Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Область
Заразились
64410 +392
Выздоровели
56830 +395
Умерли
1771 +18
Россия
Заразились
3520531 +24715
Выздоровели
2909680 +27636
Умерли
64495 +555

Как делать город лучше и не спрашивать разрешения у власти. Интервью с главарем городских пиратов

Как делать город лучше и не спрашивать разрешения у власти. Интервью с главарем городских пиратов
Фото: 66.RU
«Городская архитектурная лаборатория» #ШГА и шоумен Александр Цариков придумали и запустили проект по нелегальному благоустройству города. Они называют себя городскими пиратами и обещают брать и восстанавливать заброшенные площадки Екатеринбурга. В интервью 66.RU Цариков рассказывает, почему пираты отказываются от согласований с муниципальными властями и какие риски есть у проекта, объясняет, почему человеку выгодно делать свой двор самому и не дожидаться инициативы от госструктур.

Городские пираты — это архитекторы, урбанисты, художники и многие другие люди, которые не будут согласовывать площадки и методы с мэрией и районными администрациями или выбивать финансирование из бюджета. Они обещают просто брать и собственными силами восстанавливать убитые дворы и скверы.

Через 66.RU вы можете держать с ними связь и рассказывать о местах, которые нуждаются в восстановлении. Примкнуть к пиратам можно через сайт.

Пишите нам, если:

  • ваш двор убит, а вы хотите его реанимировать;
  • вы знаете хорошее, но заброшенное место, которое может пригодиться для чего-нибудь
    полезного — например, для музыкальных ивентов;
  • ваша душа болит за соседний сквер, из которого украли половину скамеек и фонарей;
  • у вас просто есть крутая идея для улучшения какого бы то ни было места в городе.
Связаться с основателями проекта, предложить идеи, помощь или площадку можно через 66.RU.

Так получилось, что увлеченность Александра Царикова урбанистикой и озеленением свела его со «Школой главного архитектора» в лице руководителя Тимура Абдуллаева и директора по развитию Олега Ордина. Постепенно вокруг пиратов начало расти сообщество из тех, кто хочет делать город лучше, но при этом не увязнуть в согласованиях с администрацией.

«Как только госслужбы увидят, что есть конкуренция, они либо исправятся, либо умрут»

— В общественном пространстве городские пираты возникли из ниоткуда, как готовая идея? Расскажи, с чего вообще все началось.

— Я всегда пытаюсь как-то улучшить место, где живу. До этого высаживал деревья и пытался разобраться с ветрами — это на Московской горке, — поставил бак для собачьих каках. Два года назад была программа «Самосад»: мы собирали людей, и те высаживали в своих дворах деревья, какие-то проекты для них делали специалисты. Я понял: когда командная работа происходит, люди, во-первых, по-другому относятся к тому, что их окружает. Во-вторых, сам процесс занимает уже гораздо меньше времени. Эти два тезиса попали в цель, когда новый проект «Городские пираты» появился.

Появился проект очень просто: в том дворике, где мы с собакой прогуливаемся, я решил прибраться, спилить ветки, поставить урну, чтобы люди не бросали мусор под окном. Сделал — и выложил фотку с хэштегом. В итоге этот пост превратился в предложение от «Школы главного архитектора» — от Олега [Ордина] и Тимура [Абдуллаева], мол, давай попробуем, используя наши ресурсы, втянуть в дело как можно больше людей, которые хотят изменить лицо города. Мы сделали первую встречу, на которой я рассказывал про свою любовь к зелени, к городу. Было там много разных людей: архитекторы, девелоперы. Публика оказалась сверхблагодарной.

Фото: 66.RU

Слева направо: Тимур Абдуллаев — руководитель проекта «Школа главного архитектора», организатор городской архитектурной лаборатории и бывший главный архитектор Екатеринбурга и Олег Ордин — директор по развитию «Школы главного архитектора».

— В чем конечная цель? Мы же не только об этом первом дворике говорим.

— Нет, конечно. Дворик — это стартовая площадка, «пионерский» проект, где мы будем пробовать разные методы работы с пространством, со стейкхолдерами, с командой и так далее. Самая главная цель — чтобы таких коммьюнити, как у нас, стало гораздо больше, чтобы это разошлось, как когда-то «Гербалайф». Чтобы появлялись такие горизонтальные связи, где люди могли бы находить себе товарищей и напарников.

— Но ты же понимаешь, в чем уязвимости этого подхода?

— Да, понимаю, что есть проблема согласовательная, и с нами могут поступить так же, как с тем прекрасным дедушкой, которому снесли сад на крыше. Но, как только люди начнут видеть, что негосударственные органы делают хорошо, а государственные делают не очень, начнется правильное движение. Люди поймут, что могут отказаться от услуг [государственных органов] в судебном порядке и не платить им. И тогда тем придется быть более гибкими: конкурентная среда рождает более выгодные предложения.

— Почему вы на этом первом этапе отказались от согласований?

— Я имел опыт некоторое время назад. Мы пытались найти площадку, чтобы высадить деревья. В итоге нас отправили в такие дикие пикуля… Эти выселки, конечно, тоже нуждаются в деревьях, но по количеству обращений, которые мы собирали, эти пикуля не так востребованы. Мы натолкнулись на то, что в этом бюрократическом болоте мы просто вязнем. Просто потому, что очень длинный список согласований.

— То есть в отдаленной перспективе городские пираты и похожие на него сообщества типа «Парки и скверы» — это некоторые конкуренты муниципальной власти?

— Думаю, что так и должно произойти. У людей уже достаточно ресурсов, чтобы самим определяться, что им больше нравится. Сегодня благодаря электронике мы можем эффективно собрать мнения и не нуждаться в некоей цементирующей маккиавеллиевской силе воле. Это приведет вот к чему: как только государственные службы увидят, что есть мощная конкуренция, они либо исправятся, либо умрут.

— Но на открытый конфликт идти не хочешь?

— Я с ними буду работать, но, если они не смогут начать работать лучше, жители это увидят, и в какой-то момент здравость победит.

«Если управляющие компании не могут решить проблему, это придется сделать мне»

— Как думаешь, какой процент жителей Екатеринбурга разделяет подобную идеологию?

— Изначально, полагаю, процент тех, кто скажет: «Классно, давайте мы вместе с вами!», будет не очень большой. При самых радужных представлениях — процентов 20. Но этого достаточно, чтобы люди начали подключаться. Как только что-то становится интересным, оно, как мода, начинает работать на все слои населения.

— Но людям надо объяснить, почему после трудного рабочего дня они должны выйти во двор и своими руками строить что-то. При этом сначала люди заплатили налоги, потом заплатили своей УК. И они не специалисты в этой области. Так почему они должны благоустраивать двор сами?

— Если ты это сделаешь, у тебя будет место, где ты сможешь после трудного рабочего дня пообщаться с природой или своими друзьями поиграть в карточные игры за столиком, который сам сколотил. То, что мы с ребятами сейчас предлагаем — это довольно простой икеевский список. С «Икеей» справляются практически все, кроме одного моего друга Олега, который клинически анти-икеевский чувак.

И ты ведь хочешь, чтобы подъезд твой был не зассанный, а крыльцо перед домом — не в дерьме и не в мусорных кожурках, чтобы ты мог бы спокойно отпустить ребенка, зная, что он не наткнется на торчащую железную проволоку и не помрет от столбняка. Ну, в общем, если они [управляющие компании ЖКХ] не могут решить проблему, из-за которой мой ребенок или я сам пострадаю, это придется сделать мне.

Фото с акции «Самосад», которую организовал Александр Цариков в 2015 году. Участники абсолютно бесплатно высадили в городских дворах деревья и кустарники, а также провели небольшой пикник и музыкальный концерт. Тогда обладателем 20 деревьев и 10 кустарников стал двор на Чкалова, 124.

— Ты подкинул аргументов в мою пользу. Подъезд у меня зассанный не из-за УК: его зассали и мусор накидали люди, с которыми я в этом доме живу. И когда я живу в таком доме, у меня складывается стойкое ощущение, что 80% людей все равно. Никто мне не поможет ничего благоустроить. Максимум, на который я могу рассчитывать, что меня потом еще и носом будут тыкать и говорить, что я плохо сделал.

— Процент таких жестких критиков сверхмелкий. Меньше, чем те 20%. Я тоже думал, что так произойдет, когда мы первый «Самосад» запускали. Но на инструментарий стояла очередь из местных жителей — они желали поучаствовать в процессе. Я заезжаю в то место, которое мы делали — дом за кинотеатром на Бардина, — они продолжают подсаживать какие-то растения, цветы, и это не останавливается. Если нормально выстраивать коммуникацию, а ее можно выстраивать с большинством людей, перекосов в маргинализацию территории не произойдет.

«У большинства бизнесов, особенно у кого «импортные» корни, есть понимание общественной пользы»

— Ок. Есть вторая важная группа людей — профессионалы, которые должны нарисовать проект. Вот их мотив в чем? Почему они будут в свободное от основной работы время разрабатывать проекты по благоустройству?

— Если говорить про топовых профессионалов, которые получают большие деньги за работу, то им иногда интересно порезвиться, ведь любая творческая личность иногда хочет сделать что-то такое. А тем, кто еще не имеет своей клиентуры — студентам профильных вузов — им интересно, потому что во время учебы они рисуют, клеят макеты и остаются только бумажными архитекторами и проектировщиками. Поработать на живом объекте — это очень важно, чтобы потом ты мог выходить на бизнес-проекты и показывать портфолио. Есть такая реальная проблема — строители-студенты часто не умеют строить. Они в «Автокаде» нарисуют, а дальше — как эта хрень работает, на какой высоте должен быть выключатель? И с этим потом живут люди в построенных ими домах.

— Хорошо. Разобрались. Третья важная составляющая — деньги. Я ничего не услышал о краудфандинге. Есть только неоформившаяся идея привлечения бизнеса, а его мотивация, пожалуй, самая главная проблема. Бизнесу это зачем?

— У меня есть любимый кейс из нью-йорской темы. Короче, у них были большие проблемы в метро — там часто проходили нападения на людей. И кто-то додумался, что в поездах метро надо просто поставить пойнты с раздачей интернета. В итоге все хулиганы сидят в телефонах: круче посмотреть какую-то ржаку на YouTube, чем кому-то в морду ударить. Сейчас у большинства бизнесов, особенно у тех, у кого импортные корни, есть понимание общественной пользы. А общественная польза распространяется за пределы торговых центров, и это правильно.

— Условно, я руководитель крупной компании. Ко мне очередь: онкобольные дети, проекты благоустройства всего на свете, спортивные школы, в конце концов, религии разные, чиновники городские и областные. И все говорят: «Ты же бизнес, ты же хочешь оставить след в истории». Почему из всего этого потока я должен выбрать полулегальных городских пиратов, которые благоустраивают неприметные территории?

— У нас публичность интереснее. Попадание в СМИ с такими вещами — это интересно. Ты попадаешь в историю, тебя репостят, СМИ про это пишут какие-то материалы и так далее. Это публичность твоей компании. По большому счету это реклама, но не прямая. Те, кто хотел бы поучаствовать деньгами и финансированием, — это не только большие корпорации. Это и небольшие бренды, компании, которым дороговато выходить в СМИ, но важна целевая аудитория.

— А вы будете создавать некую структуру постоянных организаторов, с жесткой иерархией, контролем, чтобы просто все не рассыпалось и не ушло в болтологию?

— Понимаю, чего ты опасаешься. У нас же принцип пиратства, а у них главный авторитет — это капитан. Поэтому самое главное — самим участвовать во всем и показывать пример. А остальные, понимая, что надо соответствовать, сами подтянутся. Есть костяк — «Школа главного архитектора» и я. Мы на равных правах обсуждаем с Олегом и Тимуром план действий, график и так далее.

— Кто будет определять, где и что вы делаете?

— Списки мест будем получать благодаря вам. Потом мы будем делать выездные встречи, смотреть на площадку — что там есть, какие возможности — и общаться с местными жителями. Важно с ними коммуникацию наладить. Выбирать, думаю, будем коллегиально. У нас есть малый совет: Тимур, Олег и я. И большой совет — это те, кто регулярно ходит на наши встречи. Думаю, таким макаром будем пропускать все решения. Как только наберем достаточное количество экспертов в большом совете, будем на них эту часть отгружать.

— Почему вы считаете, что можете это решать?

— Потому что прекрасный Барон Жорж Осман мог решать, каким будет Париж, и все у него получилось. Думаю, насмотренности и образования нам будет достаточно.

«Систему надо убирать. Она не работает»

— Вы — пираты, вы пришли, сделали и ушли. А у госструктур какая логика: как это мыть, кто это будет содержать? Есть более 40 контролирующих органов, каждый из которых должен проверить вот эту площадку на соответствие горе нормативов. Здесь можно вспомнить совершенно чудовищную историю с бывшим квартальным Алексеем Беззубом, у которого теперь условная судимость по уголовной статье из-за того, что на мальчика в его районе упали самодельные хоккейные ворота. И они живут в этой атмосфере: вот вы сделали, а это может загореться, на кого-то упасть, и сядет кто-то из них, если это общественное муниципальное пространство.

— Если у вас система настолько сложна, что вы не можете принять ни одного решения, даже взвешенного и нормального, для того, чтобы не попасть в воронку перегревающих согласований и утверждений, значит, система плохо сконструирована и плохо работает. У вас есть нормальные методы, как с этим разобраться, мэр, пусть не выбранный, но какой уж есть. Вы можете инициировать, но всем же лень. Это как мужик, который не лечит зуб, а потом выясняется, что у него на фоне этой простой болячки, которая обошлась бы в небольшую сумму, развилось поражение челюсти. Вы сами эту систему запустили, и вы сами шаг вправо или влево сделать не можете. Систему надо убирать. Она не работает.

Фото: 66.RU

Уголовное дело в отношении квартального Алексея Беззуба возбудили после того, как 26 августа 2016 г. на спортивной площадке уралмашевского двора на Индустрии, 30 мальчика придавило упавшими хоккейными воротами. По версии следствия, Беззуб совершил преступление, предусмотренное ч. 2. ст. 293 УК РФ (халатность). Казенные ворота убрали на склад, а те, что упали на ребенка, были самодельными. В ходе расследования инцидента выяснилось, что спортивная площадка принадлежит муниципалитету, а отвечает за нее отдел плоскостных сооружений Орджоникидзевского района. Сразу же после происшествия главу отдела уволили.

— Даже если мы сравниваем два объекта того же Окунева — около Коляда-театра и тот, первый, газон. Между ними есть важное различие: объект у Коляда-театра согласовали с администрацией, а первый газон сделали нелегально. Этого газона в картине мира власти не существует. Они могут его копать и что угодно делать. Согласовать лучше, чем не согласовывать, это совпадает с интересами города, то есть в мэрии должны быть заинтересованы. Вот сижу я в администрации, приходят ко мне люди и говорят, что хотят благоустроить маленький объект, на который у меня нет бюджета. Я отвечу «нет»?

— Ты не ответишь «нет», но ты скажешь, что тут запланировано определенное количество средств. Мол, если вы сделаете, то как мы потом эти средства потратим. Сама система порочная.
Мне больше нравится во всей истории не то, что мы экономим свой ресурс, эмоциональный в том числе. Мне просто нравится этот вот момент пиратского налета — это же так здорово, так романтично. Сабатини все же читали, все же любят Даниэля Дефо и так далее. Только романтика дает ощущение вот этой прекрасности, и только этим можно бороться с этой жуткой окаменелой бюрократической машиной. Она такая неповоротливая и не работает
.

Фото: страница Юрия Окунева в Facebook

Первый инновационный газон по швейцарскому образцу появился в Екатеринбурге на перекрестке Гоголя — Малышева. Автором идеи выступил меценат, владелец Талицкого молочного завода Юрий Окунев. Модель газона без голой земли, со смонтированными на бетон бордюрами и дренажем по краю, который блокирует грязь и воду, подхватили активисты по всей России. Позже бизнесмен вместе с лидером группы «Чайф» Владимиром Шахриным создали фонд «Город может», который занимается благоустройством городских газонов. Первым согласованным проектом фонда стал газон на проспекте Ленина напротив Коляда-театра. Проект поддержала и администрация Екатеринбурга.

«Как показала практика, люди очень весело и легко отвлекаются на какие-то важные вещи»

— Какие планы на лето?

— За лето мы хотим сделать объектов пять. Думаю, что какие-то площадки мы будем параллельно запитывать. На первой площадке работы не очень много, тут место скромное, и команда из трех-пяти человек может за пару дней здесь все обустроить. Все ветки, которые вы видели сегодня, я их за день сам обрезал и мусор весь убрал сам.

— Как поддерживать интерес ко всему этому, например, зимой?

— Мы тоже думали о том, чтобы всесезонность срабатывала. На площадках, которые мы можем отстроить к зиме, можно как раз делать места, где люди продолжат отдыхать: какие-то вещи элементарные — это те же дурацкие горки, либо мини-каток, либо мини-айс-бар. Зимой же все не заканчивается алкоголем в квартире. Это можно делать, и площадка будет продолжать жить.

Знаешь, есть фестиваль супа в стакане? Вот сейчас мне просто в голову пришло, что зимой что-то подобное можно сделать. В Берлине это жутко клевая тема, у них есть там супочные. Там идешь в ноябре-октябре, промозгло, чтобы поесть, не хочется останавливаться, а чем-то согреться, но не алкоголем, было бы неплохо. К нам тоже можно позвать несколько шефов, чтобы они поспорили, чей суп лучше.

— Понимаешь, сколько для этого нужно людей и денег?

— Сколько людей — понимаю, а по поводу денег… Вот тот свой первый большой палисадник и аллейку на Широкой речке я высаживал на свои деньги — ездил, покупал. Это нормально. Если покупать в конце сезона, где-нибудь в начале сентября, тогда дешевле: можно покупать деревья по 200–300 рублей за штуку, достаточно большие, выше двух метров. Либо в начале сезона можно брать кустарник за 100 рублей с открытой корневой системой, который потом в хорошие объемы вырастает. Мешки для мусора недорого стоят, деревяшки — пришли, собрали, они валяются. Расходы не страшные. Как показала практика, люди очень весело и легко отвлекаются на какие-то важные вещи.

Фото: 66.RU

Пришедшие на первую встречу городских пиратов на пилотной площадке — небольшом дворике в центральной части города. К пиратам присоединились журналисты, художники, архитекторы, дизайнеры и просто медийные личности.

— Допустим, вы сделали пять объектов. Кому вы их будете передавать в управление?

— Я думаю, что у нас кто-то из команды останется наблюдающим за объектом. Вот за этим первым двориком я буду смотреть, пока рядышком тут живу. Потом решу, кому передать. Думаю, будем оставлять одного из команды, чтобы он время от времени появлялся и приглядывал, отвечал за структуру и смотрел, что там вообще. И, конечно, жильцы. То есть у нас будет две линии обороны от вандалов и всяких нехороших товарищей. Мы пока еще не добрались до этого, но мы точно сделаем двух смотрящих, используя ту самую терминологию. Думаю, если будет пять площадок, то почему бы не сделать путешествующий фестиваль чего-нибудь по всем площадкам, который будет повторяться и возвращаться в ту или иную точку? Можно разработать приложение, чтобы отмечать площадки, которые нуждаются в апгрейдах.

— Вас, по сути, трое: ты, Олег, Тимур. Представь, у тебя какая-то заграничная командировка, у Тимура и Олега, как я знаю, сейчас Универсиада. Плюс еще какие-то проекты, плюс что-нибудь еще. Кто в итоге останется, если вас нет?

— Надеюсь, что мы этот проект реализуем в этом-следующем году, сделаем объекты, а там уже и выборы мэра. Я так понимаю, будут возвращать прямые выборы, поэтому можно как-то порешать, чтобы наши объекты попадали под патронаж более централизованно.

— То есть вы два года вывезете на этом пиратстве, а потом уйдете?

— Если пират становится губернатором Тортуги, то это даже хорошо. Мы сейчас туда не стреляем, в политику. Но думаю, что эта история — она всегда про политику и про общее дело.