Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Область
Заразились
68662 +358
Выздоровели
61185 +370
Умерли
1956 +18
Россия
Заразились
3756931 +18241
Выздоровели
3174561 +23798
Умерли
70482 +564

«Я бы вообще убрал с рынка всех шаромыг». Главный по надзору за стройками и ЖКХ – о бракоделах и криминальных УК

14 декабря 2016, 17:30
«Я бы вообще убрал с рынка всех шаромыг». Главный по надзору за стройками и ЖКХ – о бракоделах и криминальных УК
Фото: архив 66.ru
В интервью главреду 66.ru глава регионального департамента государственного жилищного и строительного надзора Алексей Россолов рассказывает о насущном. О том, по чьей вине дома достаются полукриминальным управляющим компаниям, как остановить смертельные ЧП на стройках, почему в тендерах на капремонты побеждают «шаромыги» и когда всё это закончится.

С Алексеем Россоловым, обычно избегающим журналистов и старающимся не давать интервью, мы беседуем в студии «Четвертого канала». Видео-версию нашего диалога обещают показать в эфире в январе. Но мы публикуем ее уже сейчас, а еще — текстовый вариант беседы, не ограниченный нормативным временем телевизионной передачи.

В Свердловской области г-н Россолов и его подчиненные — это, по сути, главные государственные надсмотрщики над коммунальщиками и строителями. Они обязаны делать так, чтобы и управляющие компании, и застройщики, и их подрядчики работали честно, не воровали чужие деньги и не допускали чрезвычайных ситуаций, из-за которых гибнут и травмируются люди, а дома остаются без тепла, электричества или обещанного капитального ремонта, например.

Сфера полномочий департамента такова, что вопросов к его руководителю всегда очень много. Я постарался задать если не все, то самые главные.

О войне управляющих компаний, судах и поддельных протоколах общих собраний

— Начнем с главного. Скажите, с вашей точки зрения, на Среднем Урале вообще и в Екатеринбурге в частности сложился честный открытый и прозрачный рынок управляющих компаний жилого фонда?
— Рынок-то сложился давно, а вот насколько он честный и прозрачный, об этом стоит, может быть, и поговорить. В определенной степени свою роль сыграло обязательное лицензирование, которое прошло в 2015 г. Но, к сожалению, негативные моменты, которые были, они на сегодняшний день хоть и имеют тенденцию к спаду, но пока остаются.

Основной вопрос — это хорошее отношение к общедомовому имуществу, к гражданам, когда управляющая компания ведет себя адекватно и отрабатывает те деньги, которые платят жители. Но, тем не менее, я могу сказать, что за прошлый год у нас было порядка 32 тысяч обращений, а за 9 месяцев этого года их уже 29 тысяч. Как это расценивать? С одной стороны, может показаться, что ничего не меняется. С другой — очень выросла грамотность наших земляков, и тех, кто живет в Екатеринбурге, и в области — люди стали живо интересоваться тем, каким образом и как правильно должны обслуживаться их дома. Появилось доверие к органам власти. Потому что, как правило, большинство обращений, которые к нам приходят, имеет какой-то результат. Либо мы оказываем помощь с точки зрения повышения грамотности, разъяснений, либо добиваемся того, что наши предписания исполняются и управляющие организации начинают работать в том режиме, в котором они должны работать.

— Давайте разберем конкретный пример. Одна из самых крупных управляющих компаний Екатеринбурга и заметный игрок на рынке управления жилфондом Орджоникидзевского района, УК «Орджоникидзевская», в 2015 г. получила нулевую лицензию, то есть осталась без домов в управлении. Она их лишилась и, по идее, должен был начаться честный процесс выбора собственниками управляющей компаний. Предыдущей, новой — не принципиально, собственники решают сами. Однако там сложилась такая ситуация: одна УК говорит, что это она теперь ответственна за дома «Орджоникидзевской», другая ей перечит и объявляет себя хозяйкой процесса. Приходят двойные квитанции, возникает конфликт, когда собственник даже не знает, кто сейчас управляет его домом и, более того, уверен, что все решили без него, подделали подписи, провели собрания и так далее. Из-за чего эти ситуации возникают?
— Ну, здесь однозначного ответа нет. С моей точки зрения, в той законодательной базе, которая была создана и продолжает совершенствоваться, был допущен один просчет. Представим, как это по закону должно происходить. Если граждане, живущие в доме, сами не определяются со способом управления, то администрация объявляет конкурс, по результатам которого сменить выбранную муниципалитетом управляющую компанию можно будет только через год. Так вот, прежде чем запускать процесс лицензирования, наверное, нужно было прибегнуть именно к этой норме. И если мы установили рынок и закрыли его в рамки лицензирования, лицензионных требований, то нужно ему дать отработать.

Мы нашли определенные возможности как-то удержать ситуацию под контролем, совместно с прокуратурой области, с правоохранительными органами. Тем не менее, в судах очень много чего оспаривается. В частности, раз уж вы затронули Орджоникидзевскую УК, по закону они должны были выйти на свой жилой фонд, раз получили нулевую лицензию, получить у жителей подтверждение своей легитимности, провести голосование и спокойно включать дома в свой реестр, делая его из нулевого наполненным. Что сделали эти господа: они в течение полугода судились с департаментом, проиграли все суды, упустили время. Естественно, рынок начал заполняться другими игроками, желающими занять это место на фонде. Когда они опомнились, тоже пошли этим путем, тоже стали двигаться в этом направлении, то есть вошли в правовое поле.

Сегодня в открытом доступе есть реестр управляющих организаций, которые управляют жилым фондом. Он создан по закону, обновляется в ежедневном режиме и контролируется нами. Если вы интересуетесь, кому вы должны платить за услуги, единственное законное легитимное основание для этого — наличие дома в реестре управляющей компании. Если вы получаете платежки от какой-то непонятной конторы, вы можете их просто-напросто порвать и выбросить, потому что они незаконны, это можно квалифицировать либо как незаконное предпринимательство, либо как мошенничество.

Один из примеров войны за право управления жилым домов в Екатеринбурге: 14 сентября в офис управляющей компании УК «ЖКО-Екатеринбург» под прикрытием ОМОН явились силовики с обысками. Расследование связано с ночным поджогом двух автомобилей на улице Новаторов. Машины принадлежали семье председателя совета дома Юлии Михайловой, которая борется с этой УК.

— Вы знаете, люди, которые обращаются к нам в редакцию за помощью, часто сомневаются в том, что их УК попала в упомянутый вами реестр честно. Иными словами, подозревают подделку подписей в протоколах общих собраний, на основании которых управляющие компании берут дома под контроль. У вашего департамента есть инструменты верификации этих подписей, проверки их подлинности?
— Если у нас возникают подобные подозрения, и есть обращения граждан, которые говорят о том, что они не голосовали, мы формируем документы и отправляем их в прокуратуру. На сегодняшний день органы внутренних дел с подачи департамента и прокуратуры провели экспертизы и реально установили факты подделки документов.

— Можете сказать, где именно?
— В Орджоникидзевском ЖК, в частности. Если вашу редакцию это интересует, мы можем вам направить копию, где вы прочитаете, каким образом эти умельцы это делали.

— Ну, хочется же про всех умельцев прочитать.
— А вот понимаете, мы можем говорить как о факте о том, что уже удостоверено с точки зрения проведения экспертизы. Всё остальное — это только предположения или разговоры, они либо подтверждаются, либо нет. У нас еще есть инструмент, который может не касаться прокуратуры или правоохранителей, — граждане, которые приходят к нам с паспортом. Условно говоря, Иванов Иван Иванович пришел, удостоверил свою личность, попросил показать протокол, который нам представляют, написал заявление, что он не голосовал. Если набирается такое количество людей, которое уже выходит за рамки необходимого кворума, соответственно, мы эти протоколы направляем в правоохранительные органы, а дом из реестра этой компания исключаем.

— То есть схема проверки работает только при наличии заявления от граждан?
— Естественно! Как она еще может работать? Деятельность департамента носит заявительный характер, и мы не наделены правом выходить, куда хочу, когда хочу и делать, что хочу. Есть заявление, есть обращение — мы его отрабатываем. Есть так называемые плановые проверки, их количество контролируется прокуратурой Российской Федерации. Когда мы их назначаем, мы направляем перечень на утверждение в прокуратуру. Всё остальное — внеплановые проверки, они носят заявительный характер. Нет заявления — я не могу за кого-то решить, правильно там сделали или нет.

— Чуть раньше вы упомянули схему, согласно которой назначать управляющую компанию через конкурс у нас может, в том числе, муниципалитет. Как департамент решает конфликты, связанные с тем, что муниципалитет назначил одну УК, а собрание жильцов — другую?
— Вопрос рассматривается во временном промежутке. Если решение собственников было принято до объявления победителем определенной организации, то в этом случае правы собственники. А если собственники ничего не хотели делать или не могли сделать, а конкурс был проведен на законных основаниях, управляющая компания назначена, то вопрос решается однозначно в пользу той компании, которая победила на конкурсе.

— На конкретном примере рассмотрим? Екатеринбург, Заводская, 75, жилой комплекс «Репин-парк». Там муниципалитет назначил одну УК по конкурсу, собственники провели в установленные сроки собрание, где назначили другую УК. Но проблема была в том, что в тот момент они еще не были собственниками, потому что застройщик банально еще не оформил все необходимые документы…
— Вопрос понял. Я вам сразу могу сказать: мы считаем, что подобные вопросы необходимо решать в судебном порядке.

— Вы в судебном порядке и решили.
— Да, мы создали прецедент. Потому что с нашей точки зрения человек, у которого есть договор долевого участия, собственником не является. Раньше документом, позволяющим гражданину участвовать в собраниях жильцов, было свидетельство о праве собственности. Сейчас достаточно выписки из БТИ. Поэтому суд утвердился в этом решении, и мы спокойно это решение приняли.

— Тут важно упомянуть, что суд все-таки выиграли жильцы.
— Да. Но, по большому счету, мы ни на чьей стороне в данной ситуации находиться не можем. Суд решил, мы это приняли и включили дом в реестр той компании, которую выбрали жители. Есть прецеденты, когда жители решили, что им не нужна управляющая компания, они хотят управлять сами, создать ТСН. Последний пример — на Авиационной. На сегодняшний день после всех судебных перипетий дом исключен из реестра управляющей компании и управляется ТСН.

Здесь очень важно понимать одну вещь: когда дело находится в суде, если подан иск, это не значит, что мы автоматически сразу будем на чью-то сторону двигать дом. Для того чтобы его поставить в реестре в определенные рамки, необходимо решение суда, вступившее в законную силу. Очень важно, чтобы люди это понимали. Потому что многие считают: раз мы в суде и мы оспариваем, значит должны встать на нашу сторону и дом передвинуть. Нет понимания нюансов. Основанием для смены управляющей компании является не сам факт судебного разбирательства и даже не решение суда, а решение суда, вступившее в законную силу. Потому что противная сторона имеет возможность и право оспорить это в другой инстанции…

— И оспаривает в 100% случаев.
— Как правило.

— После этого решения суда изменилась ли практика работы департамента в таких неоднозначных ситуациях?
— Нет. Это исключительный случай. Ведь возможна и иная ситуация. Даже тот же орган местного самоуправления может это оспорить, поскольку опровергаются решения проведенного на законных основаниях конкурса. Поэтому мы все-таки склоняемся к тому, что в каждом конкретном случае принимаются конкретные решения.

Брать это за основу и потом уже автоматически принимать такие же решения мы все-таки воздерживаемся. Это будет приводить к никому ненужным социальным эффектам — возмущениям, каким-то разбирательствам, которые, учиняются с привлечением охранных предприятий. Этого не надо делать. Для этого у нас есть последняя инстанция — суд.

Фото: архив 66.ru