«Мы не про заработок, а про радость». Как театр Николая Коляды будет жить без него

У основателя «Коляда-театра» было много творческих планов. Их сейчас воплощает в жизнь новое руководство.

Коллектив проведет в этом году Международный театральный фестиваль современной драматургии «Коляда-Plays» и конкурс драматургов «Евразия». Готовится театр и к юбилею. Пока же ему нужно решить юридические вопросы, связанные с существованием. Николай Коляда зарегистрировал свой «Коляда-театр» как автономную некоммерческую организацию (АНО). По закону после смерти единственного учредителя АНО ликвидируется.

Все главные моменты из жизни коллектива мы обсудили с его директором Экой Вашакидзе, художественным руководителем Олегом Ягодиным и режиссером Иваном Федчишиным. Разговор получился длинным.

Если вам некогда (или не хочется) читать текст целиком, ниже — его условное оглавление. Кликнув на любой тезис, вы перейдете в ту часть интервью, где он раскрывается.

• Кто поддерживает «Коляда-театр» сейчас и какими способами.
• Какие планы есть у труппы на ближайший год.
• Кто вкладывался в «Коляда-театр», кроме самих зрителей и Николая Коляды.
• Почему Олег Ягодин стал художественным руководителем.
• Кто поможет с проведением фестиваля «Коляда-Plays».
• Как пройдет юбилей театра.

«Решаем, как жить вообще сейчас»

— С какими проблемами сталкивается театр сейчас?

Эка Вашакидзе. — Мы решаем юридические вопросы и… Решаем, как жить вообще сейчас.

Олег Ягодин. — Администрация города объявила, что здание остается за нами, как только решатся юридические вопросы.

Э.В. — Как бы вопрос не решился — здание останется за театром, даже если ликвидируют АНО «Коляда-театр».

О.Я. — Мы встречались с министром культуры Свердловской области Ильей Николаевичем Марковым, очень был хороший разговор. И Илья Николаевич сказал, что область поддержит театр. В этом смысле успокоились.

— Как конкретно министр хочет поддержать?

О.Я. — Он поддержит и площадками для фестиваля «Коляда-Plays», и материально.

Э.В. — Правительство обозначило, что поддержка будет. Какая? Узнаем — когда попросим.

— Вы не отказываетесь от прямых денежных пожертвований поклонников. Это вынужденная мера или способ дать зрителям возможность поучаствовать в жизни театра?

Э.В. — Мы живем на то, что продаем билеты. Поэтому нам всегда поддержка нужна была. И она сейчас нужна и будет нужна, так как мы — не государственный театр.

О.Я. — Каждая копейка на счету.

— Правда ли, что Николай Владимирович финансово поддерживал театр из собственных средств?

Э.В. — Вкладывал, конечно.

— То есть театр жил и за счет его средств?

Э.В. — В том числе.

— Театр теперь выходит на самоокупаемость?

Э.В. — Поживем-увидим, но, я думаю, что да. Поступает финансовая поддержка от других людей. Посмотрим. Прошел месяц всего со смерти Николая Владимировича.

— Кто-нибудь из частных инвесторов предлагал помощь?

Э.В. — Есть переговоры. Но конкретных инвесторов пока нет.

«Начнем так лопатить, что мало не покажется»

— Как устроена сейчас жизнь в театре? Как проходит обычный день труппы?

О.Я. — Мы заняты марафоном театральных пьес «Коляда-год». Раньше я читал по 10–15 пьес в день. Сейчас уже поменьше, потому что вошел в ритм и распределил эти пьесы для «Коляда-года» уже на 2–3 месяца вперед. Поэтому можно сбавить темп. Репетируем эти постановки.

Активно готовимся к проекту «Коляда-хронология». В его основу легли пьесы спектаклей Николая Владимировича, которые уже вышли из репертуара. Стартуем мы с самой первой режиссерской работы Коляды — «Полонез Огинского». Всего мы прочитаем все шесть пьес, поставленных им на малой сцене.

Это самые масштабные пьесы Николая Владимировича — очень сложные. Мы нашли музыку из оригинальных спектаклей и репетируем с актерами в полном объеме, ведь роли у него предельно серьезные. «Канотье», «Куриная слепота», «Уйди-уйди» — это огромные по масштабу произведения, глубокие и значимые — в лучшем смысле этого слова. Для актеров это серьезное испытание. Пока мы отрабатываем материал в формате читок.

Э.В. — Мы готовимся к фестивалю. У нас закончился прием заявок.

О.Я. — Да, у нас закончился прием заявок на «Коляда-Plays». И теперь активно будем отсматривать спектакли, которые должны привезти конкурсанты. Также ребята-драматурги, ученики Николая Владимировича активно читают пьесы на «Евразию». Дальше будем приглашать гостей. Уже известно, кого точно пригласим?

Э.В. — Нет, пока неизвестно. Еще отбираем. В середине апреля выяснится, кто вошел в лонг-лист.

О.Я. — Будет жюри, будут серьезные гости.

На 40 дней со смерти Николая Владимировича сделаем «Коляда-хронологию»: она будет раз в месяц. Дальше перейдем, например, на спектакль, который Николай Владимирович ставил в «Современнике», это «Селестина», будем ее читать, как и те пьесы, спектакли на которые шли на Ленина, 69/10 — в первом помещении театра.

После приступим к работе вместе с театральным режиссером Иваном Федчишиным над постановкой спектаклей-монологов, которые Николай Владимирович не успел осуществить. Спектакли-монологи — это камерные постановки для малой сцены: в них обычно заняты четыре актера, а каждый акт состоит из двух монологов. У Николая Владимировича уже сформировалось определенное видение распределения ролей. Все эти замыслы мы воплотим совместно с Иваном. Так появится наша первая серьезная театральная работа — цикл спектаклей-монологов.

Э.В. — Это продолжение проекта «Четыре капли». У нас уже идут спектакли-монологи: «В единственном числе», «Письма в никуда» и «Одинокий голос».

О.Я. — Это было желание Николая Владимировича: чтобы каждый актер в нашей труппе сделал монолог для малой сцены. Именно моноспектакль — самый сложный формат для актера и одновременно серьезная проверка: в одиночку удерживать внимание зала.

Возможно, в этом году, а может быть, после отпуска, совместно с Иваном начнем работу над спектаклем по пьесе Николая Владимировича «Витя‑Мурзилка». Эта постановка также была в планах, но уже для большой сцены. Должны выпустить спектакль к 6 сентября — к моему пятидесятилетию. Сделаем это хорошо. У меня почему-то совершенно нет сомнений. А когда оба спектакля будут готовы и мы оценим результат, думаю, начнем так лопатить, что мало не покажется.

— Изменился ли график дня? Я знаю, что Николай Владимирович приходил в театр к 10, в 11 начинал репетиции.

Иван Федчишин. — Даем по 60 спектаклей в месяц, поэтому говорить о кардинальной смене внутреннего темпоритма труппы просто невозможно: нам необходимо сохранять форму, чтобы выдерживать такой график. Все у нас постоянно в рабочем тонусе, к которому добавляются репетиции. Стараемся, чтобы каждый был занят и осознавал свою вовлеченность в процесс. Точнее, это не просто ощущение — так все и есть на самом деле. Именно Николай Владимирович задал этот бешеный ритм.

У нас около семи премьер в год выходит. Для частного театра это очень много. Не каждый гостеатр столько может выпускать премьер. Поэтому у нас всегда все находятся в очень сплоченном состоянии.

Э.В. — В апреле будет несколько выездов в другие города.

В Москву или Петербург — поедете?

Э.В. — Пока нет. Нужно разобраться с юридическими вопросами.

«Наша сила — в правде»

О.Я. — Я думаю, мы — самый честный и искренний театр в России. Нам скрывать нечего. Когда все произошло, 2 марта, сыграли сдачу «Орфей спускается в ад». После все собрались, и я сказал: «Ребята, у нас золотая труппа».

В коллективе нет ни одного меркантильного человека, желающего что-то подглядеть, подворовать, роль подсечь. Поэтому наша сила… Блин, реально, в правде. Нам, действительно, нечего скрывать. Мы работаем за работу. «Коляда-театр» как частный театр — не про заработок, а про радость.

— Какую зарплату получают актеры?

Э.В. — Существует средний размер оплаты труда по творческой отрасли. Мы в его рамках.

О.Я. — Не потому что жадные, не потому что бедные, не потому что мало народу ходит, а потому что театр — это огромное вложение денег: в спектакль, фестиваль… Нормально! Жить можно. И так как театр любят кинорежиссеры, актеры снимаются в фильмах: Такой дополнительный заработок. Но надо всегда понимать: не было бы никакого кино, если бы не было Николая Владимировича Коляды.

Кино — это очень комфортно, это очень дорого, это большие деньги. Всегда думаешь, а чего бы так не жить? Поживешь день-два на съемках, и на третий день ты уже начинаешь понимать: господи, какая скукотища.

Э.В. — Олег всегда отдавал процент с заработка в кино театру. Эти деньги шли на зарплату другим актерам, которые не снимаются.

— Никто из артистов не собирается уходить из театра?

Э.В. — Нет, заявлений на увольнение не было. Им предложения поступают, но они не рассматривают их.

О.Я. — Это даже в голову им не приходит. Господи, сколько предложений было у меня лично — не сосчитать. Все хвастаются победами, а я могу похвастаться отказами.

И.Ф. — Мы являемся частью театра, который изучают на курсах истории русской литературы и драматургии. Я понимаю: через сто лет, через пятьсот останутся Шекспир, Островский, Оскар Уайльд, Коляда, а ты находишься здесь. Прямо сейчас ты не просто работаешь в театре, ты являешься частью всемирного творческого движения.

О.Я. — Когда мы были на Тургенева, 20 — театр располагался в этом здании с 2006 по 2014 год, копали ямы для траншей, Николая Владимировича уже изучали в Оксфорде. К нам приезжали из Питера, Москвы делать диссертации на тему новой уральской драмы… из Польши, из Сербии, из Германии, да кто только к нам не приезжал.

— Сейчас зарубежные друзья Николая Владимировича поддерживают вас?

О.Я. — Поддерживают. Пять крупных танцевальных коллективов 3 марта сделали перформанс в Тбилиси в поддержку Николая Владимировича.

И.Ф. — В Сербии очень большая фан-база Николая Владимировича и нашего театра.

— Куда сейчас идут гонорары с зарубежных постановок?

Э.В. — Это не к нам вопрос. У Николая Владимировича есть родственники, но еще рано об этом говорить.

— Было ли у Николая Коляды завещание?

Э.В. — Рано об этом говорить.

— Николай Владимирович был и директором, и художественным руководителем. Он и ставил спектакли, и общался с властями, добивался грантов. Как вы между собой поделили эти обязанности?

Э.В. — На самом деле, все как у нас было, так все и остается.

И.Ф. — Все процессы были делегированы уже очень давно. У нас есть свой бухгалтер, юрист, директор, а также сотрудники, отвечающие за чистоту, готовность спектаклей к показу и порядок в реквизите. Вся эта система была выстроена Николаем Владимировичем: она движется по налаженным рельсам и стоит на железобетонных сваях.

Э.В. — А творческое направление ребята — Олег Ягодин и Иван Федчишин — взяли на себя.

О.Я. — Пока не было вопросов по типу «почему именно они этим занимаются».

— Но вы говорили, что коллектив одним сообщением в чате решил назначить вас на пост художественного руководителя…

О.Я. — Я сообщал о том, что мы начинаем марафон театральных читок «Коляда-год», и сказал, что у нас вся труппа — худрук.

А вы, товарищи журналисты, любите, так сказать, все погорячее. (смеется). Первые заголовки были: «Коляда-театр выбрал худрука. Это вся труппа». Естественно, это выглядит немного сумасшедше. Мы решили, чтобы это не выглядело странно, нужно имя конкретного человека. Мне доверяют. Я с 1995 года знаю Николая Владимировича.

— Как вы, Олег, отнеслись к такому решению коллектива?

О.Я. — К какому решению?

И.Ф. — Это подобно тому, как ночь сменяет день: ведь никто не «решает» совершить эту перемену. Это было самым логичным и естественным ходом событий. Никто не взвешивал «за» и «против». Все произошло само собой.

О.Я. — Когда увезли Николая Владимировича в реанимацию, мы с Ваней сразу подхватили процесс прогона спектаклей. Я насквозь знаю каждого артиста театра: почему, как, что, чего боится, чего не боится, что надо.

Главное подобрать слова. И они подобрались. Ваня уже поставил спектакль. У него есть опыт. Нас знают, нам доверяют, как опытным людям в художественном смысле. Мы не теряемся: «Ой-ой-ой, что делать?». И общественность нас знает.

— Давайте поговорим про фестиваль «Коляда-Plays». За счет чего он будет проводиться? На гранты вы пока претендовать не можете. Сам театр будет выделять?

О.Я. — Театр всегда, да, откладывал на него. Есть всегда часть накоплений на «Коляда-Plays».

Э.В. — Сейчас определяем афишу. Когда узнаем, сколько театров будет участвовать в фестивале, сколько человек в каждом театре, мы поймем, сколько нам денег нужно. И уже от этого будем смотреть, где можно попросить. Может быть, своими силами…

О.Я. — Илья Николаевич Марков пообещал помочь.

Э.В. — У театра есть друзья.

— Нужно ведь предоставить питание гостям, проживание. Необходимы площадки для фестиваля…

Э.В. — У нас есть две площадки — две сцены. Большую часть спектакля принимаем у себя здесь, в театре.

— Раньше фестиваль заканчивался на даче Николая Владимировича. Где в этом году проходить его закрытие?

Э.В. — Это будет сюрприз. Расскажем об этом, когда появится афиша.

«Николай Владимирович был бы доволен»

— 4 декабря Коляда-театру исполнится 25 лет. Как будете праздновать?

О.Я. — К 4 декабря обязательно что-то нужно сделать. И это обязательно должен быть Гоголь. Как-то у нас так повелось, что к этой дате мы делаем Гоголя.

Ну, что нам скрывать: мы поговорили с Ромой Козырчиковым — самым близким к театру драматургом. Он сказал: «Да, супер, я подумаю, сделаю что-нибудь по Гоголю». Николай Владимирович был бы доволен.

— Будет большой праздник?

О.Я. — Будет большой спектакль по Гоголю. Но что-то еще сделаем как праздник. 25-летие, конечно, надо отметить.

Э.В. — Готовим книгу к 25-летию «Коляда-театра» об его истории, начиная с истоков: как Николай Владимирович начинал в драме. Издание охватит все: подвал — первое помещение театра на Ленина, 69/10, здание на Тургенева, как мы переехали сюда — на нынешнюю площадку. Будет большая книга о театре.

— Кто будет заниматься книгой?

Э.В. — Это будет писательница Елена Соловьева, драматург и заведующий литературной частью Екатеринбургского театра кукол Семен Вяткин, писатель и арт-критик Евгений Иванов. Этим буду заниматься я, потому что книга планировалась, как идея моей магистерской работы — я учусь в театральном институте имени Бориса Щукина. И еще Вера Цвиткис, актриса «Коляда-театра», нам будет помогать. Мы в начале пути.

— Изменился ли портрет зрителя после смерти Николая Владимировича?

Э.В. — За месяц это невозможно определить. Пока никто не поменялся. Конечно, новые приходят. На самом деле есть даже зрители, которые не знают, кто такой Николай Коляда. Они не успели сходить на спектакли при его жизни, не успели познакомиться с ним. Люди разные, как и всегда, но постоянные зрители нас очень поддерживают.

О.Я. — Из Москвы, Санкт-Петербурга, Челябинска и Уфы специально приезжают.

— Из других стран прилетают?

О.Я. — Да, прилетают. И неделю смотрят спектакли.

— Если бы Николай Владимирович мог дать вам один совет сегодня, какой вопрос вы бы ему задали?

О.Я. — Единственный совет, который дал бы Николай Владимирович: ничего не бойся. Это его кредо жизни.

Э.В. — Он мне раньше повторял «терпи», когда я что-нибудь рассказывала или жаловалась. А в последние два года он мне говорил о том, чтобы я ничего не терпела: встала и ушла.

— Вам приходилось терпеть Николая Владимировича?

Э.В. — Нет, конечно. Нам очень комфортно работалось вместе.

И.Ф. — Он никогда никому не желал зла. Когда он кричал, повышал голос, я всегда понимал, что это не направлено на то, чтобы уязвить меня или причинить вред. Это всегда либо касается его любви к театру — если кто-то не соответствует его любви к театру, — либо того, что я недостаточно делал для этого театра. Он был, в первую очередь, человеком, который всем помогал и всегда заражал всех любовью к театру.

Тамара Васильевна Зимина все еще каждый спектакль, где она играет, садится за шторкой, приоткрывает ее и смотрит, как идет сцена… Это Коляда.