Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Жаль, Кафка не дожил». Как новые репрессивные законы изменят жизнь каждого из вас

«Жаль, Кафка не дожил». Как новые репрессивные законы изменят жизнь каждого из вас
Фото: Сергей Логинов, 66.RU
Государственная дума разом приняла несколько законов, которые могут прямо или косвенно ограничить права и свободы человека в России. Это касается законов о клевете – теперь за нее можно получить реальный уголовный срок; об информации, в которой содержится «явное неуважение» к власти – ее будут блокировать; пикетов и митингов – правила их проведения серьезно ужесточились. О том, как понимать новые ограничения и запреты, 66.RU поговорил с кандидатом юридических наук Юлией Федотовой.

Какие законопроекты приняла Госдума:

  1. об уголовной ответственности за клевету в интернете, а также в отношении нескольких лиц, «в том числе индивидуально неопределенных»;
  2. законопроект, дающий Роскомнадзору право блокировать интернет-ресурсы, допускающие дискриминацию в отношении российских СМИ;
  3. законопроект, согласно которому соцсети должны будут ограничивать доступ к информации, выражающей явное неуважение к обществу, государству и Конституции РФ;
  4. … а также – блокировать запрещенный контент, под который может попасть мат;
  5. Госдума ужесточила закон о проведении митингов: пикетные очереди оказались под запретом;
  6. под запрет попало и любое иностранное финансирование митингов.

Юлия Федотова

Про клевету и неуважение к власти

– Принятые 23 декабря законы уже называют «новыми репрессиями». Если посмотреть на них разом, что можно сказать?

– В первую очередь, конечно, мне приходит на ум внесение изменений в статью Уголовного кодекса «О клевете», которая говорит о том, что теперь за это вербальное преступление можно назначать наказание в виде лишения свободы, а во-вторых, вводится странная норма в отношении клеветы «неопределенного круга лиц». Клевета – это сообщение заведомо ложных сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию человека. Я – сторонник того, что вербальных преступлений в принципе не должно быть в кодексе: свобода слова не подлежит никаким ограничениям, тем более в виде лишения свободы.

Я думаю, это будет аналог статьи за экстремизм. Чтобы по ней сейчас привлечь, нужно пройти через административное привлечение к ответственности. А по новой норме, связанной с клеветой, можно привлекать сразу всех, кто в отношении неопределенного круга лиц распространяет информацию. И непонятно, каким образом можно это сделать, потому что клевета – это что-то индивидуально определенное. Условно – ты говоришь, что Иванов преступник, а в отношении Иванова нет приговора, вступившего в законную силу.

– Что такое «неустановленный круг лиц»? Если я задамся целью его оклеветать, что мне для этого нужно сделать?

– Честно говоря, я даже не знаю, кто это. По идее, это может быть все население планеты Земля. Предполагаю, что это писалось специально под расследования Навального и ФБК: что они якобы клевещут в отношении неустановленного круга лиц чиновников. Хотя опять же круг вроде бы вполне себе установленный.

– То есть, условно, сказав «партия жуликов и воров», ты подпадаешь под этот закон, потому что речь о тех самых «неустановленных лицах», а не о ком-то конкретном, в отношении кого есть приговор?

– Да, получается, называя их жуликами и ворами, если в отношении них нет приговора, мы клевещем в отношении членов данной партии. Значит, можно применять данную статью. Все это время клевета распространялась на конкретного человека – Иванова, Петрова, – она должна была быть адресована конкретной личности. А здесь получается какой-то неограниченный круг лиц. Я вижу в этом аналог статьи за экстремизм.

– Сейчас за доказанную клевету о сексуальном насилии можно получить штраф 5 миллионов рублей или сесть в тюрьму на 5 лет. То есть если женщина, пережившая насилие, не сможет его доказать или в полиции просто не будут рассматривать заявление, на жертву могут подать в суд. Некоторые активистки уже с опасением обсуждают такие перспективы.

– В теории так может быть. Информация должна быть заведомо ложная. То есть я должна знать, что этот человек не совершал никакого преступления, я просто хочу его оболгать. Но если я добросовестно заблуждаюсь или компетентные органы не согласны со мной в квалификации [преступления], то как меня привлечь? Другое дело, что в России в этой сфере возможно все.

– Иными словами, если вина насильника не доказана, он может подать в суд?

– Да. Это можно было сделать и раньше, сейчас просто за клевету можно получить лишение свободы.

– Власти будут блокировать информацию, где содержится «явное неуважение» к государству и Конституции. Хочется понять, как это будет работать. Вот я – рядовой пользователь «ВКонтакте» и Facebook, если я напишу, что мне не нравится новая Конституция – что произойдет?

– Там речь, как я понимаю, именно про блокировку. Блокировка происходит при двух основаниях: либо прокуратура выходит с иском в суд, либо прокуратура пишет представление Роскомнадзору. Он выносит представление гражданину, если гражданин информацию не удаляет, Роскомнадзор ее блокирует сам. Но кто и как эту информацию будет отслеживать и в каком порядке будет происходить блокировка, я не представляю. Получается, в отношении каждого пользователя нужно будет составлять иск в суд? Или просто Роскомнадзор будет блокировать все подряд? Я не понимаю, как это будет происходить.

В чем должно быть выражено неуважение к власти – тоже неясно. Например, критика – это тоже неуважение? Здесь, как обычно, нормы непонятные.

– Получается, все держится на человеческом факторе. Что для одного – норма, для другого уже неуважение.

– Конечно. Я так понимаю, что у нас будут исходить из того, что любая критика действий власти будет восприниматься как неуважение к ней. Мне даже непонятно, кто будет этим заниматься – судья, прокуратура или Роскомнадзор. По идее, да, все зависит от человеческого фактора, а точнее, от указания этому «фактору» сверху.

Про митинги и зарубежное финансирование

– В эту же копилку идет блокирование информации с призывами к несогласованным акциям протеста. Тоже неясно: допустим, я решила провести акцию, у меня есть группа во «ВКонтакте», куда я всех позвала. Потом выясняется, что акцию не согласовали – теперь меня могут осудить?

– Постфактум этого не должно быть: закон не должен иметь обратную силу, хотя в России случается и такое. По закону, если вам не согласовали мероприятие, а вы все равно продолжаете призывать – «не согласовано, но мы выходим», – тогда это влечет за собой ответственность, в другом случае проблем быть не должно.

– А если не согласовали, но я призываю участников делать все, чтобы согласовали?

– Здесь не вижу нарушений, потому что все, что вы можете сделать, – подавать иски в суд в административном порядке – это законные действия.

– Вообще, о митингах в этих законах много говорилось. Например, запрещено иностранное финансирование. Что под этим понимать? Вот у меня друг за границей, он хочет перевести мне, как участнику митинга, 5 долларов на ватман и краски – это иностранное финансирование?

– Получается, что да. Все, что приходит из-за рубежа, – нельзя. У меня вопрос один: как доказывать, что условные пять евро пришли на ватман, а не, например, друг тебе скинул долг. Видимо, у активистов будут блокировать любые поступления из иностранных банков. Не знаю, каким образом они это будут делать, потому что существует банковская тайна – блокировать можно только по решению суда.

– То есть совсем не факт, что закон будет действовать в точности так, как он написан?

– У нас обычно мало законов действуют так, как они написаны, потому что написаны криво, а действуют – еще кривее.

– «Иностранным финансированием» считается любая сумма – даже если это один доллар или одно евро?

– Да, выходит, что так. Сумма не ограничена – нижнего предела нет.

– Еще из нового о митингах – запретят пикетные очереди.

– Теоретически, исходя из того, что у нас уже есть в законе, так называемые серии одиночных пикетов можно было признать единым мероприятием – они объединены единым замыслом, целью и подразумевают участие не одного человека. Я считаю это неправильным и думаю, что люди могут пикетировать, сколько хотят, в том числе в порядке очереди. Но, теоретически, признать такие очереди единым несогласованным мероприятием и привлекать за них по статье 20.2. («Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования», – прим. ред.) можно было и раньше.

– Ощущение, что такой запрет родился потому, что пикетные очереди – это сейчас единственная из оставшихся возможностей хоть как-то собираться.

– Да, я с вами согласна.

– Как в таком случае сейчас может выглядеть пикет с учетом новых запретов?

– Значит, будут выходить [в пикет] по одному, стоять какое-то время, и спустя условные пять минут после первого из подъезда будет выбегать другой пикетчик.

– Есть какая-то логика в этом запрете? Можно ответить на вопрос «зачем»?

– Логики нет. Как и в согласовании проведения публичных мероприятий и в законе об оскорблении чувств верующих – и многих других законах. Почему они появляются? Просто власть хочет, чтобы люди этого не делали, потому что на пикеты выстраиваются большие очереди, много людей хотят проявить свою позицию. В таком случае у нас действует новая скрепа – запрещать и не пущать.

– В таком случае не проще ли разом отменить вообще любые митинги и пикеты?

– Уже проще было бы гражданам запретить любые публичные мероприятия, а не навешивать сверху еще статей. Возможно, к этому все и движется – я не удивлюсь.

– Можно сейчас что-то с этим сделать, как-то воспрепятствовать появлению таких законов?

– Насколько я понимаю, уже прошли чтения в Госдуме, но, как правило, в России это означает, что уже все – законы примут. К сожалению, это не изменить.

Про цензуру цензуры и мат в соцсетях

– Роскомнадзору разрешили блокировать интернет-ресурсы за цензуру – например, в отношении российских СМИ. Можно сказать, что это – первый шаг к блокировке Youtube?

– Возможно. Я вообще не понимаю этого закона. У нас по Конституции запрещена цензура. Получается, если Россия вводит цензуру даже в ответ на цензуру – это очень странно.

– Вся эта история рифмуется с идеей суверенного интернета.

– Мне кажется, что примерно к тому все и идет.

– Еще один принятый законопроект обязывает соцсети не допускать распространения «материалов, содержащих нецензурную брань». Как это понимать? Например, у Евгения Ройзмана все твиты олицетворяют собой этот закон.

– Думаю, сам Евгений Вадимович ответил бы на этот счет твитом «х** вам». Во-первых, для меня непонятно, что такое «нецензурная брань»: кто-то считает матом слово «сука», хотя оно литературное. Кто-то не видит в этом никаких ограничений и спокойно употребляет [такие слова], где и как считает нужным. Вопрос об отношении контента к нецензурной брани должны решать лингвисты. То есть каждый раз нужно назначать экспертизу – но это же сколько нужно назначать экспертиз, чтобы заблокировать весь интернет от мата? Во-вторых, получается, нужно удалять контент, где содержатся матерные стихи Пушкина, Есенина и Маяковского? В-третьих, у нас во многих фильмах и книгах есть мат – это часть языка и никуда от этого не деться. Есть рэп-батлы – везде есть мат. Получается, нужно заблокировать все на свете. И тоже непонятно, кто это будет делать.

Ладно «ВКонтакте» – это российская соцсеть, но у Facebook есть свои правила, по которым они блокируют посты. Как Россия будет влезать в иностранные соцсети? Не понимаю, как это будет работать.

– А если вместо букв в слове подставлять звездочки – оно будет считаться матом?

– Я считаю, что нет, потому что неизвестно, что за этими звездочками я хотела сказать.

– Честно говоря, создается ощущение абсурда.

– Да, жаль Кафка не дожил. Честно говоря, все плохо. Я не вижу ничего хорошего вообще, мне кажется, все идет куда-то в сторону Северной Кореи – это касается и банальных уголовных процессов по кражам и убийствам – где люди виновны и невиновны. Все нововведения в законодательства говорят о том, что Путин, наверное, очень испугался белорусского сценария и сейчас всячески стремится ввести очень много заградительных моментов.

– Такие запреты не подталкивают к этому сценарию?

– Сложно сказать, как будет в России – у нас народ долготерпящий. Меня учили в университете, что права и свободы человека и гражданина – это наивысшая ценность и вообще самое главное, поэтому я, честно говоря, в шоке.