Тюремный джамаат: как российские колонии стали лагерями радикального ислама
«Зеленый лагерь»
Обитатели «Красной утки» — нижнетагильской ИК-13 — у входа в молельную комнату
Должность помощника пермского имама он совмещает с председательством в краевой Общественной наблюдательной комиссии (ОНК). Члены последней посещают исправительные учреждения региона для контроля за соблюдением прав осужденных и подследственных. А учитывая личный бэкграунд Миндубаева, он уделяет особое внимание осужденным мусульманам.
Миндубаев убежден в эффективности работы имамов в колониях: «Это работа не на один день. Бывает, что мы и сотрудники ГУФСИН работаем с человеком по несколько лет. Как итог, человек раскаивается. Мы даже записываем видеоролики, другим в назидание».
По данным Миндубаева, подобная работа ведется не во всех исправительных колониях России. К примеру, в случае последнего захвата заложников в ИК-19 Волгоградской области осужденными, присягнувшими на верность ИГИЛ 1 , имам не посещал это учреждение.
«Не все имамы психологически готовы идти и общаться с осужденными. В Пермском крае имамы работают, поэтому у нас все в порядке», — рассуждает Миндубаев. В качестве примера такой работы он приводит раскаяние Юсуфа Крымшамхалова — приговоренного к пожизненному сроку за участие в подрыве жилых домов в Москве и Волгодонске в 1999 году. Сейчас он содержится в знаменитом соликамском «Белом лебеде». На опубликованной видеозаписи Юсуф приносит извинения всем пострадавшим и призывает мусульман отказаться от совершения терактов.
С подходом Миндубаева к решению проблемы тюремных джамаатов не согласен и Андрей Серенко: «Среднестатистический российский муфтий зачастую проигрывает в споре с подкованным радикальным исламистом. Если подобное происходит в условиях колонии, то лучше бы этот муфтий туда и не ходил. Потому что после такой беседы радикальный «джамаат» только пополнится новыми членами. Обычно радикалы и не слушают классических имамов, для них это недомусульмане».
Реакция
Опрошенные 66.RU действующие силовики, работающие в антитерроре, высказываются не менее радикально самих террористов: «С радикалами можно бороться только физическим истреблением».
Так, силовики и разделяющие их взгляды эксперты с интересом следят за судьбой знаменитого лагеря Аль-Хол на северо-востоке Сирии.
На подконтрольной территории курдские вооруженные формирования создали ряд лагерей для беженцев из потерпевшего поражения в Сирии ИГИЛ 1 : женщин, детей и не попавших «на карандаш» мужчин.
Аль-Хол — крупнейший из таких лагерей. Пик его населенности был в апреле 2019 года — более 73 тысяч человек. Сегодня, по различным оценкам, в нем содержится от 45 до 68 тысяч беженцев. Более 80% населения Аль-Хола — женщины и дети.
Международные неправительственные организации, следящие за происходящим, называют ситуацию в Аль-Холе гуманитарной катастрофой. «Красный крест» и UNISEF поставляют в лагерь одежду и питание.
«Чем можно запугать людей, которые не боятся смерти? Эти люди не перевоспитуемы и не перевербуемы. Курды много лет воевали с ИГИЛ 1 . Они знают, с кем имеют дело. Поэтому они и создали такие лагеря, в которых бывшие ИГИЛовцы 1 сами вымирают. Если послушать сердобольных, которые сегодня предлагают: «Давайте вывезем оттуда россиян». Поверьте, при первой же возможности эти спасенные, неважно женщины или дети, перережут вам горло», — объясняет 66.RU собеседник в погонах.
В дискуссиях о «тюремных джамаатах» в России предлагали создавать для радикалов отдельные колонии, чтобы они не могли вербовать неофитов. Пока эта идея не получила своего развития.
