Елена Кириченко работает главой департамента образования Екатеринбурга с 11 марта. На этом посту она сменила Инну Гумбатову, к которой, по информации источников 66.RU были претензии. Она получила высшее образование по специальности «антикризисное управление». В сфере образования работает с 2003 года. В 2014 году пришла в управление образования Октябрьского района города, а последние шесть лет возглавляла эту структуру. Для коллектива профильного департамента она далеко не новый человек.
Мы обсудили с чиновницей основные проблемы в сфере образования. Если вам некогда (или не хочется) читать текст целиком, ниже — его условное оглавление. Кликнув на любой тезис, вы перейдете в ту часть интервью, где он раскрывается.
— Проблема буллинга в школах остается актуальной. В своем докладе уполномоченная по правам ребенка Татьяна Титова говорила, что в некоторых образовательных учреждениях службы медиации работают чисто формально. Каково ваше мнение?
— Службы медиации — замечательный инструмент для решения конфликтов. Туда входят не только психологи, которые работают и с детьми, и с родителями. У нас есть практика, когда, например, в Октябрьском районе в службе медиации работают представители епархии — священнослужители.
В территориальных комиссиях по делам несовершеннолетних (ТКДН) также есть такие службы примирения. Это хорошо выстроенная система — абсолютно рабочий, неформальный инструмент. Мне бы вообще хотелось, чтобы служба медиации работала в связке с клиническими психологами.
— Клинические психологи на уровне школ?
— Я про ТКДН. Вот там, мне кажется, нужны такие адресные специалисты.
— Представители «Русской общины» начали приходить в школы учить детей разрешать конфликты. Хотя сами члены этой организации порой отнюдь не мирно разрешают различные противоречия. Как вы считаете, стоит ли пускать членов такой неоднозначной организации в школы?
— В школе учат учителя, и на уроках работают исключительно педагоги образовательных организаций. Есть практика, когда на «Разговоры о важном» приходят знаковые люди, герои, участники боевых действий и общаются с детьми. Есть «Россия — мои горизонты» — профориентационная история, когда предприятия работают с подростками.
Если говорить, в частности, про эту организацию, то на уроках они точно не работали. Я знаю историю, когда они участвовали в рейдах, в частности в Чкаловском районе, когда была история с зацеперами. Но это все было за границами образовательных организаций.
— Как за границами? Они в телеграм-канале писали, что провели в 125-й школе занятие на тему «Учимся уважать друг друга: практические советы и рекомендации».
| |
|---|
— Мы же прекрасно понимаем, что разные люди могут себя пиарить разными способами, но в школе работают учителя.
— Хорошо… С прошлого года дети мигрантов начали сдавать тесты по русскому для поступления в школы. И результаты не сказать, что успешные — тестирование проходят немногие. С чем вы это связываете и что делать с образовавшимся из-за этого дефицитом учащихся?
— На самом деле тест не архисложный и выстроен таким образом, чтобы показать уровень владения русским языком. Это очень важно, чтобы ребенок, приходя в первый класс, владел русским языком на том же уровне, что и его одноклассники. Есть общеобразовательные учреждения, где дети мигрантов могут подтянуть русский. Это тоже очень хорошая практика, потому что только школа понимает, как учить правильно.
Занятия организованы в рамках дополнительной деятельности. В некоторых школах даже есть платная услуга «Русский как неродной для взрослых», потому что мы понимаем, что здесь большое значение имеет институт семьи. Мы помогаем, готовим детей, скажем так, к состоянию успешности при обучении в наших школах.
— Насколько популярны эти курсы и куда идут деньги?
— Они востребованы. Особенно когда ребенок не прошел первое тестирование по русскому языку. Что касается средств, в школе есть бюджетная и внебюджетная деятельность. Поэтому это внебюджетные средства образовательной организации. Мы же понимаем, что с детьми мигрантов работают те же самые педагоги. Это, в том числе, и их зарплата в рамках внебюджетной деятельности.
— Математик Алексей Савватеев, решивший почему-то заняться реформой среднего образования, утверждает, что одна из главных проблем российской школы — стремительно стареющие учителя. Я тоже вижу либо супермолодых педагогов (а они не всегда готовы долго работать в школах), либо суперопытных учителей — приближающихся к пенсионному возрасту, либо уже его перешагнувших. Вы согласны, что есть такая проблема? Как ее решать?
— На меня посмотрите. Я супермолодая или суперопытная, приближающаяся к пенсионному возрасту? (смеется).
— Вы в средней категории.
— Это общая тенденция — работают разные поколения. У нас и молодых педагогов достаточно, и стажистов, и среднего возраста. Я понимаю, почему сложилось такое мнение, потому что мы все умеем учить-лечить, не погружаясь во внутреннюю историю школьной жизни. Замечательно, если они задерживаются. Мы создаем условия, чтобы они оставались в школах.
Я наблюдала за педагогами, которые только приходят в профессию, у них на самом деле горят глаза. Им нравится работать с детьми, и они умеют это делать. Это выпускники педагогического университета, они уже со студенческой скамьи в школе. Как правило, они возвращаются в тот коллектив, где проходили практику. А то, что молодой педагог не всегда задерживается в школе тоже понятно – у молодых людей бывают разные интересы, меняется жизненная траектория.
— Но остается же проблема, что часть молодых педагогов не остается в школах. Как их удержать? Или ничего делать с этим не надо — человек, если надо, останется?
— Мы создаем условия, чтобы молодые педагоги у нас оставались, государство их поддерживает. Выскажу свою позицию просто как человека. Наверное, важно, чтобы мы с вами, как обычные жители, обсуждая наших педагогов на кухне, фильтровали свою речь и запретили себе рассказывать об учителях в каком-то негативном свете, особенно, если это слышат дети. Авторитет учителя должен быть непоколебим.
Вот тогда педагогу будет комфортнее в школе, когда мы все вместе будем уважительно относиться друг к другу, это самое главное. А дефицит учителей, конечно, всегда есть. Но он управляемый. Условия, которые сейчас создаются, привлекательны для молодых специалистов. Уровень заработной платы — средний по городу.
| |
|---|
— Дети очень неравномерно распределяются по Екатеринбургу. В Академическом первоклассников очень много. В рабочих микрорайонах типа Эльмаша и Пионерского поселка ситуация обратная — часто можно увидеть недобор в первые классы. Появились ли у департамента образования инструменты прогнозирования и рычаги воздействия на градостроительный блок администрации, позволяющие распределять ресурсы заранее — строить и расширять школы не после того, как возник острый дефицит площадей, а до того?
— Это правильный вопрос. То, что Екатеринбург в этом плане неоднороден, — это факт. У нас есть новые развивающиеся микрорайоны — Академический, Солнечный, Уктус очень плотно застраивается. Естественно, люди приезжают туда, дети учатся в школах. Мы все это как раньше прогнозировали, так и прогнозируем.
Я не могу сказать, что у нас сейчас какая-то демографическая проблема. Если учебные площади высвобождаются – значит где-то у нас появляется возможность перевести на первую смену больше ребят. У нас есть возможность высвобождающиеся кабинеты занимать под дополнительное образование детей. Мы открываем разные кружки, секции, кванториумы. И хорошо, когда основное и дополнительное образование работают на одной площадке, тогда второе гармонично дополняет первое.
Есть возможность коллаборации со школами и детскими садами, которые сейчас не так наполнены. Организовываем группы продленного дня.
— Расскажите подробнее про коллаборацию с детскими садами.
— Планируем отдавать пустующие помещения в садиках под начальные классы. Это федеральный проект «Производительность труда», в рамках которого мы действуем. Когда высвободившиеся площади в соседнем детском саду мы можем адаптировать под начальную школу, группы продленного дня, дополнительное образование.
— То есть это уже делается?
— Да.
— И сколько у нас таких примеров?
— Мы планируем начать с 1 сентября. При этом мы не будем кардинально перепрофилировать помещения — год, два, три, и демографическая история пойдет вверх, и садики снова будут с дошкольниками.
— В Екатеринбурге открывается частная школа, которую курирует бывший вице-мэр Екатерина Сибирцева. Она выступает за развитие частного образования, считая, что качество обучения в таких школах порой лучше. Вы согласны, как относитесь к частным школам?
| |
|---|
— Развитие системы образования — это замечательно. А какие способы: государственная, муниципальная, частная школа — не важно. Мы же все работаем в одном поле с нашими детьми. Говорить, что хорошо, я, наверное, не имею права. Говорить, что плохо, я тоже, наверное, не имею права. Хороший опыт есть по работе с детьми у частных школ — там классы меньше, индивидуальное обучение.
Но ведь родитель сам выбирает те условия, которые необходимы для образования его ребенка. Если будут развиваться частные школы, пусть развиваются. Конкуренция всегда помогает. Пусть работают, обучают наших детей, делятся с нами какими-то практиками, и мы готовы делиться каким-то уникальным опытом. Я думаю, в Екатеринбурге всем места хватит.