Экосоветник мэра Вадим Аверьянов о защитниках парков: «Я бы этих крикунов сажал, сажал и сажал»
Журналист Вадим Аверьянов в прошлом году должен был стать пресс-секретарем мэра Александра Высокинского, но позже отказался от этой должности. Сейчас он зампред региональной общественной организации «Защита природы» и Экологического совета при главе Екатеринбурга. От лица этих организаций он поддерживает проекты строительства в парках и скверах. Несмотря на то, что Вадим Аверьянов представляет общественные организации и не относит себя к администрации города, в сознании многих жителей он воспринимается как официальный представитель мэрии.
Мы обсудили с Вадимом Аверьяновым вопросы от частных «зеленых» конфликтов до системных тем. Если сейчас нет времени времени читать весь текст, ниже список тезисов беседы с зампредом Экосовета:
- Вадим Аверьянов уверен, что конфликт в парке XXII Партсъезда искусственно нагнетается. Изменять проект парка, как того требуют жители, нельзя, потому что иначе город лишат финансирования, а парк — реконструкции.
- Встречи недовольных граждан в парке, по мнению общественника, незаконны. Полиция должна разгонять несанкционированные митинги, а организаторов — наказывать.
- Как утверждает зампредседателя, Экосовет не отстаивает позицию Александра Высокинского.
- Общественник предполагает, что бассейн на площадке около УрГУПС не будут строить. А если будут, то проект сделают по законам и не нарушая порядка пользования разных зон.
- Вадим Аверьянов считает нужным создать в Екатеринбурге пространство, где люди будут без согласования проводить митинги по проблемным вопросам. Решать эти проблемы, в зависимости от ситуации, должна либо гордума, либо представители районной/городской администрации.
Работы в парке уже идут. Сейчас, по словам представителей администрации, это затрагивает только центральную аллею.
— Нужно менять не техническое задание, а убрать некоторые запланированные объекты из проекта, которые не нравятся жителям, — амфитеатр, сад камней, площадку для йоги. Заместитель главы Екатеринбурга по вопросам благоустройства Алексей Бубнов рассказывал, что изменения в проекте возможны — смету пересчитают, а неиспользованные средства вернут в бюджет. Кроме того, как рассказывают участники рабочей группы, архитекторы обеих сторон — и администрации, и защитников парка — сходятся во мнении, что в проект заложили слишком много перегружающих объектов. Значит, можно отказаться от части из них и не пересматривать его фундаментально?
— Проект по договорам можно менять только в пределах 10%. Но я считаю, что проект не нужно менять. Что плохого в саде камней, беседках, где от дождя смогут прятаться дети и мамочки с колясками, и амфитеатре?
Все работы по подготовке благоустройства шли своим чередом, пока не вмешались депутат гордумы Константин Киселев и бывший депутат гордумы и атаман Виктор Семин. Они столько лет работают в этих сферах и должны хорошо знать, чем чреваты изменения в проектах. Киселев и Семин просто смухлевали.
«Они подменяют понятия»
— В чем заключается «мухлевание»?
— В надуманности проблем. Константин Киселев — очень дорогой и известный политтехнолог, который работает не только в Екатеринбурге. Он видит рендер и по нему говорит, что в парке вырубят деревья. Но он же знает, что рендер в проектной документации нужен, чтобы показать новые объекты. Поэтому в рендерах и убрали часть зелени. Но Киселев и Семин объясняют далеким от всех этих формальностей людям, что парк будет из стекла и бетона. Так начинается истерия.
На фото с планом стоит бывший депутат Виктор Семин.
Почему мнение Виктора Семина должно быть главенствующим и должно быть только две площадки для детей? Я вот не понимаю, почему нужно идти ему навстречу. Его команда хочет, чтобы у них был придомовой лес. Да кто вам сказал, что это ваша территория? Это территория общегородская, и придомового леса вам не будет.
Я знаю 10–15 человек, которые тоже там живут. И им нравится проект реконструкции. Там будут лучшие детские площадки в городе и все будет из экологических материалов.
Парк будет для всех, а не для тех, кто привык ходить в темноте. Фонари будут антивандальные, но птицам, живущим в парке, дополнительное освещение не помешает — в полночь большую часть света будут выключать, круглосуточно будет только дежурное освещение. Свет нужен, чтобы ученики первой смены из окрестных школ могли там заниматься физкультурой зимой и осенью, когда светает только в десять утра.
Кроме того, в парке сохранят большее число деревьев, да еще и высадят 97 новых и больше тысячи кустарников. Мы в обществе «Защита природы» попросили дизайнеров немного переделать рендер, чтобы показать — парк останется зеленым.
Вадим Аверьянов был на нескольких встречах жителей района парка XXII Партсъезда.
— Кроме того, у вас вышла статья о Викторе Семине как о бывшем атамане Среднеуральского отдельского казачьего общества Оренбургского войскового казачьего общества. Вы выдвигаете предположение, что именно казаки этого общества напали на группу Ксении Собчак, когда она приезжала за репортажем в Среднеуральский женский монастырь. Даже если так, при чем здесь бывший атаман?
— Он бывший атаман, однако, согласно открытым источникам, штаб-квартира общества — это квартира Семина. Я не утверждаю, что на Ксению Собчак напали бывшие или действующие казаки. Если кто-то из ее съемочной группы написал заявление в полицию и окажется, что кто-то из нападавших относится к этому казачьему обществу, тогда чисто конспирологически можно предположить, что Киселев не случайно использует Семина. Виктор Семин в конфликте парка там не главный. Когда на митинге Киселев со всеми прощается, митинг заканчивается и все расходятся. Это было не один раз.
Виктор Семин может быть использован втемную политтехнологом Киселевым и теми, кто за ним стоит. Они могут разжигать конфликт параллельно и в Среднеуральске, и в Екатеринбурге, понимая эти связи. Константин Киселев и тот, кто за ним стоит, скорее всего, спокойно управляют обоими процессами.
А если потом Собчак с Первого канала скажет, что Семин устраивает провокации в центре Екатеринбурга, а его казаки на нее напали, это подхватят условные Соловьев и Ургант, тогда администрация президента сделает определенные выводы.
«Говорить, что Экосовет — промэрский орган, неправильно»
— Вы говорите, что не относитесь к администрации города, но входите в Экосовет при главе города. Точнее, даже назначены зампредседателя в нем. Разве это не делает вас частью административного аппарата?
— Экосовет — это не партия. Даже несмотря на то, что совет «при главе города», это не значит, что мы транслируем его мнение. Это совещательный орган, который состоит из экспертов в разных областях. Говорить, что это промэрский орган, неправильно. У каждого в нем свое мнение и никто не должен его согласовывать с кем-то. Например, моя позиция и то, что я говорю, не означает, что весь Экосовет думает и считает, как я. Я не имею права кому-то что-то диктовать, и мне никто не может указывать, как думать.
— В Экосовет могут допустить экспертов, на которых ссылаются защитники тех или иных зеленых зон, чтобы разрешать определенные конфликтные ситуации?
— Конечно, можно их туда приглашать. Но Экосовет существует только полгода, у нас прошло всего четыре заседания. Мы еще притираемся друг к другу.
— Вы также зампред общественной организации «Защита природы». В чем ее задача? И если это общественная организация, значит, условные активисты из «Парков и скверов» могут в нее вступить?
— Почему бы и нет — мы открыты для всех. Но мы самофинансируемы — у нас пока нет столько сил, чтобы содержать новых членов.
Сейчас организация состоит из четырех учредителей, которые неравнодушны. Задача «Защиты природы» — разрабатывать тактику. Мы берем под свою защиту и под общественно-экологический контроль определенные зоны. Другой такой организации у нас в городе нет.
Например, мы сейчас активно работаем в Зеленой роще. Здесь снесли 305 деревьев, с учетом поваленных ураганом. Больше сносить не будут, хотя перед началом работ лесопатолог отметил 550 деревьев под вырубку. Высадили уже 610. До 25 октября высадят еще 990 деревьев и 3800 кустарников. Открытие Зеленой рощи планируется на сентябрь — люди смогут там ходить, а деревья будут еще досаживать.
Парк преобразится и получит новые легкие, поскольку 610 новых деревьев — это сосны. Если какие-нибудь из них не приживутся, подрядчик в течение трех лет срока гарантии должен будет их заменить.
— Разве можно на территории парка, где всегда были деревья, снести 300 штук, а высадить в пять раз больше? Им может не хватить территории, чтобы выжить.
— Мы убирали в основном ясенелистный клен, который широко расползся ветвями, а под ним никакие растения не могли расти. Поэтому это не так много деревьев для этого парка.
В конце июня в Зеленой роще при строительстве дорожек перерубили корни деревьев.
«Привлечение ФСБ по высадке деревьев у УрГУПС логично»
— После майских протестов прошлого года все рассчитывали, что в городе появятся механизм и тактика для разрешения конфликтов в парках и скверах. Сформировалась ли стратегия и кто должен ее разрабатывать для разрешения конкретных зеленых конфликтов, как, например, в парке XХII Партсъезда и на площадке УрГУПС? Экосовет, «Защита природы» или горадминистрация?
— Экосовет — совещательный орган при главе Екатеринбурга, который готовит ему предложения и рекомендации для выработки стратегии по всей экологической повестке. Принимать или не принимать такие предложения, решает глава единолично. Стратегические документы по экологической повестке по указанию главы готовит аппарат администрации, и они выносятся на утверждение городской думы.
— Что, с вашей точки зрения, произошло в УрГУПС? Ведь прокуратура признала вырубку со стороны университета на территории зеленой зоны незаконной. Действия активистов, которые высадили деревья, тоже вызывают вопросы, но зачем против них подключают ФСБ?
— Произошел самозахват территории и высадка на ней деревьев. Я читал заключение прокуратуры — у университета действительно не было разрешения на снос деревьев. Они на сто процентов неправы, ведь могли его получить у своих учредителей или в комитете благоустройства города.
Но команда депутата Киселева тоже неправа, потому что нарушила право собственности. Я уверен, что если бы у Киселева перед домом кто-то высадил растения — тем более инвазивные, которые здесь не живут, — он бы пошел жаловаться и написал заявление в полицию.
Тут служба безопасности УрГУПС сделала ровно то же самое. Но полиция, несмотря на три звонка, почему-то не выехала на вызов.Тем более это было единственное массовое мероприятие в городе на тот момент.
Я не знаю, обращались ли на самом деле из мэрии в ФСБ, но логика в этом есть. Если полиция не выезжает на вызов, то ФСБ может разобраться в этом и узнать, кто договорился о невыезде.
— Сейчас вроде конфликт затих, но в конце июня в зеленом пространстве снова начали рубить деревья. Правда, на этот раз у рабочих было разрешение от комитета благоустройства. Как это отразится на дальнейшем развитии ситуации и возможном строительстве бассейна на этой площадке?
— Я думаю, что там никакого строительства бассейна не будет. Но если этот вопрос встанет, то мы будем действовать, не нарушая законодательство и границы прибрежной зоны, в которых запрещено строительство.
11 мая сторонники сохранения парка УрГУПС вышли на площадку, чтобы высадить новые деревья взамен вырубленных. По итогам акции мэрия Екатеринбурга обратилась в МВД и ФСБ.
«Екатеринбургу нужен свой Hyde Park, чтобы люди выговаривались»
— Также вы говорили, что то, что произошло в зеленой зоне у УрГУПС, — это «самосуд и произвол толпы». Но не кажется ли вам, что такие ситуации происходят потому, что у жителей города есть ощущение, что администрация не хочет решать их проблемы, пока не разгорится громкий конфликт?
— Коммуникация налажена. У администрации есть страницы в соцсетях и возможность задать вопрос прямо на сайте. Но, на мой взгляд, представители мэрии и их площадки в соцсетях должны быть более живыми. А кроме того, у нас должен быть свой Hyde Park. Может быть, как раз в парке XXII Партсъезда, назовем его «именем атамана В. Н. Семина» или «Киселев-парк». Это, конечно, шутки, но особая площадка, где люди могут собираться без согласований, что-то кричать с условной трибуны, а потом спокойно расходиться, все-таки нужна.
Да, это дополнительная головная боль для полиции, но ведь в Лондоне такое есть. Нам нужно создавать свои традиции, в том числе и такие — по разрешению конфликтов. Пусть люди общаются, выговариваются. Тем более, мне кажется, что современная молодежь менее конфликтна, чем люди среднего возраста, и умеет договариваться спокойно.
— Но ведь нужно, чтобы проблему не просто озвучили, а решили. Собрания в местном Hyde Park не будут иметь силы, а в администрации не будут воспринимать провозглашаемые там требования всерьез.
— Для этого есть существующая система писем и электронных приемных. Это очень легко. Мы так отправили свое прошение о расширении территории парка XXII Партсъезда на 11 028 кв. м. В тот же день глава города уже знал об этом.
Я вижу самую прямую связь с администрацией. Коммуникация налажена. Кто хочет, тот находит способы связаться и конструктив. И даже на запросы, которые направлял Виктор Семин, присылали ответы. Только у Семина я вижу упорное нежелание соглашаться с точкой зрения других людей. И использование его со стороны Константина Киселева в политических целях.
Константин Киселев вошел в состав рабочей группы, которая занимается поиском компромисса между защитниками парка и администрацией города.
— Все официальные переписки занимают много времени. Долгие обсуждения лишь оттягивают решения и накаляют ситуацию. Может, нужно придумать прямые и оперативные механизмы реагирования мэрии на конфликты, а не оттягивать принятие решений?
— Нужно смотреть по ситуации. Например, по парку XXII Партсъезда я согласен с депутатом Александром Колесниковым в том плане, что этот вопрос должен решаться на уровне главы района. У мэра Александра Высокинского другие задачи, главная из которых — приносить деньги в город из федерального бюджета и других проектов. Также его задача — это стратегия развития города. А вот донести до жителей района важность благоустройства должен глава района.
