Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Все ловят хайп». Ведущий гид проекта «Топография террора» — о том, кто и зачем ставит памятники Сталину

27 июля 2017, 10:50
Сегодня и завтра в Ельцин-центре будут спорить о 30-х годах и Иосифе Сталине. Большую спецпрограмму, посвященную 80-летию со дня утверждения решения Политбюро ЦК ВКП(б) «немедленно приступить к казням враждебных элементов», откроют лекции о культе личности. Московский историк Павел Гнилорыбов представит итог своего исследования — инвентаризации памятников Сталину по всей России. В малом атриуме Центра заработает выставка «Ордер на арест». Накануне презентации проекта 66.RU поговорил с Павлом Гнилорыбовым о растущей популярности Сталина, пиаре на его имени и новых памятниках вождю.

— По результатам недавнего опроса ВЦИОМ, более половины россиян (62%) считают, что в публичных местах нужно устанавливать памятные знаки (доски, бюсты, картины), рассказывающие об успехах Иосифа Сталина. Активнее других за это высказывается молодежь. В Екатеринбурге, к примеру, молодые люди наносили трафареты с портретами Сталина и его цитатами на стену пятиэтажки на Бажова. Что их привлекает в фигуре Сталина?
— Я много общаюсь с молодежью по работе и могу сказать, что идейных «сталинистов головного мозга» (да, есть такая болезнь) среди них крайне мало. Многие искренне хотят разобраться в проблеме, но при этом не желают критично оценивать источники. Кроме бравурных фильмов, которыми забит YouTube, найти хорошую литературу по сталинизму в провинции сегодня без посторонней помощи трудно. Для кого-то Сталин становится кумиром, абстрактным символом сопротивления. А все из-за довольно проходного содержимого полок книжных магазинов.

К сожалению, вся история до 1945 г. в головах людей немножко кастрирована. Мы себя не помним. Как говорил Леонид Парфенов, «мы не русские — мы советские». Увы, это так. Молодежь могла бы искать примеры для подражания в русских министрах XIX века, например, в Сергее Витте, который в свое время провел модернизацию гораздо успешнее, чем Сталин. Но хронологически ближе всего оказался Иосиф Виссарионович.

Часть молодежи считывает эпоху по лозунгам, которые висят в краеведческих музеях. Но качество этих экспозиций, к сожалению, оставляет желать лучшего. Когда я прихожу в любой местный музей, то первым делом смотрю, как отражены события Гражданской войны и 1930-х гг. Для меня это лакмусовая бумажка, по которой я понимаю, хорошая это экспозиция или не очень. По плакатам «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы» судить о сталинской эпохе нельзя. Это реклама, пиар, мишура того времени.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

Павел Гнилорыбов — ведущий гид проекта «Топография террора», член совета Вольного исторического общества, писатель-москвовед, организатор проекта «Моспешком».

— Еще один недавний опрос касался того, знают ли граждане о сталинских репрессиях. Оказалось, что среди молодежи о репрессиях слышали три четверти. Не много, но все же. То есть только недостатком информации и невежеством лояльность к Сталину не объяснишь.
— То, что многие о них слышали, еще ни о чем не говорит. Если мы проштудируем школьные учебники, то увидим, что там написано: да, репрессии были. Но никакой моральной оценки им не дается. В худшем случае в учебном пособии будет сказано, что репрессии были необходимы для «единения страны» перед Второй мировой войной. Но в 1937–1938 гг. о Второй мировой еще никто не знал, хотя, конечно, это уже витало в воздухе. В некоторых семьях бабушки и дедушки ничего не рассказывают о репрессиях, потому что парадигма 1937-го вытесняется парадигмой 1941–1945 гг. В этом есть своя логика: бабушки и дедушки говорят, что в тридцатые было трудно, но в сороковые — еще труднее. «Поэтому, внучек, я лучше расскажу тебе о сороковых, чтобы больше никогда не было войны». Получается замкнутый круг.

— Есть ли опасность, что молодые люди, которые «не желают критично оценивать источники», будут идеализировать образ Сталина?
— Я думаю, что такого не произойдет. Сталин был начитанным человеком, но достойных текстов, которые хочется именно штудировать, после себя не оставил. Все его речи скучны. Всё, что возникает вокруг Сталина, — это анекдоты и мифы. Один из самых известных — о том, что после его смерти остались только потертые галифе, сапоги, трубки и 5 рублей на сберкнижке. Слов Черчилля, что «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой», нигде нет. Если его образ и будет на чем-то базироваться, то на легендах и портретах, то есть на культе личности. Не на содержании, а на скорлупе, обертке, которая появилась уже после. И для того чтобы отделить настоящего Сталина от наслоений, в этом культе личности нужно разбираться. Я думаю, что этот серьезный разговор еще предстоит.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

Школьники наносят трафарет с изображением Сталина и его цитатами на стену дома на Бажова в Екатеринбурге.

— Вы говорите, что молодежь могла бы искать кумиров, примеры для подражания в русских министрах XIX века, если бы лучше знала историю своей страны. Современных героев, которые могли бы понравиться молодежи, нет?
— Я думаю, что для конкретного региона это мог бы быть Евгений Ройзман. Я не живу в Екатеринбурге, далеко не во всем поддерживаю его взгляды, но читаю посты в «Фейсбуке», в которых он регулярно пишет о том, что к нему приходят за помощью молодые люди, подростки и он помогает решать их проблемы. Со стороны это выглядит именно так.

Еще есть врачи, которых мы должны благодарить за то, что они провели сложнейшую операцию и спасли жизнь наших близких. Учителя, которые хорошо учат наших детей. Библиотекари и работники культуры. Работа в российской провинции — это настоящий подвиг за копейки. Хотя, например, в Европе никто бы не стал благодарить людей за то, что они хорошо пекут хлеб, но мне кажется, что для нас возвращение к этому может быть полезным.

Взгляните на талантливых предпринимателей. Есть парень из Сыктывкара, который создал с нуля проект «Додо-пицца» и сейчас продает франшизы за границу. Есть парни, которые поехали в Силиконовую долину. У нас есть ребята, которые по-прежнему, вопреки всему, занимают места на международных олимпиадах по физике и химии. То есть молодежь могла бы гордиться своими сверстниками. Это не ботаники в растянутых свитерах, это современные молодые люди, многих из которых я бы взял начальником департамента, если не министром. Так что герои есть, просто гуглить нужно лучше.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

— Почему вас заинтересовала судьба памятников Сталину?
— Советская история — это бесконечное исчезновение одних персонажей из пантеона и появление других. Был Троцкий — не стало Троцкого, был Бухарин — не стало Бухарина. Их вычищают на портретах, из книжек. В Москве — исчезновение Сталина со станций метро. В метрополитене было не меньше 20 упоминаний Сталина. Потом их иногда удачно, иногда нелепо заменяли на что-то другое. В одном из случаев Сталина даже заменили Гагариным — несмотря на то что композиция для этого совсем не подходила. Мне кажется, что это хорошая иллюстрация к вопросу о героях, которые еще хоть как-то консолидируют русское общество. Один из них — это, конечно, «простой парень» Юрий Алексеевич Гагарин.

— К вам на экскурсии часто приходят убежденные сталинисты?
— Нечасто. Сталинисты — это ископаемый вид. На самом деле их осталось мало. Это либо интернет-тролли, либо люди совсем пожилого возраста, которые уже не могут логически объяснить свои поступки. Но если приходит настоящий сталинист, который спорит не на камеру, не ради хайпа, то во время диалога чаще всего вдруг открывается какая-то личная история. За словами «мы победили в войне» оказывается что-то еще. Перегибы, карточки, переселения… Вопрос только в том, до какой степени он эти перегибы способен оправдывать.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

— Кто и зачем устанавливает памятники Сталину, если настоящих сталинистов уже почти не осталось?
— До того как проводить инвентаризацию памятников, я думал, что у нас само государство потворствует мемориализации Сталина. Но оказалось, что нет. В основном памятники Сталину ставят местные предприниматели, которые хотят куда-нибудь избраться по списку КПРФ. Для них Сталин — это самый понятный герой пантеона. Есть еще партия «Гражданская платформа», которая вышла на митинг в Калининграде с требованием вернуть бюст Сталина на одну из центральных площадей. Плакат держали молодые люди, но, если честно, я не уверен, что они понимали, чего они требовали, что они вообще в этом разбираются.

Недавно был интересный пример в Севастополе: там массово пели песню «Верните Сталина на площадь Привокзальную». Но это все конъюнктурные вещи. Сейчас они поют о Сталине и употребляют фразу «Сталина на вас нет» (мне в этот момент хочется сказать: «Да, на нас действительно нет Сталина, и не будет!»). Но если ветер изменится, те же люди запоют вам о Черчилле или о Рузвельте.

Для власти поддерживать Сталина стыдно, если, конечно, она не маргинальна. Владимир Мединский (министр культуры РФ, — прим. 66.RU) говорил, что его отношение к Сталину меняется в зависимости от того, какой документ он читает. Сегодня он для него герой, а завтра, после изучения очередного документа, — антигерой. Поэтому рекомендовать поставить памятник Сталину на государственном уровне он не готов.

— Где сегодня больше всего памятников Сталину?
— Единственный регион в современной России, где любят Сталина, — это Северная Осетия. Здесь установлено 25–35 памятников. Но это особый случай. Там свои законы, часто договорные, устные. Многие из этих памятников делает один и тот же скульптор, довольно старенький. И, нужно сказать, это не основная его работа. Он не наваривается за счет Сталина, хотя мог бы.

С другой стороны, у нас есть и первый регион, в котором законодательно запрещено восхваление Сталина. Это Ингушетия. Россия — очень интересная страна. У нас большая федеральная история, которая как-то скрепляет уроженцев южных морей и полярного края, а есть локальная история. Например, идти под лозунгами Сталина КПРФ в ряде республик Северного Кавказа не будет, потому что для ряда местных народов это страшная травма.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

— Вам удалось подсчитать, сколько всего таких памятников установлено в России?
— Мы разделяем бюсты и полноразмерные памятники. Если считать все, включая наскальные изображения (а такие тоже есть), это где-то 70–90. Я не могу навести справки по поводу некоторых памятников, потому что они находятся в глуши, переезжали по несколько раз. Так как некоторые из них довольно похожи, сказать точно, один это памятник или несколько, бывает трудно. Часто их устанавливают рестораторы или владельцы автомастерских (как китч). Обычно они выполнены из пластика, гипса, чуть ли не из пенопласта. Срок жизни — год или два, пока существует сам ресторан. Как с ними быть — не очень понятно. Они вроде бы отметились в истории, но потом ушли.

— Чем руководствуются люди, которые используют образ Сталина для декора? Он нужен только ради пиара или они действительно ностальгируют по прошлому и симпатизируют Сталину?
— Некоторые рассчитывают на коммерческий успех, некоторые искренне уважают. Есть пример, когда ветеран установил памятник Сталину на свои деньги. Но все остальные — это всего лишь попытка засветиться в интернете и получить репортаж о себе. На 150% Сталин здесь — участник пиара какого-то сомнительного персонажа. И таких случаев, наверное, больше всего.

Фото: Павел Гнилорыбов для 66.RU

Когда в Екатеринбурге открывался Ельцин-центр, в Пензе с разницей в месяц появился Сталин-центр. Организаторы декларировали, что будут проводить на его площадке научные семинары и круглые столы. Но на деле в этом центре проходят только возложения цветов, это никакого отношения к научной деятельности не имеет. То есть был просто хайп, который эти люди поймали на волне интереса к Ельцин-центру.

На самом деле институции, которые изучают Иосифа Виссарионовича, давно существуют. Откройте Книги памяти, которые сегодня есть в любой области, и прочитайте фамилии. Тысячи фамилий — кто, когда, на каком основании и по какой статье... Это и есть лучший памятник Сталину.

Фото: «Блог Сочи», matveev12345.livejournal.com, КПРФ Липецк, Znak.com, Павел Гнилорыбов. Видео: Illarionov59