Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Нового Цоя нет и не будет»: Михаил Козырев — о цензуре, Екатеринбурге и личных запретах на музыку

«Нового Цоя нет и не будет»: Михаил Козырев — о цензуре, Екатеринбурге и личных запретах на музыку
Фото: Марина Молдавская для 66.RU
Журналист и ведущий телеканала «Дождь» Михаил Козырев традиционно выступил на фестивале «Слова и музыка свободы» в Ельцин Центре. После своей лекции он поговорил с корреспондентом 66.RU и ответил на упреки в «провинциальности Екатеринбурга», усиливающейся цензуре в музыке, своем личном неприятии Майкла Джексона и о том, светит ли России новый Цой.

Перед интервью Михаил Козырев попросил принести ему бутылку шампанского, и с ним у меня состоялся такой диалог:

— Будете? Принести второй бокал? — предложил он мне.

На что я развела руками.

— Что это значит? — спросил Козырев.

— Вежливо откажусь — отвечаю я.

— Понятно. Ну не то чтобы я против, — сказал он смеясь и отпил из бокала перед началом разговора.

— Хотелось бы поговорить с вами о стремительной провинциализации Екатеринбурга. В городе нет нового рок-клуба, нет нового Уралмаша, мы больше даже не «столица майонеза». Люди, которые приезжают сюда из других городов, спрашивают только: «Где у вас тут «Ельцин Центр» и Храм-на-Крови»? и «как там Ройзман поживает?» И больше ничего. Вы, как человек, который жил здесь довольно долго, а теперь периодически приезжает из Москвы, скажите, город провинциализируется?

— Абсолютно не согласен с этим. Как раз, как это ни странно, но пандемия и невозможность выехать за рубеж помогли мне — я тут же придумал экскурсии и поездки по стране. И в первую очередь начал со своего родного города. Я вожу сюда группы, показываю им город через своих друзей и ярких людей. Конечно, экскурсии основаны на музыке. Но каждый раз я вижу, какое впечатление мой город производит на всех людей — от Владивостока до Калининграда, — которые приезжают сюда и ходят на такие прогулки.

Мы каждый раз делаем какие-то уникальные концерты-квартирники, знакомимся с легендарными музыкантами, исследуем исторические места, связанные со Свердловским рок-клубом. Но программа моих путешествий шире. Это искусство и архитектура конструктивизма и — от Белой башни до Городка чекистов; это «душа города» Саша Цариков (телерадиоведущий), рассказывающий нам истории «братвы», похороненной на Широкой Речке; это искусство стрит-арта, которое нам открывает Леша Шахов (стрит-артист) на граффити-экскурсиях. У меня, кстати, были туры в других городах по исследованию стрит-арта, и они все отдыхают по сравнению с родным городом. Нигде даже близко нет такого масштаба, такой красоты и смелости, которые есть здесь.

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

Я думаю, что места массовой популярности, которые вы упоминаете в своем вопросе, имена, которые привлекают и «обеспечивают трафик», — это такие естественные попсовые маркеры. Ты же не можешь приехать в Нью-Йорк и не прогуляться по Центральному парку или не пойти в «Гринвич виллэдж». А ведь в Нью-Йорке есть сотни мест, которые гораздо интереснее, чем эти «раскрученные районы».

Екатеринбургу очень повезло, что теперь есть этот замечательный Ельцин Центр. Он многообразен, актуален и противоречив. И все это причины для того, чтобы стать яркой точкой на карте города. Но параллельно с этим здесь есть очень много всего, что я демонстрирую гостям города и что доказывает — «рейтинг провинциальности», как вы говорите, у Екатеринбурга уж точно стремительно падает, а не возрастает.

— Да, но вам не кажется, что у Екатеринбурга все же слишком мало этих мест притяжения?

— Я думаю, что «не с первого раза открываются тайны, а с тысячного рубля» (поет). Если скользить мимоходом по карте, может быть, их и мало. Но если с яркими местными жителями углубиться в город, то мало не покажется точно. Великолепную экскурсию делает Владимир Шахрин по местам, где он вырос и создал группу «Чайф», а барабанщик Агаты Кристи Андрей Котов превосходно рассказывает историю легендарной группы, тоже привязанную к разным точкам Екатеринбурга.

И я, конечно, должен упомянуть моего соратника по родной 13-й школе Диму Карасюка, который написал отличные биографии групп Nautilus Pompilius, «ЧайФ» и «Агата Кристи» и знает все важные места на карте города. Он еще знает, например, где и как у нас в Екате останавливался и играл Александр Башлачев. А это реально никто не знает, кроме Димы. Мой город дышит рок-н-ролльной историей. Надо просто найти правильного рассказчика.

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

— Дышит рок-н-ролльной историей? Но ведь эти исполнители уже не так популярны, оплота — рок-клуба больше нет — его здание отдали Епархии.

— Да оно, это «здание», и не нужно, как некая объединяющая формация сегодня. Но то, что отдали здание, это обидно. Но я думаю, что все участники процесса скажут, что это просто стены.

— Ну, против они и не выступили.

— Это просто стены, ну, что. Новое поколение уральских групп в них не нуждается.

— Пока не отошли от этой темы. В России скоро заработает закон, запрещающий водить экскурсии людям без специального образования и лицензии. Вы тоже часто водите экскурсии, как будете выходить из ситуации?

— Это тот самый «Закон о просветительской деятельности», что ли?

— Не совсем. Это изменения в закон «О туризме и туристской деятельности». Теперь работу гидов, не входящих в специальный реестр, но водящих экскурсии, будут оформлять как «незаконное предпринимательство» и, соответственно, штрафовать.

— Я не экскурсовод. У нас в Клубе Кожухова принят замечательный термин, я — «душа компании».

— Теперь это будет сложно доказать.

— (наклоняется к диктофону и громко говорит) Миша Кожухов (продюсер, журналист), ты слышишь, я на тебя очень надеюсь, что этим буду заниматься не я, а специально обученные другие люди!

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

— Не могу обойти стороной вопрос об ужесточении цензуры даже в музыке. Приведу последний пример с группой «Алоэ Вера», когда певице запретили давать концерт в Казани просто потому, что она состоит в отношениях с оппозиционером Ильей Яшиным, никакого политического контекста в ее песнях даже близко нет.

— У меня никакого оптимизма в этом отношении нет. Мне кажется, что это все происходит «по беспределу». Особенность этого процесса заключается в том, что тут две составляющие. Как есть двухъядерный процессор, так и здесь — двухъядерный цензор. С одной стороны, это какое-то централизованное ядро, которое просто где-то в кулуарах власти дает отмашку и говорит: «Давайте вот этого артиста подприжмем». А второе ядро — местные деятели, организаторы гастролей, и это самоцензура.

Смешно, конечно, говорить, но как нет ни одного мужчины, у которого яйца одинакового размера — одно яичко всегда больше другого, — так вот в этом двухъядерном процессоре всегда одно яичко больше, чем другое, но в разных случаях по-разному. И определить, в каком случае это просто перестраховались организаторы, а в каком — кто-то сверху сказал: «Вот это имя не хотим больше видеть в этих городах», невозможно. Это абсолютное болото, где концы тонут в тине. И обидно, что ты никогда, нахрен, не добьешься прямого честного ответа. Каждый раз, когда ты вытаскиваешь одну ногу с чавканьем из этой тины, у тебя все глубже увязает другая.

И что в этом случае делает Вера Мусаелян? Выкатывает оптимистичный, но при этом и отчаянный пост о том, что «ребята, а вот так вот нас сейчас душат».

— Какой прогноз на будущее у вас в таком случае?

— Я думаю, что из страны уедут несколько важных артистов, несколько групп не смогут выжить и прекратят существование, потому что им перекроют кислород. Я думаю, что это будут панки, многие из которых не выживут. Но в остальном я остаюсь верен принципу «эту песню не задушишь, не убьешь».

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

— Самоцензура. Вы, как либерал, выступаете против цензуры. Но при этом на «Нашем радио» из-за вашего личного отношения к этим артистам не было Егора Летова, «Сектора газа». И после скандала — выпуска фильма «Покидая Неверленд» про Майкла Джексона, вы заявляли, что в вашем эфире его бы никогда не было. Разве это не двойные стандарты и самая настоящая цензура?

— Нет. Это просто представление о том, что я хочу «выращивать на своем огороде». Радиостанция или телеканал — это мой маленький огород, который мне поручили. Так было и с Maximum, и с Нашим Радио, и с Ultra, и с A-One, и с телеканалом «Дождь». Я, например, люблю ягоды, поэтому я буду выращивать ягоды. Я не люблю картошку, и ее выращивать не буду. Это мой огород, поэтому отвалите от меня с настоятельными просьбами срочно посадить картошку.

Мне поручили радиостанцию. Частную, не государственную. Дали право играть то, что я считаю нужным. Конкретно группа «Гражданская оборона» с ее творчеством не попадала туда. Но я не ратовал за запрет группы и не требовал, чтобы молодежь была лишена возможности ее слушать. У меня есть станция, я на ней не хочу играть конкретную группу, которая мне не нравится. Мало того, что она мне не нравится, она еще поет песню (цитирует текст песни экстремистского содержания). Да, это от лица лирического героя — конченого антисемита, но меня это не сильно убеждает, что я должен ставить эту песню на радио и стократно увеличивать аудиторию, которая будет хором подпевать Егору Летову из зала.

Егору Летову нахер не нужно было «Наше радио». Он вообще не знал о его существовании. И нам нахер не нужен был Егор Летов, которого мы могли просто не ставить в эфир.
Ну, то есть можете предъявлять мне претензии, почему я не ставил Кая Метова или «Коррозию Металла». Ну, не ставил, потому что не считаю, что они в эфир вписывались. Это очевидно. Я считаю, что и «Гражданская оборона» тоже туда не вписывалась. С тех пор как я ушел, поставили «Гражданскую оборону». Прошел какой-то период и эти все песни протестировались провально, кроме песни «Без меня». И эта песня осталась у них в эфире. Пожалуйста. На канонизации Егора Летова это никак не сказалось, этот процесс идет своим чередом.

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

С Майклом Джексоном совсем другая история. Это я для себя после просмотра фильма «Покидая Неверленд» решил, что до тех пор, пока я контролирую саундтрек в своем собственном доме, я ставить его не буду. И постараюсь сделать так, чтобы мои дочки выросли без него. Но я в своем тексте в фейсбуке подчеркнул, что если бы я сегодня руководил радиостанцией типа Radio Maximum, которая играет поп-рок-музыку, я бы, конечно, его выключил из эфира. Я считаю, что есть некий элемент возмездия и финальной справедливости в этом мире. Человек, совершающий преступление и подверженный такой не укладывающейся в моей голове похоти, как педофилия, должен понимать, чем это чревато. Вот он ничего не смог с этим сделать.

При том, что я очень любил Майкла Джексона и считаю его выдающимся талантливым музыкантом — но теперь я ничего не могу поделать… Каждый раз, когда начинается какая-нибудь Billie Jean или «Триллер», я не могу стереть из головы образ маленького мальчика, который сосет член у Майкла Джексона, а тот аккуратно двигает его голову и учит, как правильно это делать. Не могу уничтожить эту картину. Я не доказываю, что все родители или музыкальные редактора должны последовать моему примеру, не требую запретов на планетарном уровне. Я говорю только про себя.

— А на Михаила Ефремова, несмотря на уголовное дело, хочется смотреть в фильмах?

— Да, конечно. Я думаю, что это была чудовищная трагедия, и Миша — я даже не могу сказать, что только он виноват, потому что виновато все окружение, образ жизни, способ существования. И я в том числе, мы дружили. Но, в отличие от большого количества людей, которые рванулись его осуждать, поливать помоями и грязью, я, глядя на себя в зеркало, честно могу сказать, что и у меня были периоды, когда это могло произойти со мной. Меня просто пронесло, слава богу. Я не имею в виду «садиться бухим за руль» (отпивает в этот момент из бокала шампанское). Я говорю просто о том возможном количестве косяков, которые я мог наделать в определенный период жизни, когда на тебя обрушивается слава, соблазн, легкие деньги и за этим, конечно, неизбежно следуют алкоголь и наркотики.

— На ваш взгляд, кого можно назвать героем нашего времени, новым Виктором Цоем?

— Так, начинаются дурацкие вопросы. А что там у нас со временем?

Фото: Марина Молдавская для 66.RU

— Цой был воплощением рок-музыки, свободы.

— Нет, он был очень скромным парнем и уж точно сторонился таких громких определений. Это уже потом его сделали «символом».

— Да, но есть у нас такой новый символ сейчас?

— (пауза) Нет никакого. И не требуется. Время изменилось. Значимость музыки как чего-то общего, как «группа крови на рукаве», исчезла. Я с опаской наблюдаю за тем, что у моих дочерей это ощущение общности постепенно возникает в связи с компьютерными играми. В десять лет они все рубятся в «Майнкрафт». Первым делом, когда я им установил игру, они с радостью сообщили: «Папа, мы открыли портал в ад!» Я такой: «Ну, слава богу, наконец-то у нас дома будет действовать нормальный надежный портал в ад!» Вот это их связь. Не музыка. Поэтому ни о каком новом Цое я не могу фантазировать, пока мои девочки кайфуют от портала в ад.

Вам понравилось? Еще больше классных новостей и историй — в нашем Telegram-канале. А еще любую публикацию там можно обсудить. Или, например, предложить нам свою новость. Подписывайтесь!