Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Вернер Зобек: «Башня «Исеть» — самый милый моему сердцу проект»

17 ноября 2011, 11:35
интервью
Пока шел архитектурный фестиваль «Белая башня», мы прижали к стенке одного из его VIP-гостей — знаменитого и дорогого немецкого архитектора Вернера Зобека — и задали несколько вопросов.

Так-то он часто бывает в Екатеринбурге, поскольку ведет строительство небоскреба «Исеть». Но в этот раз приехал специально на фестиваль.

— Извините, я не говорю по-русски. У нас проекты в 70 странах, и научиться говорить на всех языках я не успел — к сожалению, владею только тремя, — говорит он по-немецки.

Пришлось общаться через переводчика, с ролью которого отлично справился Евгений Волков. Интерьер фестиваля, прямо скажем, не для гламурных съемок. Но уж как есть.

19 лет назад Вернер Зобек, профессор Штутгартского университета, создал собственное проектное бюро. Он сделал упор на экологичность зданий и легкость конструкций. За эти годы бюро господина Зобека установило несколько мировых рекордов. Например, спроектировало здание с фасадом из самого тонкого стекла. Самая тонкая кровля — тоже их детище. Самый большой стеклянный фасад в мире. Самый легкий дом.

— Вы много говорите о переработке зданий, о том, что произойдет с ними, когда выйдет срок службы. Вы правда считаете, будто инвесторы думают о том, что будет с постройкой через сто лет?
— Не инвесторы. Мы об этом думаем. Вторичная переработка зданий — это очень важная тема в строительстве. Но действительно, если вы пойдете на любую стройку и спросите у строителей, какой процент построенного здания подлежит вторичной переработке, они, скорее всего, вас не поймут. Хотя это должно подразумеваться в строительстве.

Господин Зобек прочитал лекцию о том, каким он видит будущее архитектуры и строительства.

Нужно строить дома так же, как немецкие автомобили: 90% деталей подлежат переработке. Конечно, такое здание, как башня «Исеть», может существовать сто лет. Но здание — это система, которая состоит из различных подсистем.

Несущая конструкция и фундамент, безусловно, выдержат сто лет. Остекление имеет срок службы 30 лет. Современные отопительные приборы и системы кондиционирования — 15 лет. Коммуникации — 5 лет.

При проектировании речь идет о том, чтобы потом была возможность заменить эти системы, не меняя и не ломая несущую структуру.

— А как удалось убедить инвестора в том, что это необходимо?
— Я много не говорил, заказчики поняли сразу. Это наша существенная философия, благодаря которой мы известны. И зачастую с заказчиками не приходится разговаривать, это само собой разумеющееся.

После лекции открылась персональная выставка Вернера Зобека.

— А как нашли друг друга УГМК и проектное бюро Вернера Зобека?
— Я не хочу показаться нескромным, но мне кажется, что нас в России знают. Заказчик искал действительно хорошее проектное бюро. Ему нужно было объединить аспекты архитектуры, энергосбережения и экологичности. Они хотели обратиться не абы в какое бюро, которое не в курсе ситуации в Екатеринбурге.

— Но ведь был французский проект Valode&Pistre. Почему сменился проектировщик?
— О, я не могу отвечать на этот вопрос. Скажу лишь, что замена проектировщика — удовольствие не из дешевых, и очевидно, что причины у заказчика были очень веские.

Во всяком случае, мне приятно работать с этими партнерами. У меня в Екатеринбурге уже завязалось множество хороших знакомств. А если заказчик хороший, то мне, конечно, хочется показать хороший результат. Так что могу сказать, что башня «Исеть» — самый дорогой моему сердцу проект.

Вернер Зобек на фоне прямой трансляции со строительства его екатеринбургского проекта.

К тому же с заказчиком сложилось полное взаимопонимание. Некоторые ведь просто говорят: «Сделай мне что-нибудь». Здесь ситуация другая — очень конструктивная дискуссия, благодаря которой проект становится все лучше. Заказчик ставит очень компетентные и грамотные вопросы, которые интересно решать.

— Ну например? Какие такие интересные задачи заказчика решены в «Исети»?
— Планировки. Была задача — обеспечить возможность перепланировать любое жилое помещение. Это потребовало сложных, но интересных решений размещения мокрых помещений. Или, например, говорят: должны быть открывающиеся окна. Или: пусть будет возможность сделать внутри квартиры зимний сад.

Мы нашли решение открывать окна — в дополнение к функционирующей вентиляции, которая автоматически отключается в момент открытия форточки, благодаря чему экономится энергия. Нашли решение и для сада.

О своих проектах Зобек рассказывает с упоением.

Вообще, это будет здание с очень низким уровнем энергопотребления. В основном благодаря технологии, которую применят в фасаде. Он спроектирован таким образом, чтобы минимизировать все возможные мостики холода. Нужно понимать, что даже если мы используем 1 металлический анкер на 1 квадратный метр фасада, мы теряем до 50% энергоэффективности. В «Исети» очень мало таких узлов крепления.

— Интересно, а строить по таким технологиям выходит дороже?
— Строительная область сейчас очень отстает по уровню технологического и научного развития от других областей инженерной мысли — скажем, от машиностроения. Применить высокие технологии на строительной площадке сегодня очень сложно. Гораздо проще изготовить высокотехнологичные элементы в заводских условиях, а потом смонтировать их уже на месте.

В одном нашем здании есть множество элементов, где пересекаются стальные стержни, а к ним крепится от 6 до 8 металлических канатов. Три высококлассных специалиста два месяца разрабатывали этот узел, который на самом деле помещается в ладони. Нам пришлось изготавливать тысячу таких узлов на производстве, но если бы мы варили их на месте, конструкция получилась бы дороже.

Если прилагать много усилий на этапе проектирования, отвечая за результат и не перекладывая его на строителей, можно принять настолько технологичные решения, что в итоге они приведут к удешевлению конструкции.

Хочу привести пословицу на эту тему: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи.

— А сколько у вас всего проектов?
— Одновременно в нашем бюро мы делаем около 250 проектов. 60-80 из них находится в стадии строительства, еще 40 на подходе, остальные проектируются. На Западе мы проектируем главный офис Google, а самый восточный наш проект — здание центральной почты Японии.

На данный момент мы проектируем 15 зданий в Москве, например, большой торговый центр. Наше московское бюро уже спроектировало порядка 20 домов.

Проектировали стадион в Сочи. А в Екатеринбурге это первый проект. И мне здесь очень нравится. Я живу только один раз и хочу получать удовольствие от сотрудничества с коллегами, с которыми мне выпало работать.

— А в каком доме вы сами живете? Я слышал, что ваш собственный дом — воплощение вашей философии.
— Да, мой дом на Рёмерштрассе, 128 в Штутгарте совсем не потребляет энергии и на 100% состоит из утилизируемых материалов. Всю энергию здание производит само с помощью солнечных батарей. Мне даже в феврале приходится включать кондиционеры, настолько ярко светит солнце. Я живу в нем уже 11 лет. Технологии и материалы позволили сделать его в 7 раз легче такого же дома, построенного обычным способом.

Дом в Штутгарте, где живет сам Вернер Зобек, — воплощение его философии. Всю энергию, которую дом потребляет, он вырабатывает сам.

Сохранение ресурсов — вот на что мы должны делать упор. Только представьте: за последние 100 лет мы исчерпали 50% всех известных запасов природных ресурсов. Сто лет назад население планеты составляло 1 млрд человек. Можно предположить, что 7 млрд землян исчерпают остальную половину лет за 20. Необходимо строить дома с учетом этого прогноза.

Причем технологии энергосбережения давно известны. У нас нет задачи изобрести технологию, мы должны внедрить технологию в архитектуру. Чтобы она работала на благо потребителя и природы. А все, что хорошо для природы, — хорошо и для нас.

Фото Дмитрия Горчакова и Якова Глинского.
Благодарим издательство TATLIN за помощь в организации интервью.