Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Живые легенды: Алевтина Владимировна. Публикуем истории ветеранов из Верхней Пышмы

4 мая 2014, 10:00
Живые легенды: Алевтина Владимировна. Публикуем истории ветеранов из Верхней Пышмы
Фото: Маргарита Пятинина
Мы продолжаем публиковать истории ветеранов Великой Отечественной войны, вошедшие в новый документальный проект фотографа из Екатеринбурга Маргариты Пятининой.

Всего за несколько месяцев Маргарите Пятининой удалось встретиться с 37 ветеранами из Верхней Пышмы (каждому из них от 87 до 94 лет). Более подробно о проекте вы можете прочитать здесь. Ко Дню Победы в свет выйдет книга с рассказами ветеранов и их фотографиями, а уже сегодня вы сможете прочитать их истории на Портале 66.ru.

Мы уже опубликовали несколько серий. Среди них история фронтовой медсестры, сумевшей взять в плен двоих немцев, а также рассказ о самых тяжелых годах обороны Москвы и простых солдатских радостях. На этот раз — история ветерана из Верхней Пышмы Алевтины Владимировны, попавшей на фронт в 21 год.

В маленьком и уютном доме живет маленькая, одинокая бабушка Алевтина Владимировна. Семьи в этом доме так и не случилось, так бывает, увы… Не всем дается.

В 1941 году она из родительского дома в Кировской области ушла на фронт, в свои 20 лет, 21 даже.

— Я окончила роковские курсы медсестер, сначала работала в эвакогоспитале, а потом призвали в армию, в конце 1942 и до конца 1945 г. была в армии, нас отпустили, только когда все решилось с Японией.

Первый год был очень тяжелый, когда стояли на постах, охраняли склады, полные склады вооружения. Не знаю, что там, но все закрыто было. Стояли 2 часа, 4 отдыхали, целый год. Через год меня перевели в санитарно-контрольный пункт. Это мы проверяли эшелоны, санитарное состояние, температурящих больных снимали с эшелона — и в госпиталь. На фронт с температурой не отправляли. Так до конца в эвакогоспитале и была.

Проверяли каждый эшелон. Если есть форма номер один, завшивленность, хоть один, хоть два, то останавливали эшелон, в санобработку. При нас был санитарный поезд, там обрабатывали людей, одежду. Если вагонов не хватало, то ставили палатки. В Смоленске особенно запомнилось. Там речка была, в речке мыли людей, а одежду всю жарили.

Я слушала Алевтину Владимировну, сидя перед ней на коленях. Эта маленькая, даже крошечная женщина так просто отвечала на наши вопросы. Настолько просто, насколько тяжело было ей их слышать.

— Первый год стоять на постах, конечно, было страшно. Кругом бомбили, стреляли, очень страшно. А уйти с поста нельзя было. Прикрывались чем могли, ящиками строили заграждение, чтобы не видеть. А одевались — не было теплого ничего, все простывали. А зима была — то холодно, то растает, то сапоги промокнут, то валенки, ох... Все пережили, постоянно простывали, болели, но с поста не уйдешь, все время стоять надо.

Дошли до Белоруссии, а после я уже не помню, куда, и в Москве год стояли, когда я в охране была. А в 1945 г. были в Белоруссии.

— А как вы узнали о победе?
— Громкоговоритель. Ой! Это невероятное было! Кидали винтовки, кричали, кто на крышу залезет. Это было невероятное. Ой! Прыгали, скакали, танцевали, кто что мог. Конечно, было радостно, очень радостно, никто из нас не мог сдержать при этом слезы, именно такие слезы радости, даже от мысли о том, как это было. Как ждали, как радовались, как невозможно было иначе.

А вот нам пришлось, видимо, потому что мы постарше, нас отправили в Японию, ждали, что там, чем кончится. А война кончилась… До сих пор плачу. И плакали, и смеялись, все было. Страшно подумать. Не дай Бог сейчас такого… Страшно подумать — война.

После войны я приехала домой, к маме, в Кировскую область. А брата еще два года не было, он еще служил. Работала сразу же, в райздраве, а потом уехала на Урал. Живу вот сейчас одна тут. Дожила до 93, а одна. С мужем прожили 50 лет, похоронила его… А детей вот нет. Была дочка, умерла маленькой. Тогда же не умели особо следить и ухаживать. Заболела, умерла. А второй раз я упала и потеряла ребенка. Так вдвоем вот и остались.

Я не могу об этом не рассказать. Казалось бы, это не война уже, но это судьба. Женская судьба. Непростая. И даже не понять, как горько ей в свои 93 одной в пустом доме, куда временами приходит помощница из соцзащиты. Хорошо, что она есть. Я долго думала об этой маленькой женщине. Как тяжело иногда судьба распоряжается нашими жизнями. Так удивительно…