Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Область
Заразились
64410 +392
Выздоровели
56830 +395
Умерли
1771 +18
Россия
Заразились
3520531 +24715
Выздоровели
2909680 +27636
Умерли
64495 +555

Кто такая и зачем пришла. Очень личное интервью с директором ЦПКиО Катей Кейльман

27 декабря 2019, 18:47
интервью
Кто такая и зачем пришла. Очень личное интервью с директором ЦПКиО Катей Кейльман
Фото: Григорий Постников, 66.RU
Концепцию развития Центрального парка культуры и отдыха обсуждают с марта, но пока конкретный проект не утвержден. Денег на его реконструкцию еще нет, а потому от нового директора едва ли стоит быстро ждать кардинальных изменений. Сейчас Катя Кейльман интересна в первую очередь как человек, который бросил успешный бизнес мирового уровня и ушел на госслужбу. Кажется, она вполне понимает, во что ввязалась.

Центральный парк культуры и отдыха имени Маяковского (ЦПКиО) в Екатеринбурге почти год работал без директора. В январе с поста ушел Роман Шадрин, который отличался тягой к патриотизму и любовью к страшным скульптурам. Выбор Екатерины Кейльман на должность главы ЦПКиО не стал неожиданностью. Ее кандидатуру называли в числе основных. Кроме того, Катю поддерживал главный инвестор — застройщик ЖК Clever Park, а в мэрии Екатеринбурга говорили, что без согласования с ним решение принимать не будут. Несмотря на то, что ежегодно парк принимает 2,7 млн посетителей, он работает в убыток. Задача Кати Кейльман — изменить ситуацию.


Сейчас ее называют человеком, который внушает надежду. В первую очередь из-за деловых качеств. 10 лет она работала исполнительным директором «Теле-клуба». При Екатерине он попал в топ-200 самых посещаемых клубов мира (57-е место), а Екатеринбург стал заметной точкой на мировой карте. Недавно Катя Кейльман вышла на работу и рассказала директору 66.RU, почему ушла из «Теле-клуба», как изменилась ее зарплата, что она переделает в ЦПКиО и почему не хочет покупать машину.

«Мне позвонили и сказали: «Катя, приходи поговорить по поводу парка»

— Ты понимаешь вообще, в какой в ситуации оказалась? У тебя есть все шансы стать «паблик энеми» номер один после мэра Александра Высокинского. Еще немного, и начнется: «Вооот! При генерале было лучше!»

— Да пожалуйста. Я сейчас в принципе испытываю какое-то огромное давление со всех сторон. С одной — это хейтеры. Но пока их предел — шутки на тему фамилии. А еще я блондинка и молодая (смеется). С другой стороны — куча позитивной поддержки: «Катя — молодец, сейчас все наладит, будет круто». Даже не знаю, что меня больше нервирует.

Это проекта реконструкции ЦПКиО, которое подготовило голландское архитектурное бюро SVESMI. Концепция пока не одобрена, но считается приоритетной. Все ждут, что при Кейльман парк станет не хуже, чем на картинке


— Просто все знают тебя по работе в «Теле-клубе». И [Владелец Олег] Кумыш — революционер, делал немыслимые для Екатеринбурга вещи.

— Олег Игоревич — это вдохновение. Мне его решения казались безумными. И запуск — «Теле-клуба» 12 лет назад — это безумие, потому что было абсолютно нелогично с точки зрения бизнеса. Он визионер. Вместе мы делали что нам нравится. Я вспоминаю, как было волнительно для города, когда мы привозили каких-то крутых иностранных исполнителей. Для всех это было в новинку. И мы сами такие «Господи, да что же мы творим, как это круто!» Но музыка изменилась. Сейчас молодежь захватил кальян-рэп. Вся эта музыка мне казалась плохой, я понимала, что не смогу ее полюбить. Не хотела разбираться: слушать и гадать, кто из фрэшеров станет самым популярным.

— Получается, ты даже немножко профнепригодна стала?

— Да нет, почему профнепригодна? В новой музыке так же реально разбираться. Но сейчас деньги стала приносить именно низкокачественная. В этом сезоне в Екатеринбурге было два офигенных концерта — White Lies с новым альбомом и Unkle. Это были великолепные с точки зрения музыки концерты. Но знаешь что? На каждом из них было менее 500 человек, это были рекорды по убыткам. Потому что для России хорошая музыка стоит неадекватно дорого и не пользуется спросом.

В общем, я работала в этой сфере 10 лет, но решила, что достаточно. История с концертами для меня закончилась. Мне приносила радость и счастье работа в «Теле-клубе». Но она закончилась. Я пришла к руководству и сказала: «Не хочу больше это делать. Вот просто не хочу больше делать». А потом написала пост в Facebook: «Ребята, я ищу работу».

— Я его прочитал. И первым делом подумал: «Ну все, уедет Катя». Потому что тут в Екатеринбурге, в этой отрасли ей делать нечего.

— Да. В основном все предложения были из Москвы. Большинство касалось работы в той сфере, откуда я осознанно решила уйти. Поэтому я отказывалась, не встречаясь. Были предложения банков, рекламных агентств. В основном это все крутилось вокруг лайфстайла. И, пообщавшись с этими компаниями, я поняла, что мне это совсем не интересно. А потом мне в Facebook написал [глава управления культуры администрации Екатеринбурга] Илья Марков.

— В личку?

— Да. Сказал: «Катя, приходи поговорить». И представители ЖК Clever Park (компания Acons Group, инвестор будущей реконструкции парка, — прим. ред.) тоже спросили, что я думаю насчет парка. И готова ли вообще подумать.

— Они сговаривались?

— Нет.

— У вас была совместная встреча?

— Нет, это были две разные встречи. Разные и по формату, и по содержанию. С Clever Park мы обсуждали саму концепцию, мое видение современного парка. А с Ильей Николаевичем, собственно, работу в парке.

— На какую ты пошла в первую очередь?

— Слушай, это было в течение суток…

— К кому ты пошла первой?

— Не скажу. Это тайна. Огромная. (Смеется.)

— Ну говори! К кому пошла?

— Да какая разница (смеется). Мне кажется, что сначала я встретилась с командой Clever Park. Но говорили мы действительно совершенно о разных вещах.

— Потому что они тут главные?

— Нет, вообще не поэтому. Просто так получилось… Слушай, я просто пошла поговорить.

— И что это были за диалоги? Думаю, на месте бизнесменов я бы сказал так: «Дорогая Катя, мы хотим инвестировать в ЦПКиО, он рядом с нашими основными объектами. И прекрасно понимаем, что нам нужен хороший менеджер-распорядитель, а то все это рискует превратиться в какой-то балаган: половину упрут, половину пустят непонятно на что».

— Ну, ты немного утрируешь. Они просто спросили, готова ли я рассмотреть такую работу. Мол, директора в парке нет давно. Я сказала: «Да вы что, это же так страшно». Опубликовав свой пост о поиске работы, я и не думала о такой возможности…

— Но ты же понимаешь, что у твоих нанимателей, по сути, разные мотивы. Застройщик Clever Park хочет, чтобы парк четко работал и был конкурентоспособным. А управление культуры хочет классно отчитываться и не получать по башке.

— Наниматель у меня один — управление культуры. Но у парка есть инвестор, и моя задача не только его не упустить, но и сделать это частно-государственное партнерство максимально эффективным для горожан. Но и Clever Park, и управление культуры хотят одного — действительно сделать крутой парк, а не просто отчитаться кому-то.

В основе проекта обновленного ЦПКиО - модель партерного парка, распространенного в XVIII веке во Франции. Он делится на зоны, благодаря которым рядом, не мешая друг другу, могли бы соседствовать детские площадки, пункты проката и кафе

— Есть сложившиеся годами представления о KPI у чиновников и бизнеса. Они разные.

— Не знаю. Я, может быть, немного наивна, но точно тебе говорю, что цель Ильи Николаевича Маркова — сделать парк офигенным. И чтобы он был эффективным: была прозрачная экономика, понятное ценообразование. Чтобы парк мог самостоятельно зарабатывать деньги, вкладывать их в собственное развитие, проводить классные мероприятия и вообще быть культурным оазисом в Екатеринбурге. Серьезно тебе говорю.

«Ни разу в голову не приходила мысль, что я не справлюсь с этой работой»

— Твои зарплаты в «Теле-клубе» и ЦПКиО отличаются?

— Не буду называть цифр. Могу сказать, что в «Теле-клубе» это была комфортная для меня сумма. Плюс ежегодная премия от прибыли компании. Сейчас у меня небольшая зарплата бюджетная.

— При этом огромная ответственность. Из успешного бизнес-предприятия, где все вопросы решаются достаточно оперативно, ты пошла на госслужбу. И зачем тебе это? Здесь же все иначе.

— Почему? Парк — это отдельное предприятие. Как бюджетная структура он получает определенную дотацию, но это даже не половина расходов ЦПКиО. Остальные деньги парк должен каким-то образом заработать. И для того, чтобы что-то улучшить, и для того, чтобы выжить.

— Но денег же пока нет.

— Пока нет. Но я убеждена и надеюсь, что деньги на реновацию будут выделены. Мне это обещал Александр Геннадьевич Высокинский. Понимаешь, реновация — это очень долгий процесс, который займет 3–5 лет. Он будет проходить поэтапно. И понятно, что этим летом никакой глобальной реновации не будет. Даже если бы деньги сейчас были выделены, это невозможно было бы так быстро сделать. И потом, я думаю, что в парке можно сделать ряд улучшений и без реновации.

— Я думаю, что ты сейчас себя чувствуешь фантазеркой. Ну, чувствуешь?

— Ты так говоришь, будто вкладываешь в это какой-то негатив.

— Да, потому что ты сейчас человек-бюджетник. И при этом пока непонятно, каким образом ты будешь зарабатывать деньги. Только понятно, что людей, которые будут выносить мозг, увеличилось в разы. А что, если пройдет год и Александр Геннадьевич не сдержит свое обещание. И кто будет крайний? Кто не справился с задачей? Ты. И зачем тебе нужен этот неуспех в резюме?

— Да пожалуйста, ради бога, не справилась. Ну что, реально … ну что теперь, нельзя попробовать что ли? Сейчас мне интересно, у меня куча идей по поводу парка. Я вот правда не переживала даже ни разу, мне мысль даже в голову не приходила о том, что я буду делать, если я не справлюсь с этой работой.

— Ты подписала какой-то контракт?

— На три года. Не исключаю, что на исходе этого срока приду и скажу: «Извините, я поняла, что это сделать нереально, я ухожу». Но пока у меня много планов, сейчас изучаю, как все устроено в парке, знакомлюсь с коллективом.

— Ты будешь обновлять команду? И тебя, кстати, не смущает, что на первом этаже сидит генерал Шадрин?

— (Смеется.) Это же не мое решение. И потом, своим присутствием он мне не мешает. Он управлял парком в первую очередь исходя из своих ценностей, у меня они иные. Я хочу уменьшить в парке демонстрацию патриотизма, парк в первую очередь — место культуры и отдыха.

— В целом команда ЦПКиО большая. Она не кажется тебе избыточной?

— 140 человек. У директора по штатному расписанию три зама, два помощника и еще несколько сотрудников в прямом подчинении. Много отделов, это большая структура. Избыточна ли она, пока не понимаю. Нужно ли нам меньше сотрудников? Или, напротив, больше? Надо выяснять. Многие здесь работают по 20 лет, очень компетентны и профессиональны.

«Скоро в парк придет новая аудитория, которой будут нужны булочки бао и фалафель»

— Ты говоришь, что и без реновации есть что улучшать. Наверняка у тебя перед глазами какие-то приятные аналоги, тот же парк Горького он получает гигантское финансирование и прекрасно зарабатывает. Но за тот ценник, который можно заряжать в Москве, в парке Маяковского распнут. Булочки бао и фалафель вряд ли будут так же весело продаваться, как солидоловые пирожки, чебуреки, попкорн и шаверма в киосках.

— Я думаю, что после изменений сюда придет новая аудитория, которой нужны будут и фалафель, и булочки бао и которых будет, напротив, отталкивать их отсутствие. И так же мне нравится аудитория, которая сейчас есть. На каток ходят одни люди, днем в будни гуляют абсолютно другие. А летом придут третьи. Мне кажется, что у парка нет какой-то конкретной целевой аудитории. Мне кажется, парк может быть комфортным для всех.

— Сколько раз ты была в ЦПКиО за последний год?

— Один раз я была осенью.

— И наверняка видела тех, кто туда ходит. Это молодые родители с колясками, студенты, пенсионеры. Но, на мой взгляд, за эти 10 лет Екатеринбург очень серьезно провинциализировался. Прежде всего потому, что стало меньше активных горожан тех, которые берут и делают, если им чего-то не хватает. Они поразъехались.

— Я не могу сейчас вспомнить, кто уехал, кто разочаровался. Но в первую очередь сужу по культурной жизни и креативной среде.

— У тебя нет ощущения, что наш город перенасыщен культурными событиями, многое не востребовано. Кажется, Екатеринбург этого не хочет.

— Я соглашусь, что наш город — пока не столица. И у разных людей разные требования по уровню комфорта в общественном пространстве. Например, кому-то неважно, какая музыка играет на катке. Им надо, чтобы условный Артур Пирожков не играл. А люди, которые его слушают, не станут возражать против какой-то приятной музыки. Мы даже хотим создать музыкальные плей-листы. Их можно будет унести с собой — скачать через наш сайт. Это будет красивая музыка, не Артур Пирожков и Тима Белорусских. Возможно, таким образом мы будем воспитывать вкус в первую очередь у самой молодой нашей аудитории — детей.

Также сейчас моя задача — выяснить, сколько людей приходит в парк, проанализировать, что пользуется спросом, в чем есть потребность. К примеру, у парка нет нехватки в мероприятиях. Но мне кажется, что все от меня только этого и ждут: пришла Катя, будет делать мероприятия. Они, безусловно, должны быть. Но по моим ощущениям, в первую очередь ЦПКиО не хватает классной детской площадки, вкусной и качественной еды, туалетов, спортивной инфраструктуры — удобных беговых и велосипедных дорожек, лыжных трасс.


— Ты сказала про мероприятия. Чего Екатеринбургу не хватает? Какого события?

— Классного. Для меня самые крутые штуки в городе — это «Ночь музыки» и Биеннале. Но не хватает большого летнего фестиваля. Такого, как «Маяк». Я вообще очень люблю фестивали.

— Наверное, не только в России?

— Не только. В январе я была на Eurosonic Noordeslag в Гронингене (Нидерланды, — прим. ред.). Город сам очень маленький, пешеходный центр, все большие помещения переоборудованы на время фестиваля в концертные площадки, выступают молодые перспективные артисты. И я не слышала там ни одной проходной группы. Мне понравились все концерты, на которых я была, мне понравилось, как все организовано, как оживает город, когда приезжает огромное количество людей из непрофессиональной сферы, слушают эту музыку потому, что им это интересно. Мне кажется, Екатеринбургу не хватает большого городского музыкального фестиваля с платным входом и классным лайн-апом.

— Про заграницу. Ты же там хотела когда-то жить?

— Хотела учиться. В Америке. После окончания университета (УрГУ, реклама и связи с общественностью) хотела учиться на магистратуре, изучать брендинг, маркетинг. Но не поступила, вернулась в Екатеринбург и осталась здесь.

— Ты один из немногих людей, кто работает: а) по профессии; б) говорит, что образование как-то помогло.

— Я же поступала абсолютно сознательно. Мне кажется, мне было лет 12, когда родители спросили, чем я хочу заниматься. Я ответила: «Буду либо кардиохирургом, либо пойду на рекламу». Они сказали: «Ну, блин, Катя, давай в рекламу». И я даже больше никуда и не поступала, сразу принесла оригиналы в УрГУ.

— Как ты отдыхаешь? Назови любимый способ выдохнуть.

— Путешествия. Иногда я уезжала из города шесть раз в год — это как рабочие командировки, так и отдых. Плюс люблю на диване лежать и смотреть сериалы, фильмы.

— Что порадовало из последнего?

«Паразиты», «Эйфория». Несколько раз в год еще хожу в Оперный театр, на премьеры. Мне кажется, что «Сатьяграха» — это шедевр. Это лучшее в Екатеринбурге, что я видела.

— Книги?

— В основном это литература по менеджменту. Еще люблю видео на YouTube. Смотрю мастер-классы режиссеров, мастер-классы по фотографии, кулинарии, лидершипу, финансам. Стараюсь много на английском смотреть. Мне сейчас все это интересно, я бы хотела разные знания получить.

— У тебя есть квартира?

— Да

— Машина?

— Машины нет. Не хочу. Своя машина нужна, если у тебя семья, ребенок, коляска. Лично мне удобнее передвигаться на такси. Не надо парковаться, париться за машину. Живу я недалеко от парка. Летом буду на электросамокате ездить.