Iron Maiden спасет мир. Павел Матяж — о фильме «28 лет спустя: Храм костей»

Когда британский кинематографист Дэнни Бойл задумывал создать свою собственную зомби-франшизу, он поступил по-взрослому: не очередной бессмысленный трешняк про почему-то живых мертвецов с дежурным социалистическим подтекстом о злых капиталистах и обществе потребления, а дерзкий панк-авангард, подрывающий ромеровские установки — британский ответ проклятому Голливуду.

Во-первых, зомби с Туманного Альбиона были вовсе не зомби, а люди, пораженные вирусом ярости: живые, но утратившие способность к высшему мышлению, буквально озверевшие. Во-вторых, они носились по экрану со скоростью Усэйна Болта, что придавало фильму бешеную динамику и резко контрастировало с комично ковыляющими мертвяками из классической «Ночи живых мертвецов» 1968 года — это наглядно показывало, насколько ромеровский подход устарел.

Ко второй серии Бойл смог снять только пролог, но сделал это так мастерски, что открывающая сцена «28 недель спустя» до сих пор считается одним из лучших режиссерских и монтажных эпизодов в истории кино. Остальную часть фильма снимали американцы со студии Fox Searchlight, которые подошли к проекту чисто как к коммерческой франшизе: они не изобретали велосипед, а лишь повторили заготовленную формулу, слегка приукрасили материал и вложили в производство значительно больше средств, чем было у Бойла и Гарленда в 2002 году. Добавили масштаба, спецэффектов, привезли звездных актеров.

Сценаристы иронично вплели это в ткань фильма: по сюжету американцы приходят на помощь британцам, высаживают на островах крупный десант, зачищают от зараженных большую часть Лондона и возводят укрепления — периметр безопасности, внутри которого постепенно начинает налаживаться нормальная жизнь. Но хаос в фильмах Бойла всегда побеждает порядок, даже если сам Бойл в этом не участвует.

«28 лет спустя» немного не дотянул до обозначенной даты и вышел спустя 23 года после первой серии. За это время и режиссер Бойл, и сценарист Гарленд из дерзких новаторов превратились в авторов канона и теперь смотрели на собственное творение — и на постапокалиптику вообще — с высоты приобретенного опыта и репутации. В результате фильм стал скорее поводом для антропологического и политического диспута, чем прямолинейным хоррором или боевиком.

28 лет — серьезный срок. За это время можно избавиться от первоначального шока, перестать биться в истерике, бегать, кричать и попытаться осмыслить происходящее. Дети успели сами стать родителями, ужас превратился в повседневную рутину, а вокруг общей травмы начали формироваться культы и культовые объекты.

Четвертая серия развивает эту мысль уже на уровне названия. Зомби — или зараженные — здесь отходят на десятый план. А «Храм костей», который строит бывший семейный врач доктор Йен Келсон (сэр Рейф Файнс) из останков погибших от пандемии людей, — это не кладбище и не мемориал, а нечто среднее между оссуарием и костницей.

Впрочем, это не единственная его работа. Он все-таки доктор — так же как «28 лет спустя» все еще остается хоррором. Причем хоррором отменным. Режиссерка Ниа ДаКоста, которую продюсер Бойл пригласил для этой серии, проявила себя как выдающаяся специалистка по фильмам ужасов, создав один из самых лютых образцов жанра. Такого кромешного мрака, такого концентрированного ужаса, таких зверских жестокостей и ультранасилия 28-я франшиза не предлагала своим зрителям ни в 2002-м, ни в 2007-м, ни даже в 2025 году.

Одним из главных носителей этого хаоса становится бывший рестлер Чи Льюис-Парри — настоящий гигант, снабженный к тому же самым громадным со времен Дерка Дигглера генитальным протезом. Его персонаж, чудовищный супермутант по прозвищу Альфа, водит за собой огромные стаи обычных зараженных и в основном занимается тем, что голыми руками вырывает из тел людей — или оленей, ему все равно — головы вместе с куском позвоночника, а затем, раскроив череп, поедает свежий, еще дымящийся мозг.

Но доктор Келсон, словно постапокалиптический Айболит, находит подход к этому кошмарному пациенту с помощью наркотиков и рок-н-ролла — материи, в которых Дэнни Бойл, автор культового фильма «На игле», очень хорошо разбирается. Альфа так часто пытался атаковать врача и раз за разом попадал под действие медицинских дротиков, начиненных коктейлем мощных седативных, что в конце концов пристрастился к ним и стал приходить уже не затем, чтобы оторвать доктору голову, а чтобы получить очередную дозу успокоительного.

Выбора у Келсона немного — либо устроить одурманенному гиганту безболезненную и «гуманную» эвтаназию, как Джоди Комер в предыдущей серии, либо попытаться разобраться в его состоянии, раз уж появилась такая уникальная возможность. Добрый доктор выбирает второе и со временем, развлекая великана пластинками Radiohead и Duran Duran, приходит к выводу, что его состояние, возможно, не неврологическое, а психологическое — что-то вроде острого психоза. А если диагноз найден, то можно подобрать и лечение.

Однако достичь настоящего прогресса в борьбе с пандемией ярости доктору Келсону не суждено. Ведь в его Храм костей наконец приходят паломники — и такие, встречи с которыми бедный терапевт уж точно не ожидал.

В июне 2025 года большинство критиков и зрителей фильма «28 лет спустя» хвалили его за брутальную жестокость, мрачную атмосферу, соответствующий саундтрек и убедительную игру актеров, но недоумевали по поводу странной абсурдистской концовки, несколько обесценивающей весь предшествующий инфернальный кошмар. «Что это еще был за цирк, что за акробаты?» — спрашивали они друг друга и не находили ответа.

Ответ и правда не так уж прост, поскольку имеет географическую специфику: эти постапокалиптические «акробаты» косплеят Джимми Сэвилла — фигуру, хорошо знакомую британскому зрителю, но куда менее известную за пределами Туманного Альбиона. Обесцвеченные патлы, золотые цепи и спортивные костюмы — часть сценического имиджа сэра Джимми Сэвилла, диджея, шоумена и благотворителя, жертвовавшего огромные суммы на поддержку детских приютов и колоний для малолетних. При жизни Сэвилл был национальным любимцем и рыцарем короны, а после смерти оказался обвинен в 214 сексуальных преступлениях против несовершеннолетних. И это только те, что расследованы Скотланд-Ярдом. Всего число жертв «британского Чикатило» может превышать 500 человек.

В финале предыдущей серии группа людей, загримированных под Сэвилла, спасла от зараженных Спайка — 12-летнего мальчика, номинального главного героя того фильма. Но вовсе не потому, что они были хорошими ребятами — совсем наоборот. Просто они сами собирались позабавиться с малышом и не хотели, чтобы все веселье досталось безмозглым упырям.

Однако Спайк выживает: каким-то чудом он умудряется победить в гладиаторском поединке против здоровенного, вооруженного ножом дикаря и становится одним из «пальцев» — адептом секты «сэра» Джимми Кристалла (Джек О' Коннелл — «Грешники»), главаря банды косплееров, единственного из всех, кто, вероятно, знает, кого они на самом деле изображают. Но безумие этого милого с виду парня куда опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Подобные культы личности в постапокалиптике — обычное дело. В отчаянные времена несчастные, запуганные люди готовы поверить любому дегенерату, если он достаточно харизматичен и убедителен. Но в охваченной пандемией бешенства Великобритании этим негодяем оказался не Сталин или Гитлер, а сын священника (небольшой флешбек про него показывали в открывающей сцене «28 лет спустя»), хотя масштаб его культа, конечно, значительно меньше. Последователей у него семеро.

В начале эпидемии Джимми было 8 лет. Он смотрел «Телепузиков», слушал отцовские проповеди и впоследствии базировал свое «учение» на этих двух «китах». Джимми рассказывает своим адептам, что находится на прямой астральной связи с неким Шутником Ником (врет он при этом или действительно слышит голоса — неясно), который наслал пандемию бешенства, потому что хочет избавить планету от людей. Сэр Кристалл готов помочь Шутнику в этом. Кровожадный психопат умело копирует религиозный фанатизм отца, но не очень хорошо помнит детали католического учения, поэтому вместо «аминь» завершает свои проповеди словом «чотенько». И это, конечно, очень чотенько.

Обнаружив Храм костей и его «настоятеля», густо обмазанного йодом, постапокалиптические сатанисты* приняли его за дьявола и пришли на поклон — засвидетельствовать свое почтение Темному Лорду. А бывший Волан-де-Морт, ныне скромный медик Келсон, противопоставляет религиозному мракобесию чокнутых фанатиков искусство и науку, которые, как известно, являются высшим гуманизмом. Вместо ножей у него — коктейль из морфия, а вместо «Телепузиков» — классический альбом группы Iron Maiden 1982 года «Число зверя».

Рассуждая о гуманизме, Гарленд, Бойл и временно примкнувшая к ним ДаКоста переходят к политике и завершают фильм неожиданной (учитывая контекст), но небезынтересной исторической гипотезой: благородная ярость к врагу только усиливает общие страдания и увеличивает количество жертв, но никогда не ведет к миру. Жестокость, с которой победители из Антанты обошлись с побежденными в Первой мировой войне Германией, Австро-Венгрией и Италией, в конечном счете привела ко Второй мировой. Тогда как милосердие, проявленное США, СССР и другими союзниками к немцам и японцам после капитуляции Третьего рейха, позволило Германии и Японии развиваться и направить свою энергию, интеллектуальные и производственные ресурсы в мирное русло.

История кино практически не знает примеров (за исключением «Безумного Макса: Дорога ярости»), когда четвертая часть успешной серии становилась не экономически, а концептуально обоснованной. Обычно к этому моменту франшиза превращается в ленивый концерт по заявкам — американские горки из многоярусного фансервиса, рассчитанные на самых преданных фанатов. «28 лет спустя: Храм костей» идет от противного: он не занимается эксплуатацией собственного наследия, а радикально меняет подход, угол зрения и оптику.

Фундамент «Храма костей» строится не на ностальгии, а на рефлексии. Знаменитая своей особой британской удалью «28 дней спустя» окончательно завязала с хоррором как таковым и превратилась в философский разговор о памяти, ответственности и цене милосердия. Сегодня она выглядит как редчайший в своем роде пример того, как франшиза с четвертьвековой историей взрослеет вместе со своими авторами и зрителями и, не обесценивая прошлое, вступает с ним в сложный, порой неприятный, порой чересчур многословный, но по-настоящему содержательный диалог.

Удачного просмотра.

*«Международное движение сатанизма» признанно в России экстремистской организацией и запрещено