В Екатеринбург со скандалом зашел перевозчик врачей скорой помощи. Как устроен его бизнес

Пермская компания «Феникс-Логистика», которой достался муниципальный контракт на 113,5 млн рублей, с 1 февраля будет обеспечивать транспортное обслуживание трех подстанций скорой помощи: на Серафимы Дерябиной, Машиностроителей, Братьев Быковых. Водители, которые работали на автомобилях раньше, не могут договориться с новым подрядчиком о стоимости их труда и угрожают забастовкой. Сегодня они озвучили свои условия депутату Госдумы Андрею Альшевских. К делу подключилась прокуратура.

О том, как конфликт видят водители скорой, мы рассказывали здесь. Сейчас даем слово второй стороне. Директор компании «Феникс-Логистика» Евгений Фридман в интервью 66.RU назвал происходящее шантажом и пожаловался на низкую рентабельность бизнеса.

 — Начну издалека. Как вы поняли, что можно оказывать транспортные услуги службам скорой помощи и зарабатывать?

 — Я занимался автобусными перевозками и маршрутными такси и когда проходил мимо пермской станции скорой помощи и смотрел на старые ржавые автомобили, думал, почему бизнес не может предложить альтернативную услугу. Государство выделяет финансирование на обслуживание «карет», но автопарк все равно очень старый. Срок эксплуатации достигал восьми лет.

В 2007 году мы написали письмо в пермский горздрав о том, что хотим опробовать модель аутсорсинга. Нам тогда отказали, а через год сами на нас вышли. В итоге мы договорились, что будем предоставлять транспортные услуги поликлинике: перевозить анализы и прочее.

 — Специально закупали оборудованные машины?

 — Да. Через какое-то время мы опробовали это на нескольких подстанциях скорой помощи. На тот момент износ автопарка по стране составлял 70%, и такая схема, я не побоюсь этого слова, спасла скорую помощь. Мы начали ездить по стране, рассказывать об опыте. Сначала никто не воспринимал нас всерьез: мол, мальчики приезжают и объясняют взрослым дяденькам, как нужно жить дальше.

Спустя 12 лет все видят, что сама по себе система аутсорсинга работает и имеет право на существование. Потихоньку на нас выходили чиновники из разных регионов.

 — Для запуска аутсорсинга нужно было менять законодательство?

 — Нет. Это обычная транспортная услуга, которую покупает любая больница. Это не запрещено, не было необходимости что-либо менять.

 — То есть вам без разницы, кого возить: обычных пассажиров или врачей?

 — Никаких ограничений нет. Главное — это машины скорой, а у водителей — наличие допуска к управлению транспортными средствами со спецсигналом. У нас есть внутренние критерии к отбору: опыт работы от трех лет и сдача специальных экзаменов. После этих испытаний сотрудник допускается к стажировке.

 — На чем вы зарабатываете? Правильно ли сказать, что вы забираете разницу между ценой услуги в контракте (380 рублей в час) и заработком водителя (145 рублей в час)?

 — На эти 380 рублей мы должны купить, застраховать, регулярно мыть и ремонтировать машины. Главврачу остается только организовать медицинский процесс. Мы обеспечиваем услугу «под ключ», и нам остается 5–7%.

 — Почему для вас принципиально перевести водителей на систему самозанятых или оформить им ИП?

 — Такого принципиального условия нет. Мы начали разговор с сохранения трудовых отношений. Когда они попросили увеличить зарплату, мы ответили, что в рамках трудовых отношений это невозможно сделать. Если предыдущий работодатель разрешал им переработки, то мы такого не допускаем. Законом разрешено дополнительно работать только 10 часов в месяц, а сейчас некоторые водители «перебирают» до 60–70 часов. Для нас это чревато миллионными штрафами.

Поэтому мы им объяснили: если вы хотите работать на полторы ставки, то вам нужно рассмотреть вариант с самозанятыми. Во-первых, это позволит на 40% увеличить доход. В этом случае они будут перечислять в Пенсионный фонд 6% от заработка, а не 40%, как это делает юрлицо. Во-вторых, кто захочет, тот сможет брать подработки без давления с нашей стороны.

 — С чего такая реакция?

 — Два года водители трудились за 18 тыс. рублей за ставку, и они захотели работать за другие деньги. Мы ответили, этого не может быть, потому что тех денег, которые платит государство, недостаточно. Тогда они поставили ультиматум, что поднимут шумиху в СМИ.

Понимаете, говорил я им, у нас есть госконтракт и мы обязаны его выполнить. С вами или без вас, но мы его выполним. Мы об этом честно заявили. Повторю: никто никого не заставлял.

 — В Перми тоже случился скандал и водители бастовали. Как вы это объясните?

 — Никаких забастовок не было. То, что в СМИ периодически появляется такая информация, — это правда. Но она не соответствует действительности. Разговоры, вбросы — я не знаю, как это оценить. Или это недобросовестная конкуренция, или какие-то иные силы действуют, но никаких забастовок никогда не было.

Могут возникать разные сложности во взаимоотношениях с людьми. Например, муж с женой живут, а потом взяли и поругались. Вопрос, как эту проблему решать, готовы ли стороны на цивилизованные переговоры. Формат, который выбрали коллеги в Екатеринбурге, выглядит как шантаж, и он неконструктивен. Хотите работать — работайте, не хотите — не надо.

К тому же мне непонятно, как они собрались бастовать. С ними никаких договоров нет. С предыдущим работодателем у них заканчиваются трудовые отношения 31 января. С юридической точки зрения забастовка должна быть против какого-то работодателя, но на тот момент они не будут нигде трудоустроены. Если они будут находиться на подстанции и мешать работе — это преступление. Если будут другие незаконные действия, мы вынуждены реагировать в рамках законодательства. Все остальное — провокация.

 — Как оцениваете интерес к этой истории со стороны политиков, ФСБ, прокуратуры?

 — Контрольно-надзорные органы обязаны реагировать на сообщения в СМИ. Появилась информация — они ее проверяют.

 — К вам уже обращались?

 — Конечно. Вчера пришли запросы, мы предоставили все документы.

 — Как вы оказались на екатеринбургском рынке?

 — В 2014 году мы уже работали здесь. И тоже на скорых. В прошлом году власти объявили очередной аукцион, мы заявились и оказались единственными участниками. С нами заключили контракт.

 — Почему больше никто не заявился?

 — Это очень сложный бизнес. Да, цена кажется большой, но вы разделите эту сумму на 14 месяцев и 30 машин. И шумиха, которая возникла вокруг, не способствует продуктивной работе.