Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Православные активисты на «Матильду», конечно, ходили. Но их не так много». Интервью с Алексеем Учителем

10 ноября 2017, 16:30
интервью
«Православные активисты на «Матильду», конечно, ходили. Но их не так много». Интервью с Алексеем Учителем
Фото: Сергей Логинов для 66.RU
Известный режиссер прилетел в Екатеринбург, чтобы представить фильм, ставший главным кинособытием года еще до выхода в прокат. Несмотря на то что премьера состоялась 26 октября, билеты на картину и встречу с Учителем в Ельцин-центре раскупили в рекордно короткие сроки. Причем многие шли на этот показ потому, что уже успели посмотреть фильм и теперь хотели спросить режиссера про сценарий, историческую достоверность, монтаж и диалоги персонажей. После спецпоказа мы тоже задали несколько вопросов Алексею Учителю. В чем главный побочный эффект от кампании Натальи Поклонской, как герой Данилы Козловского превратился в опасного маньяка и что нового покажут в расширенной версии «Матильды» для ТВ — читайте в интервью 66.RU.

— Споры о «Матильде» продолжались полгода. Казалось бы, о лучшей рекламе и мечтать нельзя. Для успешного проката Поклонская сделала все. Но ажиотажа в кинотеатрах не было. Почему не сработало?
— Я не думаю, что Поклонская нам помогла. Скорее, наоборот: она сделала все, чтобы произошло обратное. Ни один федеральный канал не показал рекламу «Матильды». Если в крупных городах еще знают о выходе фильма, то в средних и малых городах никто не может сказать, с какого числа картина начинает идти в кинотеатрах. Люди старшего возраста привыкли получать информацию из телеканалов, но рекламы там не было, как и пиар-кампании, когда, условно говоря, актеры приходят к Ивану Урганту и рассказывают о фильме. Но даже несмотря на это у нас все равно очень хорошие для такого кино прокатные показатели. Оно непростое, это драма. И сейчас мы идем вперед. Цифры, я думаю, еще добавятся.

— Для вас стало неожиданностью, что «Матильда» серьезно уступила в прокате другому российскому фильму — «Последний богатырь» (458 млн руб. против 230 млн руб. за первый уик-энд, — прим. 66.RU)?
— Неожиданностью, может быть, и стало, но не только для меня, но и для всего киносообщества. Я думаю, что и прокатчики такого не ожидали. Но это такой запрос зрителей. Я слышал много отзывов об этом фильме, от разных людей. Все они сходятся в том, что смотреть фильм невозможно, что он примитивный… У меня есть объяснение, почему люди на него идут. Тут многое совпало. Я не видел фильм, но знаю, что это комедия, сказка. Было как раз время каникул, а это кино — семейное (у нас все-таки есть ограничение 16+). Но раз есть спрос у зрителей, то нужно и такое кино снимать…

— Вы знали, что на один день запланированы два российских релиза?
— Я не могу всего это точно знать, потому что это определяет прокатчик. Я могу предъявить претензии к дистрибьюторам, которые выпустили две картины в один день. Когда мы определяли даты, соперников у нас не было. Считалось, что этот фильм [«Последний богатырь»], да, своего зрителя найдет, но в меньшем количестве. Но это все прокатные просчеты, не наши. Выход фильмов в один день, конечно, тоже повлиял на цифровые показатели. Но все-таки отсутствие телевизионного пиара и рекламы — больше.

Фото: Сергей Логинов для 66.RU

— После выхода «Матильды» кинокритики предположили, что на прокатную историю повлияло еще одно обстоятельство: на самом деле вы делали фильм для тех самых православных активистов, верующих и воцерковленных россиян, а они на него не пошли.
— Я вас уверяю, что пошли! Вопрос — в каком количестве. По статистике, верующие люди, которые ходят в церковь, — это люди старшего возраста, и они практически никогда не ходят в кино. Мы даже статистику эту поднимали. Может быть, я в чем-то ошибусь, но количество тех, кто реально ходит в церковь, — 5 млн человек. Ортодоксальных верующих — максимум несколько десятков тысяч. Я уверен, что некоторые из них пошли, это точно.

— Почему вы в этом уверены?
— Любопытство всегда побеждает. Мы, кстати, специально запросили данные в Госдуме по количеству писем, которые получает Поклонская. Она же утверждала, что ей пришло 100 тыс. писем [против фильма «Матильда»]. Мы решили проверить, сколько писем пришло ей на самом деле. Оказалось, что за последний год в канцелярии думы на ее имя зарегистрировали всего 2,5 тыс. писем.

— Поймали Поклонскую?
— Не то чтобы поймал… Нам же в полиции показывали — там все документы на ксероксе, никаких реальных подписей нет. Всё сфабриковано. Они сами проверяли в некоторых городах, и все это оказалась липой.

— Одним из главных побочных эффектов кампании Поклонской стало то, что из-за повышенного внимания к фильму и разговоров о нем у многих появились завышенные ожидания. В результате были те, кто испытал разочарование.
— Мне и обидно, что люди, которые идут на фильм, ждут не художественного результата, а какой-то сенсации, клубнички, потому что им объяснили, что в нем есть что-то такое запретное. Люди приходят и ждут, что фильм на две трети состоит из постельных сцен. Ведь все ожидания в основном были на этом уровне. На самом же деле это история, рассказанная художественными средствами. Какой она получилась, такой и должна была быть. Но когда ты ждешь чего-то сверхъестественного, чего там нет и быть не должно, то, конечно, у кого-то может появиться чувство разочарования. Я не вижу в этом ничего особенного.

— Вы довольны фильмом? Не было желания добавить какие-то вещи или мыслей о том, что где-то не докрутили важную деталь? Не потому что она не понравилась Поклонской или кому-то еще, а потому что так было нужно, но почему-то не получилось.
— Если в театре вы можете три-четыре месяца репетировать, потом прошла премьера — и вы всегда можете что-то доработать и изменить, то в кино так не выйдет. Я прихожу на площадку, у меня стоит 500 человек массовки и основных 20 актеров. И в этот день я должен снять, как я это называю, гениально. Другого выхода нет, я не могу это отложить на следующий день. Психологически это сильно действует на мозги, потому что права на ошибку нет. Исправить на следующий день ничего не получится. Отчасти это позволяет сделать монтаж, что-то доработать, подправить, но не более того. Поэтому я всегда долго снимаю и монтирую. Для меня важно, чтобы все было сделано точно и конструктивно. За то, что получилось, я отвечаю внутреннее и внешне. Это мое, я ни от чего не отказываюсь. У меня никогда не возникает желания что-то переделать, я не думаю, что вот здесь нужно было сделать вот так, а тут — чего-то добавить или убавить. Наоборот, я все это сразу от себя отрезаю. Есть результат, и я за него отвечаю на 100%.

Фото: Сергей Логинов для 66.RU

— Если говорить о монтаже — после выхода фильма критики писали, что в нем как будто не хватает важных сцен для понимания героя Козловского. Из-за этого граф Воронцов выглядит как «опасный маньяк», а не как антагонист Николая II и его главный противник в борьбе за руку Кшесинской.
— Это было сделано сознательно, а не потому, что мы что-то не доработали. Так было построено драматургически, сценарно. Человек безумен, и мне хотелось только одного: чтобы несмотря на все его безумие, зрителям все равно было его по-человечески жалко, чтобы ему сочувствовали. Может быть, это чувство больше появляется в конце. А делать его равным Николаю II?.. Я думаю, что это сидит у зрителей на психологическом уровне: раз Данила Козловский — то его должно быть больше!

— Была ли какая-то любовная история Воронцова с Кшесинской, которую мы не увидели?
— В фильме все обстоятельства героев объясняются. Он был незримым поклонником, был в нее влюблен, сидел в театре, носил цветы, один раз она взяла у него эти цветы и чмокнула. Но для нее он был одним из почитателей, а для него это вылилось в некое безумие.

— На плакате Кшесинская оказалась между двумя мужчинами — Николаем II и Воронцовым. Но никакого противостояния между ними на самом деле нет. Получается, что на афише он — лишний.
— Например, в зарубежном прокате нет Козловского. Мы ведь тоже ориентируемся на аудиторию.

— То есть это рекламный ход?
— В большей степени — да. Мы сделали это для привлечения зрителей, потому что Козловского любят как киноактера, хотя он еще и прекрасный театральный актер. Но мне стоило огромного труда уговорить его сыграть не главную роль…

Фото: kinopoisk.ru

— Данила Козловский ведь хотел сыграть Николая II?
— Он не то что хотел — я его пробовал… Да, это было.

— Почему вы взяли на роль Николая II немецкого актера, которого потом еще пришлось дублировать, и отказались от кандидатур российских актеров? Козловский ведь был не единственным?
— Я сужу очень просто: мне не важно, немецкий это актер или английский. По своей натуре, по своим человеческим качествам, по своему таланту Ларс Айдингер — гениальный актер, и это не только мое мнение. Поэтому он и был выбран.

— Сейчас вы договариваетесь с Первым каналом, чтобы сделать телевизионную премьеру «Матильды», а как идет работа над сериалом? Что в нем будет нового?
— Сериал еще делается. На каком канале он появится, мы пока не говорим. Точно могу сказать, что по времени он будет почти в два раза больше, чем фильм. Три часа с небольшим. Каждая серия — по 45 минут. Больше всего будут расширены второстепенные персонажи: Линьяни, доктор Фишер, князь Владимир, великая княгиня Мария Павловна… За счет сериала мы сможем добиться объема. Кое-что будет добавлено в части главных героев, но не так много.

— Будет ли уделено больше внимания событиям на Ходынке?
— Нет, если вы заметили, мы показываем только последствия этих событий. Так и было задумано, это есть в сценарии. В фильме есть только знаки давки, показано количество людей, которые идут на торжество и праздник. Для финальной сцены мы оставили только последствия, с символическим салютом — над трупами (Алексей Учитель не раз говорил, что, по замыслу, именно в этот момент Николай II становится императором, — прим. 66.RU). Мы не могли показать и давку, и последствия — тут должно быть что-то одно. Я выбрал второе — то, как на это событие реагирует наш герой. Это мне было интереснее.