«Молчат далеко не все». Большой разговор о современном искусстве и застарелой цензуре

Интервью получилось довольно длинным, поэтому если у вас нет времени читать его целиком прямо сейчас, воспользуйтесь нашим интерактивным планом-пересказом. Нажав на любую ссылку в нем, вы сразу попадете в нужный вам фрагмент текста.

• В Уральском филиале ГМИИ им. Пушкина надавно запустили новую программу — «Местное время». Она поможет жителям города ближе познакомиться с интересными авторами из Екатеринбурга и их проектами.
• Как говорит Лев, несмотря на более жесткие проявления цензуры, современное искусство в России не утрачивает своей актуальности и продолжает развиваться в разных формах.
• Однако с учетом ситуации есть вероятность, что многие художники будут переходить в «безопасное» искусство, избегая высказываний о текущем контексте.
• Новые интересные молодые авторы появляются и в Екатеринбурге. По словам куратора, здесь у арт-сообщества сложилась своя специфика благодаря мультиакторности и долгой истории развития.
• На индивидуальном уровне художники из России продолжают участвовать в международном обмене опытом. Однако более сложным институциональным формам становится труднее существовать.
• Но, несмотря на это, как говорит Лев, жизнь продолжается. В Уральском филиале ГМИИ им. Пушкина продолжают строить большие планы на текущий сезон и даже на следующий.

«Местное время» позволит составить дайджест имен разной степени известности: здесь будут как молодые авторы, так и уже хорошо знакомые публике. Принципиальный момент в том, что зритель будет не просто узнавать о существовании какого-то художника, но и знакомиться с конкретным проектом, в рамках которого будут показывать небольшие выставки авторов на разные темы. Например, прямо сейчас на площадке проходит выставка Анны Снегиной «Грязь и порядок».

Некоторые проекты будут показаны в незавершенном состоянии. Современные художники часто работают годами и создают серии, которые трансформируются, приобретают новые смыслы и контекст. Прошлый год нам показал, насколько важна сила контекста. Когда радикально меняются исторические рамки и события внутри страны и вне, работы переосмысливаются. Некоторые неожиданно становятся суперактуальными. Другие — наоборот.

Нам хочется продемонстрировать разнообразие в современном искусстве — тематическое, жанровое и половозрастное. А также обратить внимание жителей на то, какие прекрасные и разные люди живут и работают здесь.

«Цензура и проблемы с согласованием существовали и до 24 февраля»

— Много ли сейчас в городе и в стране остается молодых художников, которые готовы творить и говорить о нашем контексте? Если раньше была только цензура внутренняя и, условно говоря, цензура со стороны сообщества, то за прошлый год мы увидели ситуации, когда цензура стала острее со стороны государства. Некоторые высказывания могут вызвать серьезные последствия.

 — Цензура и ограничения действительно существуют, но все в них живут по-разному. Кто-то выбирает путь бескомпромиссный и, например, эмигрирует, или выбирает путь молчания. Но при этом жизнь не заканчивается: для художников, кураторов и других творческих людей важно высказывать свои идеи. В этом контексте какие-то неинституциональные формы искусства становятся более актуальны.

Если посмотреть на Екатеринбург еще до прошлого года, развивались самоорганизованные процессы. Был большой проект «Маргинальная ночь», например. Или в 2020 и 2022 годах прошла Квартирале — альтернативная серия выставок и событий, когда художники буквально превратили свои квартиры в выставочные пространства и приглашали всех желающих домой. Она прошла очень успешно. Многие отмечали, что с этим форматом можно дальше работать.

Фото с Квартирале из дома Алека Девятаева

Эти форматы возникали как реакция на то, что работать с институциями очень сложно — цензура, проблемы с согласованием существовали и до 24 февраля.

Кроме того, не все уехали из страны и из города и не все молчат. Художников много разных, и это радует, потому что мы, конечно, не знаем, как долго будем существовать в нынешних условиях. Но если мы сможем пройти через этот период, сохранив культурный слой, который мы долго наращивали, это будет успехом.

Мы видим, что люди не потеряли интерес к искусству — они хотят смотреть на него и покупать его. Например, прибыль ежегодной ярмарки COSMOSCOW 2022 была больше, чем в предыдущие годы.

В других городах тоже, конечно, остаются художники. Но стоит понимать, что город городу рознь. В Екатеринбурге очень интересная, сложная и развитая художественная среда, поэтому по щелчку она не исчезнет.

«Специфика уральского искусства — это антигламур»

— В чем заключается эта сложность и интересность среды в Екатеринбурге?

 — Я до сих пор не могу для себя определить, существует ли в нашем искусстве какая-то «уральскость». Наверное, она есть, но вычленить ее очень сложно. Татьяна Круглова [доктор философских наук, доцент УрФУ] говорит, что специфика уральского искусства — это антигламур.

Но я точно знаю, что есть несколько отличительных черт, которые выделяют искусство в Екатеринбурге. Во-первых, у нас большая история. С 60-х годов прошлого столетия мы наблюдаем за свердловским андеграундом, где были свои яркие герои. Чем дольше существует среда, тем больше она развивается и становится качественнее.

Во-вторых, здесь создана разветвленная система акторов. У нас есть профильные институции, которые занимаются современным искусством — это, например, мы, арт-галерея в Ельцин Центре, Sinara Art Gallery — есть галереи, есть сама организация и фонды, например фонд Культурный транзит, — и даже есть факультет искусствоведения, где готовят профильных специалистов.

— Кажется, на фоне большого числа молодых художников, в последние годы в Екатеринбурге не появлялось тех, кто бы ярко прогремел на всю страну, например. Действительно это так или это ложное впечатление обывателя?

 — В этом желании — получить «одобрение» со стороны на «высоком» уровне — проявляется наша москвацентричность и провинциальность: мы начинаем ценить художников, только когда их заметят где-то там, а сами себя не ценим. Поэтому мы и запустили программу «Местное время», чтобы показать, что есть авторы здесь и сейчас и то, что они создают, ценно. Было бы здорово, если бы мы отказались от идеи, что нас должны валидировать где-то на стороне.

Но в то же время отмечу, что наши художники становятся известными. Вот, например, в ноябре в одной из центральных галерей России — в галерее «Триумф» — открылась выставка художественного объединения «Гуй».

Батут-арт-объект, который Красил Макар создал для пятой Уральской индустриальной биеннале

А в 2021 году Анастасия Богомолова стала лауреатом престижнейшей премии Present Continuous.

Конечно, у всех этих авторов уже есть опыт и стаж. И естественно, что в условиях, когда растет конкуренция, становится тяжелее вырваться и прославиться. При этом в Екатеринбурге, как мне кажется, у нас нет жесткой соревновательности и борьбы — мы держимся друг за друга. Хотя люди за пределами нашего сообщества часто говорят, что мы тут все хмурые и токсичные.

Как мне кажется, ярких имен не появляется, потому что мы сейчас на новом витке, где предыдущее поколение идет дальше, а 20-летние только начинают создавать что-то новое, и нужно дать им время — скоро мы про них услышим.

«У многих будет соблазн уйти в безопасное искусство»

— Если снова возвращаться к цензуре и текущему контексту, не получится ли так, что современное искусство в России станет беззубым и скатится до состояния «бантики-цветочки»?

 — Еще есть большой соблазн у художников уйти в беззубое, формальное, предметное искусство на фоне всей цензуры. В РФ такое движение ассоциируется с художественным агрегатором TZVETNIK — здесь собирается контент с выставок современного искусства, проходящих по всему миру, с акцентом именно на визуальную составляющую (а не на смысловую).

Я также натыкался на открытое письмо, которое создали коллеги из Франции, оно озаглавлено «О радикальном гостеприимстве». В нем сказано о том, что нужно отделять художников и людей от политических событий. И речь идет не только о России — это всеобщее правило: конфликтов между государствами довольно много.

Мой совет художникам, кураторам и всем, кто будет подаваться на опен-колы, — внимательно читать правила всех конкурсов. Зачастую прямо в них указаны важные моменты (например, принимаются ли заявки от участников из России). Если же в правилах такого указания нет, то можно заранее уточнить у организаторов. Это поможет сэкономить и время, и силы.

Наука и искусство не могут здорово развиваться в закрытом от мира обществе. Поэтому меня очень радует, что в целом нас все-таки еще не со всех сторон исключили из этих процессов. Ну, и плюс внутри России по-прежнему стараются цепляться за гибридный режим: декларируется, что мы остаемся современными и что нам нужно современное искусство.

— Уральский филиал Пушкинского музея сейчас работает с зарубежными экспертами и авторами?

 — Мы максимально готовы и хотим развивать такую работу. Заведующая Уральским филиалом ГМИИ им. А. С. Пушкина Кристина Горланова говорила о том, что хотела бы сделать хотя бы один такой международный проект. До февраля 2022 года у нас были британские резиденты в ЛМХ — мы сотрудничали с консульством Великобритании, и это было классно.

Тут больше стоят финансовые вопросы: с бюджетированием было сложно и до 2022 года. Ну и, кроме того, это сложно с бюрократической точки зрения: нужно придумывать, как провести такое мероприятие или программу и тут же не стать иноагентом.

«Многие в Екатеринбурге пока только плюются от современного искусства, но оно неизменно в повестке у людей»

— Если абстрагироваться от политического контекста, с современным искусством возникает другая проблема, а именно — до сих пор у многих само словосочетание «современное искусство» вызывает отторжение и непонимание. Как вы планируете работать со зрителями, чтобы это изменить?

 — Это краеугольная проблема, которую пытались решить художники еще в СССР. Например, в 80-е андеграундные художники предлагали зрителям голосовать за свои работы и каждую неделю меняли выставку исходя из мнения зрителей. Или в нулевые, когда проходил фестиваль «Длинные истории», который намеренно вывел искусство на улицу, чтобы начать диалог с горожанами. А на рубеже нулевых—десятых современное искусство стало модным, и тогда же появилась Уральская индустриальная биеннале.

Мне кажется, что в головы екатеринбуржцев и уральцев уже заселили термин «современное искусство». То есть многие знают, что оно есть. Да, многие плюются от него сейчас, но по крайней мере это уже в их повестке.

На третьей Уральской биеннале в 2015 году появилась программа медиации — это принципиально важная инициатива, которая изменила отношение к экскурсиям, по крайней мере во всех институциях Екатеринбурга. Стало новым стандартом, что медиатор должен помочь зрителям (у которых совсем разный жизненный опыт, знания, возраст и т. д.) найти «ключики» к работе художника. Теперь сказать просто: «это работа Владимира Селезнева, любите ее» — недостаточно.
Музеи города по-разному работают на разную аудиторию. Например, Ельцин Центр впереди планеты всей по инклюзивной работе с аудиторией с различными ограничениями. У музея ИЗО прекрасная подростковая лаборатория. У нас есть клуб любителей современного искусства для старшего поколения (пенсионерки приходят на встречи с художниками и становятся сами художницами) и проводятся медиации.

Также мы в прошлом году во дворе проводили «Завтраки на траве» — тематические художественные пикники, где собравшиеся через еду могут ближе познакомиться с искусством. То есть мы находим разные способы, чтобы чаще говорить об искусстве и давать людям возможность погружаться в него.

— Какие планы на этот год у Уральского филиала? Чего точно можно ожидать?

 — Планов очень много! Продолжают деятельность наши мастерские. А проект «Местное время» будет идти весь год, и мы надеемся провести его и в следующем году тоже. Мы планируем его усложнить и сделать не только для художников, но в целом для деятелей культуры разных направлений.

Следующей выставкой «Местного времени» будет проект Алены Гурьевой. Она будет про город и про его разную ткань. Она откроется в конце апреля.

Летом планируется большая работа с историей искусства в публичном пространстве Екатеринбурга и документальная выставка об этом. Мы возвращаемся к тому, чем ГЦСИ был изначально — а именно центром исследований и экспертности. Также продолжается взаимодействие с фестивалем «ЧО» — готовится районная школа паблик-арта.

Кроме того, у нас планируется большой проект к 300-летию Екатеринбурга — вместе с музеем ИЗО мы готовим выставки «Урал: раскрепощение искусства» и «Урал: раскрепощение искусством» — о том, как местные деятели познавали себя. Сейчас мы ищем финансовую поддержку для этого проекта.