Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Владимир Шахрин: «В Екатеринбурге не осталось старого города»

27 июня 2014, 12:28
Владимир Шахрин: «В Екатеринбурге не осталось старого города»
Фото: Евгений Лобанов, архив 66.ru
Музыкант рассказал о современном городе, друге Ройзмане и противоположных взглядах.

Владимир Шахрин, лидер группы «Чайф», недавно вернулся из большого кинотура по Уралу, где они вместе с Олегом Раковичем снимали фильм. В БЦ «Высоцкий», где находится редакция Портала 66.ru, снимался один из последних эпизодов ленты. После этого он просто не мог не заглянуть к нам.

Об Урале

Во время съемок фильма «Байки земли уральской» я испытал целый букет чувств и эмоций — от стыда от того, что я что-то не знал, до полнейшего восторга. Я никогда не был согласен с постулатом «один в поле не воин». Один в поле воин! Моя поездка доказывает именно это. Все сохранившиеся артефакты, музеи начинались с энтузиазма одного человека.

Невьянскую башню, например, хотели снести в середине века, но Павел Бажов за нее заступился, написав письмо Сталину. Писатель нашел для него очень точные слова: он написал, что это памятник труду рабочего человека. Оставили. А сварщик завода восстановил музыкальный механизм. На данный момент там играют все 16 мелодий. Вообще я не знаю, какой у нас получится фильм: ведь никакой режиссер не хочет снять хреновенький фильм, никакой автор не хочет написать дерьмовый сценарий.

Шахрин несколько раз высказал мысль о том, что не знает, к чему идет Екатеринбург. Фото: Евгений Лобанов

О Екатеринбурге

Я встречал многих людей, которые говорят: «Моего города уже нет». Я же его принимаю таким, какой он есть. Какие-то изменения мне не нравятся, но какие-то нравятся. Некоторые изменения я не понимаю. Я не понимаю, какую картинку хотят построить, пропорция сломалась. У нас нет старого города. Раньше было как? Урал был единственным местом на земле, где появились промышленные города. Если во всем мире был сначала населенный пункт, вокруг которого потом появлялись какие-то мануфактуры, то у нас сначала строился завод, а вокруг него уже поселялись люди.

Появились временщики. Был Россель, которого можно было взять на патриотизме. Сказать: «Эдуард Эдгартович, вот это важно», — и он скажет: «Да, сделаем, поддержим!». Если сейчас вот этим поставленным людям, которые управляют, сказать то же самое, то они ответят: «А что нам с этого будет?», но с другой стороны талантливый управленец сделает любое дело хорошо. Корни всех наших претензий к властям уходят к непониманию. Объясните нам, как вы хотите сделать. Даже в самых непопулярных решениях чиновники должны выходить к народу и пояснять народу, что они хотят сделать. Я не против новодела, но я всегда вспоминаю историю с домом Ярутина, снесенным под покровом ночи. Ну выйдите и объясните, не обязательно даже извиняться! Но даже этого не сделали.

На Плотинке — по сути ведь там ничего нет — я бы восстановил цеха заводов. Идешь — а там современные выставки, лофты, экспозиции. С точки зрения чистоты и порядка для меня идеальный город — Минск. И дело тут не в тоталитарном режиме и не в жесткой руке батьки. Просто есть технологии поддержания чистоты, и есть технологии, как не мусорить.

О культуре

Во Франции был мэр, который снес весь деревянный Париж, и тогда говорили, что это ужасно. Но он точно представлял, какой город он хочет сделать. И сейчас все гармонично смотрится. С этой точки зрения интересно сравнить Париж со свердловскими селами, где творится настоящий хаос. Строят как попало, крыши разноцветные, скаты непонятные. Некрасиво! Это история о том, что детей нужно водить в музеи. Нужно остановиться у красивого домика и показать ребенку. И тогда он в будущем не сможет сделать некрасиво.

Я три раза в год хожу на даче собирать мусор на большой горе — два огромных мешка набирается. Там люди на велосипедах катаются, зимой на лыжах. Человек едет на квадроцикле и кидает фантик за спину. И в его картине мира он исчезает. Человека так в детстве научили: окно открыл, бросил мусор — и он растворился в космосе. Такой гигантский пылесос как будто.

О власти и общественной нагрузке

Когда у меня есть ощущение, что будет высокий КПД, что нужный результат достичь можно, я делаю телодвижения. Меня оскорбляет, когда на перекрестке перед светофором в ряд стоят машины, а какие-то умники едут по трамвайным путям мимо. Хочется остановить их и прочитать лекцию о том, что это неприлично. Мы не лохи какие-то. Хочется попытаться это изменить.

Нынешняя война города и области меня совсем не увлекает, это не то, что было несколько лет назад, когда были такие личности, как Чернецкий и Россель. Теперь два двора между собой бьются. По поводу реформы местного самоуправления — в лучшую сторону эти изменения точно не будут. Но это только мое ощущение. Когда мы выбираем мэра, у нас больше перспектив, что мы можем с него что-то спросить.

Я не голосовал за Ройзмана и очень сильно его отговаривал идти во власть. На данный момент он уже программу минимум выполнил и не наломал дров. Он человек честный и совестливый. Я ему это и говорил: как ты с такими понятиями, что сила в правде, собираешься управлять?

Знаю три-четыре фамилии тех, кто управляет городом. Я даже не знаю, как выглядит Тунгусов. Наверняка видел, но не акцентировал внимание. Группа «Чайф» в своей истории только два раза вставала под политические знамена, оба раза вполне искренне и оба раза нас ждало разочарование. Первый раз — «Голосуй или проиграешь», когда был старик Ельцин и непонятный Зюганов, за спиной которого стоят Шариковы. Второй раз — «Союз правых сил», когда пришли новые лица. Казалось, что мы в Европу-то и шагнем, заживем.

Музыкант в фильме «Байки земли уральской» расскажет, как хорошо жить здесь.

О «ватниках»

Видимо, я «ватник». То есть я не против европейских ценностей. Просто мы другие. Мы должны дать право людям с другими взглядами говорить то, что они думают. С Андреем Макаревичем у нас мнение относительно некоторых событий может кардинально отличаться, но это не мешает мне с ним выпить, например. Нельзя их оскорблять и говорить, что это люди второго сорта. В своем кругу я стараюсь пресекать разговоры о «ватниках», о быдле и об интеллектуальной части общества.

О Краснознаменной группе

До сноса Краснознаменной группы я ее вообще не замечал, честно говоря. Что я иду по набережной, что еду на машине — я ее не видел. Никакой особой красоты она не несла, никакого сакрального смысла — тоже. Мне кажется, нужно оставить там площадку, я бы там сделал план центра Екатеринбурга, отлил бы его из чугуна в стиле каслинского павильона. С нулевой точкой, куда ты встаешь и прочерчиваешь дальнейший маршрут — и пошел по нему ходить. Ничего больше там не надо делать.