Раздел Общество
3 апреля 2013, 17:12

Ревизор Астахов в роли провокатора: ищет слабые места Куйвашева и раздает конфеты детям

Ревизор Астахов в роли провокатора: ищет слабые места Куйвашева и раздает конфеты детям
Фото: Елена Елисеева для 66.ru
Омбудсмен очень просил, чтобы ему пожаловались. Но под конец не выдержал и прямо потребовал материалы расследования гибели свердловских детей — чтобы было о чем поговорить с губернатором.

Несколько серых ступеней ведут в детскую больницу «Бонум». Перед ней узкая заснеженная дорожка — как раз такая, чтобы по ней легко мог проехать блестящий «Мерседес» Павла Астахова. За несколько часов до поездки в резиденцию губернатора он решил пройтись по всем детским скандалам Свердловской области и заехал в больницу восстановительного лечения — чтобы разговор с Евгением Куйвашевым стал более предметным.

В «Бонуме» будет проходить реабилитацию воспитанница детского коррекционного центра №3 Ангелина Быкова, которую местные чиновники не отпустили лечиться в Лос-Анджелес. Узнав об этом, уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка попросил Евгения Куйвашева отпустить Ангелину в Америку («если ее нельзя вылечить в России»). Пришлось вмешаться местным властям. В итоге операцию Ангелине все-таки провели — в Уральском НИИ травматологии и ортопедии имени Чаклина.

За несколько часов до поездки в резиденцию Астахов решил пройтись по всем детским скандалам Свердловской области — чтобы разговор с Евгением Куйвашевым стал более предметным.

Сегодня специально для Астахова врачи НИИ вышли на связь с «Бонумом» и отчитались о проделанной работе. Рядом с ними, в инвалидном кресле, сидела Ангелина. Операция прошла без осложнений (нужно было исправить положение стопы), говорят врачи. Девочку собираются выписать через два дня. Чтобы закрепить успех, один из врачей показывает на загипсованную ногу девочки. Задевает рукой. Ангелина непроизвольно вскрикивает. «Аккуратно, что вы хватаете-то?» — обижается Астахов и переводит внимание с врачей на девочку.

В самый неожиданный момент Астахов вынимал из кармана телефон и делал снимки на память. Возможно, что некоторые фото попадут в его «Твиттер».

— Ангелина, ты учишься сейчас, пока в больнице? — Астахов пытается вывести ребенка на откровенный разговор, но, оказавшись в нетипичной ситуации, Ангелина не может выдавить из себя ни одного связного предложения. Почти на все вопросы она отвечает отрицательно и односложно: «Нет».

Услышав «неправильный» ответ, собравшиеся в «Бонуме» на секунду замирают. «Сейчас каникулы», — подсказывает кто-то полушепотом. Происходит заминка. Выясняется, что каникулы уже закончились, но договоренности с учителями о дистанционном обучении нет.

— Ангелина, когда ты вернешься в детский дом?
— Завтра-послезавтра, — отвечают вместо Ангелины врачи.

— В детском доме ты в школу какую ходишь? — во время поездки по области Астахов вошел в роль ревизора-провокатора и, кажется, не намерен так легко сдаваться. На врачей он уже почти не обращает внимания.
— 18 интернат, — выдыхает Ангелина. Девочка, когда к ней обращаются, улыбается и выглядит довольной. Внимание со стороны незнакомых людей ей приятно.

— 18 интернат, — задумчиво повторяет Астахов. На этот раз он устраивает провокацию против врачей и адресует им следующий вопрос: — И как — ее будут возить или к ней будут приходить учителя?

Врачи говорят что-то невразумительное, из чего следует, что об этом пока никто не думал. «Хорошо, мы этот вопрос уточним», — комментирует Астахов и делает очередной снимок на телефон. Провокация удалась.

Павел Астахов охотно знакомится с родителями пациентов больницы и задает им провокационные вопросы. Почему в регистратуре нет очереди, легко ли попасть на прием, сколько нужно дать, чтобы попасть к специалисту.

— Ангелин, есть ко мне вопросы какие-нибудь или пожелания? — уполномоченный уже собирается уходить. Но перед этим он решает исполнить какое-нибудь заветное желание девочки.
— Нет, — говорит Ангелина.

— Ангелин, подумай хорошенько, — настаивает Астахов, представляя себя в роли волшебника.
— Нету, — упирается девочка.

— Если потом появятся, она напишет в «Твиттере», — не удержался от шутки один из врачей.

— Ты в «Твиттере» пишешь? — на всякий случай решает уточнить Астахов.
— Нет, — в который раз повторяет растерянная Ангелина.
— Что вы там придумали? — Астахов делает вид, что злится. — Ладно, давайте не будем больше мучить девочку.

Ангелину Быкову все-таки прооперировали в Уральском НИИ травматологии и ортопедии имени Чаклина. Ради Астахова врачи НИИ вышли на связь с «Бонумом» и рассказали о том, как прошла операция. Ангелина не оправдала ожиданий омбудсмена и попросила вместо шоколадных обычную карамель.

Но на деле уполномоченный все же продолжает ее «мучить». Задает следующий вопрос: «Ты завтракала сегодня?». Оказывается, что нет. Астахов будто крайне удивлен («Тебя там не кормят? Или невкусно?»). «Аппетита нет», — растерянно вставляет реплику один из врачей.

— А сколько раз тебя в день кормят? — Астахов снова обращается к Ангелине.
— Четыре раза, — говорит врач.

— А может, ты что-то особенное хочешь? — не отстает Астахов.
— Я хочу конфеты! — внезапно оживает девочка.

— Сколько? Самосвал, мешок? — уточняет Астахов.
— Мешок, — поразмыслив, отвечает Ангелина. Астахов хочет знать, какие конфеты любит девочка. Шоколадные? «Нет, сосательные», — еще раз удивляет уполномоченного Ангелина. Астахов смотрит в сторону директора «Бонума». Она, похоже, не возражает против карамели. Он машет Ангелине рукой и уходит осматривать «Бонум», где Ангелина будет проходить реабилитацию, когда снимут гипс…

В путешествии по больнице Павла Астахова сопровождает министр здравоохранения области Аркадий Белявский. Но сегодня он в тени — роль первой скрипки и главного провокатора успешно исполняет омбудсмен.

— Я думаю, что да. Ну, это трудно сказать, — директор больницы Светлана Блохина пытается понять, остался ли доволен экскурсией Астахов. — Видите, ребенок не позавтракал. По учебе тоже можно было договориться. То есть хромают некоторые организационные моменты. Видите, каникулы-то закончились… Сейчас у Ангелины послеоперационный период. Поэтому, конечно, девочка еще не отошла от наркоза… Ее сегодня-завтра выпишут, она войдет в обычную колею, тогда будет заниматься. Если ее не смогут возить, значит, придет педагог, который сможет ее консультировать в детском доме. Когда она поступит к нам, с ней будут заниматься наши педагоги. Мы можем подключить компьютер, через который по интернету она будет получать задания.

В том, что лететь в американскую клинику Ангелине не нужно было, директор «Бонума», напротив, уверена. Почему девочке так долго не оказывали помощь, если операцию можно было провести и в России, она объяснить не может.

— Да нет, конечно. Посмотрите, у нас очень много детей. Может, они не вовремя обратились к нам, потому что ребенок городской. К нам на амбулаторный прием приходит 200 человек в день и на госпитализации — больше 200. За Ангелину платит фонд. У нее страховой случай. Может, она потом поедет в наше загородное отделение.

Астахов дает добро сотрудникам «Бонума» на установку лифта и произносит небольшой монолог, из которого следует, что дети-отказники с инвалидностью и болезнями будут всегда.

Тем временем Павел Астахов успевает пробежаться по нескольким кабинетам больницы, познакомиться и позадавать провокационные вопросы двум-трем родителям. Почему в регистратуре нет очереди, легко ли попасть на прием, сколько нужно дать, чтобы попасть к специалисту. Родители заявляют, что взяток не дают. «Что, денег не берут за то, чтобы записать вне очереди на прием?» — продолжает провокацию Астахов, но все, чего ему удается добиться, — это невнятная жалоба на обеды для родителей в больнице. «Когда обед не дотягивает, жалуйтесь», — просит Астахов и отправляется по длинному переходу в школу-интернат №17.

— Лифт не можем сделать, — под конец экскурсии сотрудники «Бонума» сдаются и решают все же немного пожаловаться. — Потому что у нас здание такое, фундамент не позволяет. Хотим сделать его снаружи. Уже все документы, чертежи готовы. Вы знаете, мы когда сюда пришли, здесь фекалии плавали в подвале! Это было здание заброшенной школы. Нам приходилось здесь все переворачивать.

Астахов дает добро на установку лифта и произносит небольшой монолог, из которого следует, что дети-отказники с инвалидностью и болезнями будут всегда. Следовательно, таких центров, как «Бонум», должно становиться больше. Под конец даже немного заговаривается: «Число детей-инвалидов 160 тысяч в регионе, это достаточно много». Его поправляют: не 160, а 16. Астахов извиняется и продолжает: «Это достаточно много. Когда детей-инвалидов такое количество, надо понимать, что не каждый ребенок пользуется возможностями, которые предоставляет современное общество».

Мама мальчика уверяет: взяток, чтобы попасть на лечение в больницу без очереди, она не давала.

— Вроде и центр современный, и специалисты есть, и занимаются с детьми. А вот тут раз — и проблема: лифта нет! — замечает Астахов. Почему-то именно на примере лифта он решает показать, как решать нужно проблемы. — Когда мы ставим планы и говорим, что в следующем году лифт появится, то это одно. Если мы будем говорить: «А вот лифта нет, лифта нет», — то это уже другая позиция. Я не буду называть сейчас регион. Он на севере, от вас тут недалеко, мне говорят: «А 15 лет назад здесь вообще ничего не было». То есть все инвалиды где-то там по домам умирали тихонечко, увядали. Не от этого надо уходить! Я говорю о том, как в современном мире к таким людям должны относиться.

«Родильные отделения и перинатальные центры не готовы к тому, чтобы показать, как родителям с ребенком-инвалидом могут помочь. Очень часто такой специалист говорит: «Мамочка, вы еще родите здоровенького. Зачем вам это надо? Государство его обеспечит». У этих врачей свое представление о жизни детей. Меньше детей инвалидов не станет. Современное общество так устроено. Появляется все больше и больше проблем, болезней. Деваться нам некуда: специалистов надо готовить и привлекать новые кадры», — вздыхает Астахов, садится в машину и уезжает в общественную организацию «Аистенок».

Астахов попросил передать ему тома с делами расследования гибели детей в Екатеринбурге. Ими займется следственный комитет России.

В «Аистенке» как раз готовят будущих приемных родителей, но сегодня на встречу с Астаховым приехали специалисты по усыновлению со всей области. Уполномоченный неожиданно просит пригласить президента фонда «Родительский комитет» Евгения Жабреева вместе с родителями, которые обратились к Астахову за помощью по электронной почте. Астахову передали четыре папки с делами расследования гибели детей в Екатеринбурге…

— Школа идет по вечерам, два раза в неделю. На одном собрании бывает до 16 человек. Но в этот раз записались 24, — говорит руководитель «Аистенка» Лариса Лазарева.

— Почему? Это весна или что? — удивляется Астахов.
— Не знаю, наверное… Желающих много. Средства массовой информации поработали, — улыбается Лазарева. Но Астахов уже задумал очередную провокацию.

— А я прочитал сегодня в газете, что снижается. Все меньше и меньше. Что все будет плохо у этой власти. Плохо будет? Я вас спрашиваю. Вы работаете на передовом фронте, — обращается Астахов к специалистам по усыновлению. Прозвучало это с вызовом.
— Это от вас зависит, — неуверенно отвечает женщина средних лет в темной юбке.

— А что мы для этого должны сделать? Покрепче палку взять? — парирует Астахов.
— Условия создать… — теряется женщина.

— А какие условия? — наступает уполномоченный.
— Хотя бы чтобы не мешали…

«Я прочитал сегодня в газете, что все будет плохо у этой власти. Плохо будет? Я вас спрашиваю», — Астахов выясняет у специалистов в области усыновления, чего ждать от будущего…

— Так это от вас зависит. Мешаете вы в основном. Опека, здесь есть кто-нибудь? — Астахов строго осматривает весь зал, но как раз из опеки никого не находит. Кажется, что провокация не удалась, но тут в разговор вступает Александр из Новосибирска.

— Создавать рабочие места для матерей и отцов, чтобы детей не забирать, — уверенно выкрикивает со своего места Александр.

— Хорошее предложение. Вот только боюсь, что многие отцы и матери не захотят идти на эти рабочие места, — не сдает свои позиции Астахов.
— Захотят! — уверенно покачивая ногой, обутой в домашние тапочки, заявляет специалист из Новосибирска.

— Если разобраться досконально, то мы увидим, что большинство вопросов надо адресовать себе и обществу, а не власти, — философски замечает Астахов.
— Например? — улыбается Александр.

— Почему такое количество брошенных детей у живых родителей? — ставит вопрос ребром уполномоченный.
— Потому что когда в деревне негде работать, когда кормилец спивается и у матери остается на руках трое детей… Куда она идет? — спрашивает Александр.

— Мне нравится эта формулировка. Как негде работать? То есть земли нет? — уточняет Астахов. — Крестьяне всю жизнь жили на земле. На земле всегда есть работа. Я в 15 лет построил с отцом дом деревянный. А скотину, например, почему нельзя держать?
— Ее кормить надо. Кто косить пойдет? Все это денег стоит, — продолжает упорствовать Александр.

— А муж где? — интересуется Астахов.
— Спился.

— А что он спился?
— Работать негде…

— Работать есть где. Земля есть…

…и уехал к губернатору.

Когда разговор пошел по кругу вечных нерешенных проблем, Астахову становится скучно, и он начинает рассматривать слайды. Решить, что делать со скотом, если муж спился, говорит Астахов, свердловским чиновником помогут тюменские коллеги.

«В Тюмени эту проблемы так решают: приезжают и говорят: давай мы тебя вылечим и дадим тебе корову. Перестанешь пить, посмотрим, поможем тебе в следующем году. Но когда говорят, что нет работы на земле, то я не понимаю. Пожалуйста, обустраивайтесь, окапывайтесь»…

Сразу после «Аистенка» Астахов отправился в резиденцию губернатора Свердловской области. Возможно, что он поделится тюменским секретом успеха с местными властями и детей в детдомах действительно станет меньше.

Фото: Елена Елисеева для 66.ru
Чтобы получать лучшие материалы дня, недели, месяца, подписывайтесь на наш канал. Здесь мы добавляем смысла каждой новости.