, где построить Деревню Универсиады

— Решали, какой проект показать Владимиру Путину?

— Спорили, где строить. Как я уже говорил, есть технология. И ее не поменять. Чтобы успеть к Универсиаде, первую сваю на площадке надо загнать уже сейчас — в декабре–феврале.
А если мы говорим о ВИЗе-Правобережном, то там Деревню Универсиады без сноса частного сектора не построить. На отселение — два года, при самом удачном раскладе. И даже если бы все у нас там шло по накатанной, мы бы смогли выйти на площадку только в 2021 году. А к 2022-му все уже должно быть готово.

Хотя, конечно, я поначалу тоже выступал за то, чтобы строить на ВИЗе. Говорил: «Давайте мы геройски сейчас там всех отселим». А мне Евгений Владимирович [Куйвашев] отвечал: «Ну давай. Но я посмотрю, как ты потом будешь там дорогу строить и сети перекладывать». Есть еще один момент: через площадку ВИЗа-Правобережного идут два коллектора, которые снабжают весь город. И перекладка этих коллекторов — отдельная инженерная операция.

В итоге, чтобы начать работы там, сначала мы должны отселить коридоры под дорогу, потом в эту дорогу переложить коллекторы, переделать систему теплогазоснабжения, завести туда новые сети тепла, после все это скрыть дорогой, параллельно отделяя площадки. В общем, нереально.

Но ВИЗ у нас в приоритетах остается. Там остаются выделенные под общественно-деловые центры зоны. И мы их бережем. Евгений Владимирович предложил строить там новый деловой центр города и перенести, в частности, туда областное правительство. Хорошая тема! И метро туда проложим, на котором я буду ездить на работу.

— Почему никто не рассматривает вариант вообще отказаться от Универсиады? И тихо жить своим бюджетом. Не укладывать гранит, не строить спортивные объекты, не прокладывать трамвайную ветку в микрорайон, которого еще нет…

— Многие вещи, которые вы сейчас рассматриваете как сами собой разумеющиеся, пришли не сразу. В свое время и Чернецкому, и Росселю тоже задавали такие вопросы. Зачем вы проводите этот ШОС? Зачем вы строите дорогу в аэропорт? Зачем стимулируете бизнес возводить новый аэровокзал?

Но в итоге сегодня Екатеринбург по объему привлеченных инвестиций в уставной капитал находится на первом месте — вместе с Казанью. Причем структура инвестиций — разная. У нас абсолютное большинство денег — это бизнес. В Казани — бюджетные вложения. Но и мы стремимся расти по этому направлению.

— Постойте. И все-таки. Сейчас речь идет о строительстве нового микрорайона и нескольких спортивных объектов по всему городу…

— Строительство спортивных объектов, надеюсь, не вызывает никаких возражений?

— Вообще-то вызывает.

— То есть нам не нужен дворец водных видов спорта, нам не нужна универсальная спортивная арена?

Фото: 66.RU

— Во-первых, не факт, что мы можем себе это позволить. Во-вторых, это не инвестиции в будущее, это жир, который украшает город, но не дает ему толчка к развитию.

— Именно это и дает толчок к развитию. Развивается спорт – у нас начинают проводить масштабные, международные, мировые соревнования. Развивается инфраструктура – бюджет пополняется доходами от сферы гостеприимства. «Иннопром», к примеру, дает толчок к развитию, когда сюда приезжают предприниматели, бизнесмены, заключают тут контракты, вкладывают сюда деньги.

Ведь почему произошел тот разрыв в развитии экономик Екатеринбурга, Перми, Челябинска? Мы же говорили уже об этом. Нельзя остановиться. Иначе перестает развиваться экономика.

Сколько людей будет приезжать на крупные международные события в Конгресс-холле? Сколько человек будут сюда приезжать на концерты мировых звезд, сколько здесь будут останавливаться, жить в гостиницах? …

— Вы верите, что в Конгресс-холл приедут мировые звезды?

— Конечно.

— Да не будет этого. Не поедет Мадонна в Екатеринбург только потому, что здесь новый концертный зал построили…

— Мадонна приедет к нам в ближайшие три года. Спорим? На что?

— Наш потолок — Игорь Крутой.

— Ну я же предлагаю нормальное пари.

— Давайте. Проигравший побреется налысо.

— Я не могу налысо. Мне работа не позволяет.

— Но это в любом случае должно быть какое-то публичное унижение.

— Откуда в вас вот это? Должно быть просто весело.

— Публичное унижение — это очень весело.

— Сделаем по-другому. Просто назовите сорт виски.

— Нет. Алкоголь — это плохо. Надо что-то интересное.

— Хорошо. Если приезжает Мадонна — вы мне покупаете самые дорогие билеты на ее концерт. Если не приезжает — я покупаю вам самые дорогие билеты на любой концерт в любой точке мира. Согласны?

— Да.