Сдавать позиции средняя школа начала еще при Хрущеве, и от прежних достижений сейчас мало что осталось, считает Алексей Савватеев. По его словам, авторы учебников разучились объяснять детям, как устроен мир. Количество часов, отпущенных на изучение точных наук, тем временем сокращается, а возраст преподавателей растет.
«Когда на государственном уровне заявили, что ребенка нельзя оставлять на второй год, под образование подложили бомбу замедленного действия, — рассуждает математик. — С этого момента система начала деградировать, потому что все увидели — ученику, который ничего не знает, все равно поставят тройку. Беда в том, что процент самомотивированных детей невелик. Типичный школьник — лентяй. Если он видит, что можно без труда получить оценку, он так и будет делать».
Савватеев пытается убедить в своей правоте чиновников министерства просвещения.
| |
|---|
— В исследовании «Родной Школы» говорится, что педагогические вузы принимают выпускников школы с низкими баллами ЕГЭ, которых никуда больше не возьмут.
— 40 баллов из 100 — это просто двоечники, если говорить по-русски.
— Двоечнику будет трудно освоить физику и математику. Чему он научит детей?
— Скажем честно: физика с математикой в каких-то безумных объемах ему не грозят, фактически он заново станет изучать школьный курс. Со второго раза, наверное, что-то поймет. Мы не можем ставить крест на педагогах, которые плохо учились в школе. Не будет этих — не будет никаких. Надо доучивать, объяснять.
— Получается двойной отрицательный отбор — педагогами становятся те, кто не попал в другие вузы, затем многие из них не доходят до школы, либо вскоре увольняются.
— Поначалу в школы приходит больше половины выпускников — многие действительно хотят преподавать, но быстро разочаровываются в профессии. Из-за кадрового голода учителя работают примерно на 1,6 ставки — это большая нагрузка, за которую мало платят. В Екатеринбурге ситуация относительно неплохая: средняя зарплата школьного учителя — 59,3 тыс. рублей. В Москве на руки получают в среднем 106 тыс. рублей. Но есть регионы, где преподавателю платят меньше, чем кассиру в супермаркете. Например, в Ставропольском крае — 32 тыс. рублей при такой же переработке, как везде. С этим нужно разбираться, иначе педагогов не останется. Тем более, есть законное основание — майские указы президента России, обязывающие держать уровень зарплаты в школах не ниже средней по региону.
| |
|---|
— Молодые люди, которые идут в учителя по призванию, наверное, знают, сколько будут зарабатывать. На что они рассчитывают?
— Это подвижники, я таких встречал.
— Подвижников не может быть много.
— Конечно, конечно. Это замечательные люди — соль земли, но системе образования на них не выехать. Мужчина с зарплатой учителя никогда не заведет семью. Рассчитывать, что преподавать будут женщины, которых обеспечивают мужья, тоже не приходится. В результате все буксует.
— Зачем выпускнику вуза работать в школе, если он может давать частные уроки?
— Репетиторство со всех сторон выглядит привлекательнее, чем профессия учителя. Хороший репетитор получает 200 тысяч в месяц — платить такие деньги учителю страна не может. Но если бы учителя зарабатывали, допустим, 100 тысяч, у выпускников, движимых патриотизмом, появился бы стимул работать в школе. Ведь репетитор натаскивает на ЕГЭ платных бездельников. Это занятие дает ему материальную независимость, но вряд добавляет уважения к себе. В школе он принес бы обществу больше пользы. Сейчас вся страна сидит на репетиторах и тратит на них порядка триллиона рублей в год, столь необходимого школьному образованию для нормализации зарплат.
— Если вместо репетиторов родители будут доплачивать школьным учителям, все заработает?
— В Московской области есть смешанное финансирование — в некоторых хороших лицеях родители доплачивают по 15 тысяч рублей в месяц. Для них это небольшие деньги. Но я не верю, что во всей стране — в основном совершенно нищей — такая схема будет работать. Это путь к дальнейшей сегрегации — мы спасем образование для 10% более-менее благополучных семей, а для 90% остальных провалим вообще все. Если ничего не менять в школах, к этой модели мы и придем. Сейчас у государства есть обязательства в образовательной сфере, но стоит узаконить плату с родителей, грянет социальный взрыв такой силы, что мама не горюй. Это крайне опасная политика и прямой путь к русской революции, чего, я думаю, никому не хочется. Я вообще убежденный контрреволюционер.
| |
|---|
— У нас в школе было два учителя физики, два учителя химии, учитель черчения, он же — учитель астрономии. Не говоря уже об учителе труда, учителе физкультуры и военруке. То есть учитель-мужчина не был исключением из правил. Какой гендерный состав в школах сейчас?
— В лучшие годы мужчин-учителей было около 30%. Сейчас — 90% женщин. Это тоже вызов — если мужчин в школе нет, ребенка окружают только женщины. При всем уважении к европейским ценностям равноправия, это не очень хорошо. К тому же преподаватели сами признают — в смешанном мужском-женском коллективе отношения между сотрудниками более здоровые.
— При этом терпение у мужчин заканчивается быстрее, чем у женщин. В Екатеринбурге была история с учителем физики, который заломил ученику руку и повел к директору. Ему присудили за это полтора года исправительных работ с удержанием 10% из заработка и лишили права заниматься педагогической деятельностью на два года. Обязали выплатить ученику 120 тысяч рублей.
— В Москве тоже был случай, когда старшеклассник нахамил 60-летнему преподавателю, ругался матом. Директор прошел все инстанции и доказал, что этого ученика нужно выгнать из школы. Учителя физики из Екатеринбурга защищало министерство просвещения, но сделать ничего не смогло — он тронул ребенка и, по закону, должен ответить. Вопрос — почему не наказали ученика и не спросили за плохое воспитание с его родителей? Официальные лица скажут вам, что школьник никогда ни в чем не виноват. Ответственность за все, что происходит в классе, лежит на учителе. Это западный подход к образованию — в Китае, например, вы такого не встретите. При советской власти тоже все было по-другому. В брежневские времена ученик, который вслух ругался матом, немедленно оказался бы в исправительной колонии, а его родители, скорей всего, потеряли бы работу. Что было бы при Сталине, боюсь даже представить.
| |
|---|
— Какие еще есть способы защитить учителя, помимо того, чтобы вернуть советские порядки?
— Огромный штраф, я думаю, отрезвит многих родителей. Не 500 рублей, а 25 или даже 50 тысяч, и чтобы взыскивать автоматом, буквально на следующий день после инцидента. Это самое действенное наказание. Думаю, ситуация сразу бы исправилась.
— Законодательство позволяет школе использовать такой механизм?
— Юристы говорят, что да — все в наших руках. Закон дает директору большие полномочия. Недавно я был в школе № 40 города Сатка Челябинской области. Им удалось выстроить систему, защищающую педагогов с помощью попечительского совета. Уверяют, что она работает. В общем, есть места, где этот вопрос научились решать. Важно, чтобы нарушители дисциплины понимали — наказание неотвратимо. Не может школьник обматерить учителя, а на следующий день прийти к нему на урок — это неправильно. Нельзя так жить.
— Школам, наверное, не разрешают выносить сор из избы?
— Надо, чтобы они могли выносить. Для этого нужна автономия школьного руководства. Сейчас существует два контура управления — формально школы не подчиняются министерству просвещения, но по телефону или каким-то неофициальным каналам им спускаются KPI, призванные оценивать работу учебного заведения. Если между учеником и преподавателем случился конфликт, значит, в школе проблемы с дисциплиной — надо наказывать директора. Это неправильно! Из-за таких условий игры большинство директоров не заинтересовано говорить правду и бороться с нарушителями. Хотя есть примеры, где руководители действительно ведут независимую политику. Отфутболивают паразитические запросы ведомств и министерств. Наказать строптивого директора чиновники не имеют права, но могут уволить. В крупных городах найти замену несложно, а в провинции, где низкие зарплаты и короткая скамейка запасных, это невыполнимая задача. В Элисте (Калмыкия), например, преподаватели получают зарплату в размере МРОТ. Руководитель департамента образования говорила мне: «Мы молимся на людей, которые работают в школах, и стараемся, как можем, облегчить им жизнь». При этом мы понимаем — низкие зарплаты нельзя оправдывать тем, что чиновники не прессуют учителей и директоров.
— Много вы знаете независимых директоров школ?
— Есть места, где директора руководствуются здравым смыслом, как будто уволить их никто не может. И есть примеры очень хороших школ. Иногда у директора складываются рабочие отношения с департаментом образования, где ему говорят: действуй, как считаешь правильным. Но это скорее исключение из общей практики.
| |
|---|
— Один из трендов, которые отмечает «Родная школа» — в том, что учебных тем по точным наукам становится больше, а количество часов сокращается. Можете привести пример?
— Как объяснили нам учителя физики, в советское время тему «Механическое движение» изучали целый год — это 102 урока. А сейчас — всего 60 уроков. Дети ничего не успевают понять.
— В чем логика методистов, составляющих программы?
— Логика очень простая. В стране есть визионеры, которые любят сочинять, что в ХХI-м веке появились более эффективные навыки передачи знаний, позволяющие сократить количество учебных часов. О том, что это превращается в кормильную машину Чарли Чаплина, они умалчивают. Они давно не работали в школе, возможно, никогда не работали. Но чиновники рады послушать такую замечательную новость. Если можно сократить в два раза уроки по физике, значит, учителю заплатят вдвое меньше. Нет, огорчаем мы всех — у «Родной Школы» очень плохие новости. Никаких методик передачи знаний, сокращающих усвоение материала типичным школьником, быть не может. Любые цифровые продукты или искусственный интеллект направлены в лучшем случае на сверхмотивированных детей. На массовое образование они влияют только в отрицательную сторону. С помощью ИИ вся страна научилась списывать домашние задания. И это единственный твердо демонстрируемый эффект искусственного интеллекта в образовании. Строго отрицательный.
— Вы не видите никакого применения ИИ в школе?
— Нам предлагают использовать в школе игровые методики. Это скорее дополнительный инструмент, потому что учебный процесс связан с воспитанием человека. Не человека играющего, а человека думающего, причем думающего самостоятельно, а не с помощью искусственного интеллекта.
| |
|---|
— Чиновникам действительно проще поверить, что в век искусственного интеллекта появились новые возможности. Какая вероятность, что они выберут этот путь?
— Вероятность достаточно велика — это нас и пугает. Единственная надежда, что далеко зайти не удастся — через три шага все поймут, в какой заднице они оказались. Потому что все школы, где учителей заменят искусственным интеллектом, покажут нулевые образовательные результаты. Там, где нет учителя физики, с ЕГЭ никто не справится. Привлекать искусственный интеллект бесполезно — ни один школьник не сможет мотивировать себя к самостоятельной учебе перед экраном. Сразу будет ясно, что это абсолютный провал. Неудача приведет чиновников в чувство, хотя есть опасения, что новые шарлатаны придумают что-нибудь еще. Мы слышим, какие разговоры сейчас идут в Госдуме. Одни предлагают ввести в школе 12-часовой рабочий день, другие — отменить ЕГЭ. Каждый день — новые инициативы, потому что 2026-й — год выборов, балабольства будет предостаточно. Даже реагировать на него не нужно. Наша задача — постоянно указывать государству, что оно не борется с кадровым дефицитом в школах. Нет ни достойной подготовки учителей, ни гарантий, что они будут работать в нормальных человеческих условиях.
— Вы не пробовали обращаться со своими предложениями к президенту России?
— Увы, президент не понимает школьную проблематику. Я просто не знаю, как иначе объяснить то, что происходит со средним образованием. С одной стороны, он говорит правильные слова: искусственный интеллект детей ничему не научит — нужна нормальная школа. С другой стороны, результата мы не видим, хотя полномочий у первого лица достаточно. Школа остается государствообразующей организацией, а в русской традиции государственная власть — это власть одного человека. Нам хочется, чтобы этот человек разделял наши взгляды. Это добавило бы уверенности, что мы не впустую тратим время. Если президент — за нас, то остальных мы попробуем заставить работать.
— Каким образом?
— В том числе, с помощью этого интервью. Мы используем любую возможность достучаться до людей, принимающих решения. Есть много людей, разделяющих мои взгляды, но, к сожалению, они уже не во власти — они на пенсии. А нынешняя команда реформаторов образования жутко пропитана вот этим бессмысленным, абсолютно пустым прогрессизмом. Этот подход нужно менять. Мне кажется, надо сейчас бить в набат и объяснять всем начальникам, что такая ситуация неприемлема для страны ни в коей мере.