Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Анатомия профессии: бригада скорой помощи — драйв или суровая реальность?

21 декабря 2011, 17:47
Корреспонденты Портала 66.ru провели один день с бригадой скорой помощи — теми, кто спасает людей от смерти каждый день. Сердечники, пьяные, эпилептики… Такого напряжения мы не испытывали давно.

За день на пульт дежурного подстанции скорой медицинской помощи им. В. Ф. Капиноса приходит до полутора тысяч звонков. Бригады скорой работают сутками. Бывает и так, что, выехав в 7:30 утра, они возвращаются «домой» только один раз, чтобы заправить машину. Вызовы, или, как говорят сами врачи, «вызова», поступают на рацию, установленную в скорой. Это может быть и бабушка-сердечница, у которой скачет давление (такие, как правило, становятся постоянными клиентами), и сильно выпивший человек, отключившийся прямо на улице. Таких бригады доставляют в больницу: после того, как вытрезвители ушли в прошлое, эта проблема легла на плечи скорой. Наркоманы, не рассчитавшие дозу, бомжи... Все не решенные социальные проблемы скапливаются в диспетчерской. А вот действительно сложный случай: эпилептик, у которого вдруг после очередного припадка случается инсульт, впадает в кому. Со всем этим работает линейная бригада скорой помощи.

Мы отправились на очередной вызов с 25-й бригадой. Она состоит из двух человек: врача Сергея Борисовича и фельдшера Олега. Иногда после обеда к ним присоединяется санитар, молодой человек, по виду — студент. «В медицинских учреждениях работа бюджетная, — объясняет Сергей Борисович. — Здесь все зависит от стажа. Студенты приходят, чтобы наработать хотя бы три года к моменту выпуска. Тогда получается сразу же 30% надбавки». Работа в скорой тяжелая, как на поле боя, а платят за нее мало. Фельдшер получает примерно 15 тысяч, врач — немногим больше. Тут еще многое зависит от месяца — за праздничные дни доплачивают.

Рабочий стаж Олега Борисовича — 18 лет, и все это в скорой. Военный врач, уволился после распада Советского Союза. С тех пор успел поработать во многих городах, в том числе и в Москве, сейчас вот — в Екатеринбурге.

«Я приходил, уходил, в разных местах работал, служил, учился. Чем меня конкретно скорая помощь привлекает? Интересно. Есть драйв. Конечно, он теряется за физической, психологической усталостью, но он есть», — рассказывает врач.

После очередной смены бывает так, что, придя домой, Олег Борисович может не сказать и слова.

Во время вызовов он также не многословен: задает короткие вопросы, чтобы собрать как можно больше информации и правильно оценить реальное состояние пациента. Все внимание — на человека. Только потом садится и начинает что-то писать. Анализирует.

— Здесь меньше бумажной работы. Количество документации сокращено до минимума. Терапевт сидит в поликлинике и, не разгибаясь, пишет. На больного ему порой даже взглянуть некогда. Здесь все наоборот.

— Бывает, что от работы с людьми устаешь даже больше, чем от бумажной рутины. Как вы с этим справляетесь?
— Конечно, нагрузка идет очень большая. Это проблема всех профессий, связанных с постоянной коммуникацией. Мы контактируем с пациентами, с их родственниками, соседями, прохожими, просто какими-то посторонними зеваками, врачами в стационарах, в поликлиниках. Потихоньку развивается так называемый синдром отравления людьми, когда наедаешься вот этим всем. Если это сознаешь, то это еще полбеды.

«С теми, кто долго работает, может случиться такая штука: профессиональная деформация личности. Когда смотришь на все окружающее, а антураж — очередного вызова. Родственники, друзья — все становятся пациентами. Вот это уже тяжело».

— Последствие синдрома в желании скрыться ото всех? Или это еще как-то проявляется?
— Когда мне приходилось далеко ездить после смены в общественном транспорте, заметил, что люди взгляд не выдерживают, глаза отводят, что-то ведь написано в глазах, любовь такая к человечеству (смеется). Сейчас я живу недалеко от работы. Хожу пешком.

Фельдшер Олег — веселый, общительный парень. Во время вызова ведет себя деловито. Всегда собран.

Перешучиваясь с пациентами, как бы между делом, ставит укол, и, наверное, за шутками и разговорами получается совсем не больно.

Олегу 24 года, пришел в скорую после службы. Окончил Ревдинский медицинский колледж, но сразу устроиться на работу не получилось — на носу осенний призыв. Отслужив год, устроился по специальности, но уже в Екатеринбурге. На вопрос, почему именно скорая, отвечает просто: «У нас практика была преддипломная на скорой, понравилось ездить». У молодого фельдшера, как и у многих на подстанции, есть дополнительные заработки. Олег занимается грузоперевозками. Отработав смену, садится за руль и едет по трассе на заказ. Время от времени делает остановки. Спит минут 15-20 и едет дальше.

— Машину с проезда убери! — кричит водитель скорой, одновременно отчаянно сигналя.
— Видите? Он выехал, и ему вообще до лампочки, что мы по своей полосе едем. И так всегда, хоть с мигалками, хоть без мигалок, — удрученно комментирует Олег.

Мы едем в машине скорой помощи на очередной вызов. На этот раз — старушка 83-х лет, сердечница. Повысилось давление.

— Таких вызовов поступает очень много. У пожилых людей повышается давление, они принимают таблетки, которые, как правило, начинают действовать только через 30-40 минут. Они минут 20 посидят, а давление не снижается, вот и вызывают скорую. Когда приезжает бригада, давление нормальное. Смысла ставить препараты уже нет.

— Что самое сложное в работе на скорой?
— Когда народу много, это отвлекает. Например, делаешь внутривенную инъекцию. Знаешь, что делаешь это хорошо, что вены у пациента хорошие, но вдруг промахиваешься, потому что ощущаешь сильное давление. Часто родственники вокруг начинают суетиться из-за пустяка. Если мы знаем, что в данном случае нет ничего серьезного, то они не могут усидеть на месте, просят помощи. Лучше все делать в спокойной обстановке.

— А моральное давление со стороны общества? Часто можно услышать упреки в том, что бригаде скорой не хватает профессионализма, что она долго не приезжает на вызов, в других случаях ее винят в смерти ребенка-пациента, как, например, недавно это было в Серове или Нижнем Тагиле. Не смогли верно поставить диагноз...
— Вы сами только что видели, что нас не пропускают, хоть с мигалками, хоть без них. Выезжают перед машиной, и все. А тут пробки. Что касается диагноза, то задача скорой помощи — приехать и попытаться на первый взгляд определить диагноз. Мы не можем на месте сделать анализ крови, анализ мочи. Все это делается в стационаре.

Мы судим по жалобам и по объективным данным, которые удастся собрать. Но в любом случае диагноз с точкой не ставим. Это делается в поликлинике или в стационаре.

Например, у человека болит живот с правой стороны. Первая мысль, что это может быть аппендицит. Мы проверяем все симптомы, которые могут быть при аппендиците. Есть 3-4 положительных. Ставим предварительный диагноз: острый аппендицит. Значит, везем в хирургию. Здесь берут анализы. Может оказаться, что человеку требуется срочная операция, а может, у него банальное расстройство кишечника. Тогда хирург даст рекомендации и отправит домой.

Около дома на улице Малышева нас встречает сын пациентки.

Высокое давление. Бабушка-сердечница. 83 года.

Стремительно поднимаемся на второй этаж, заходим в квартиру.

Пожилая женщина сидит на диване. На кухне работает радио. Ведущая с выражением читает поздравления с днем рождения юбилярам от их детей и коллег. Черный кот Васька, увидев нас, сразу спрятался под кресло.

«Голова болит, сердце...», — отвечает бабушка на первый вопрос Сергея Борисовича.

— Давление утром мерили?
— Нет.
— А вообще меряете? Лекарства какие принимаете?
— Вот, от сердца таблеточки пью.
— Постоянно их пьете? А от давления?
— От давления тоже таблеточки есть. Сына, покажи, там, на полочке, есть.
— Вот я такие покупал ей от давления, — вступил в разговор сын пациентки.
— Обычно-то какое давление?
— Я не знаю.
— Не знаете. А когда поднимается, какое бывает самое большое? Сейчас оно 200 на 90. Это для вас как? Сильно много?
— Да...
— Сегодня принимали таблетки?
— Одну.
— Вы знаете, у нее есть такая привычка: ей покупаешь лекарство, она не принимает, — начал сын.
— Бывает. Таблетки у вас стоят, а вы их не принимаете почему-то.
— Наоборот, только таблетками и живу, — решила защищаться бабушка.
— Полстакашка воды принесите, кардиограмму сделаем, — просит фельдшер.
— Я, видите ли, постоянно в поездках, и когда она звонит в скорую, я прошу соседей или кого-то... Сейчас она позвонила, говорит, плохо ей, и одышка у нее... Вот видишь, а ты еще и на дискотеку просилась! — неожиданно закончил сын больной.
— Да ну, перестань, — засмущалась старушка.

От госпитализации бабушка отказалась.

Сергей Борисович: «Врачей скорой помощи, где бы я не работал, всегда не хватает. Нас ведь вызывают не радостью поделиться, а бедой. Мнимой ли, настоящей ли, большой или маленькой, но бедой. Скорая сегодня практически единственная служба, куда ты можешь позвонить и к тебе сразу приедут. Поэтому выплескивают не только проблемы, связанные со здоровьем, но и свои социальные, семейные, психологические проблемы».

Сердце, давление. 92 года. Дедушка выглядит моложе своего возраста лет на 10. Бодрый такой старичок. За разговором выясняется, что в день выпивает по пол-литра, а то и по литру водки. Как и предыдущий пациент, таблетки не пьет. Говорит, что все без толку. «Таких людей редко когда убедишь. Они же старой закалки», — рассказывает фельдшер Олег.

Потеря сознания. Молодой человек, с виду — лет 20. Звонок поступил от посетителей торгового центра на Сибирском тракте. Приезжает бригада скорой. Сразу становится понятно, что юноша мертвецки пьян. Около тела, растянувшегося на полу торгового центра, стоит бутылка виски и газировка. Врачи извлекают из ярко-оранжевого чемоданчика баночку нашатырного спирта. Молодой человек приходит в себя, тут же начинает грубить, ругаться матом. Посылает бригаду на.... Но его все равно садят в машину. Здесь он засыпает.

Скорая отправляется в сторону больницы на улице Космонавтов.

Сильная боль в пояснице. Бизнес-леди по имени Лариса. Хозяйка офиса на улице Машинной. Прежде чем вызвать скорую, женщина два часа просидела без движения в удобном кожаном кресле своего кабинета. До конторы кое-как доехала, села, а вот встать уже не смогла.

Только мы успели зайти, женщина, забыв про боль, обратилась с вопросом: «Зачем с камерой? Не надо репортажа». Мы прекратили съемку.

— Не могу разогнуться. Мне как поставили диагноз, я пролечилась у доктора Ш. Знаете его? Сегодня в Арбитражном суде у меня упала ручка, я наклонилась за ней... Это было часа два назад. Поначалу-то как-то не так было. Я еще доползла до машины. Села в нее. Приехала в офис. Сейчас боль такая сильная, опоясывающая. Начиная с поясницы, низ живота и колени. Вы блокаду не делаете?
— Мы не делаем блокаду, вот в чем беда-то.
— Вы не делаете, а центр боли приезжают и делают, я их вызывала.
— На рабочем месте делают, что ли?
— Нет, на дому.
— А домой будете как добираться?
— На машине.
— Сами за рулем?
— У меня автомат, ничего не будет. Мне бы только спуститься.

Офис на 4 этаже. Лифта нет. Бизнес-леди предложила бригаде скорой донести ее до машины. Врачи, естественно, отказались. Продолжали настаивать на госпитализации. Безрезультатно. Было решено поставить обезболивающее. Почувствовав себя лучше, Лариса только укрепилась в желании ехать домой.

— Я буду до завтра валяться в этой больнице. Сегодня все равно нечего там делать. Завтра я сама уже приеду, но поеду к своему, туда...
— Куда это туда?
— На Широкую Речку. Там есть нейрохирург Ш. Я у него лечусь всегда. Я знаю эти ваши больницы, да вы и сами знаете. Ну что там хорошего может быть?

К этому времени секретарь вызвонила мужа бизнес-леди. Он заказал такси и пообещал приехать за супругой как можно быстрее.

Потеря сознания на улице. Звонок поступил от человека, который проезжал мимо на своей машине. Естественно, сам из авто не вышел, но проявил сострадание — набрал 03. Бригада приезжает по указанному адресу, а там лежит ствол срубленного дерева. Видимо, в темноте перепутали.

Сергей Борисович: «Я твердо убедился в жизни, что на работу надо ходить работать. То есть не отбывать номер, не прятаться. Не тянуть с собой домашние проблемы. Тогда работается. Уметь мотивировать на работу самого себя».

Черепно-мозговая травма. Пожилой человек. На вызов бригада приехала уже в третий раз. Дверь открыла пьяная женщина, дочь больного, и ее сожитель, также в состоянии алкогольного опьянения. На постели лежит дедушка, весь в крови. Сорванные бинты. Подушка, одеяло, простыни перепачканы кровью. То ли члены семьи его чем-то по голове ударили, то ли сам упал... Из ванной принесли таз, стали мыть пациента. В третий раз обработали раны, перевязали голову. Дед опять отказался от госпитализации. Пришлось силой усаживать его на носилки. Он перестал сопротивляться, только когда оказался в машине.

Сердце, давление. Пожилая женщина. Вызов поступил от дочери. Бригада подъезжает к ветхому двухэтажному дому на Большакова. Около подъезда встречает дочь больной. Поднимаются в квартиру, а там дверь закрыта — на клюшку. Сожитель дочери, пьяный, изнутри закрыл дверь на хоккейную клюшку и лег спать. Женщина дергала за дверь до тех пор, пока клюшка не треснула.

Рвота. Сильные боли в нижней части живота. Бабушка, 92 года. Мчимся на улицу Восточную.

На этот раз никто не встречает, но в квартире оказывается «подружка» чуть помоложе.

На кровати оказалась бывший сотрудник медицины, Раиса Павловна.

В отличие от предыдущей пожилой пациентки она бегло перечисляла названия лекарств, которые принимает, и своих болезней.

— Опять пройдет какое-то время, снова мне плохо, тошнота, изжога... У меня вчера была целый день изжога. Я пью от изжоги таблетки (называет, какие). У меня гастрит. У меня камни желчного пузыря и панкреатит. Ну и, конечно, калькулезный холецистит.
— Ну, естественно, — подтверждает врач. — Давно УЗИ делали в последний раз?
— Да уж давненько. Около года. Но камни у меня увидели еще лет 15 назад.

После осмотра подходит фельдшер, записывает паспортные данные.

— Лет сколько?
— По жизни мне 87. А по документам больше. Я инвалид Войны Отечественной...
— В больницу вас повезем, — заключает врач.
— В какую больницу?
— В 27-ю.
— Ой, я не поеду в 27-ю. У меня там муж скончался. Военный врач.
— Если воспаление пошло сильное, то само не пройдет. Надо сдать анализы. Еще день, а если там отпустит, то и слава богу...
— Сын должен приехать...
— Так пусть туда и приезжает. Телефон-то есть, наверное?
— Он должен сюда приехать, — не сдавалась бабушка.

Раздается звонок. На другом конце провода сын больной, Михаил. «Миша, меня забирают в больницу. Доктор считает, что это камни... В хирургию», — слабым голосом, но бодро шепчет старушка.

— А на Уралмаш повезете? Сын приготовил мне палату там в больнице, уже с главврачом обо всем договорился.
— Нет, на Уралмаш не повезем.

После нескольких звонков сына бабушка все-таки отказалась ехать с нами в больницу. Решила ждать и ехать в приготовленную палату на Уралмаше.

Сильное алкогольное опьянение. Вызов поступил от сотрудников полиции. Бригада скорой приезжает на остановку Куйбышева. Молодой человек ведет себя агрессивно. Врач отказывается садить его в машину: «Что я с ним буду делать? А если он буянить в машине начнет, драться полезет?». В это время полицейские засобирались, затем сели в машину и уехали. Делать нечего: достали каталку, подняли с асфальта. Уговорили, везут в больницу.

— Пьяный человек сначала может спокойно сидеть, а потом сорваться, начать кричать: «Где я?». Может на ходу пытаться выскочить из машины. Пьяные люди вообще не считают нас организацией. Грубят, посылают, матерят. В общем, позволяют себе делать все, что угодно, — рассказывает Олег.
— Не так давно обсуждался вопрос: нужно ли бригаде скорой помощи выдавать травматическое оружие, чтобы использовать его в целях самозащиты. Как вы думаете, нужно?
— У нас в бригаде двое мужчин. А ведь бывает и так, что в бригаде молодые девчонки. Как им себя защищать? Их элементарно могут закрыть и не выпустить, и бог знает, что с ними сделают.

Тот же вопрос адресуем Сергею Борисовичу. Врач склоняется к той точки зрения, что бригада скорой может обойтись без травматики.

— Бывает страшно, когда опасность непредсказуема. То есть все было нормально до какого-то момента, а потом выяснилось, что спиной поворачиваться было нельзя. Сейчас уровень общей человеческой агрессивности стал заметно ниже. Еще лет 10 назад в темное время суток нельзя было спокойно ходить по улице. Шапку снимали, проломив голову, сережки срывали вместе с ушами. Вот тогда надо было всегда быть настороже. Каждый считал своим долгом носить с собой предмет, которым можно ранить: молоток, стамеска — инструмент, но им можно воспользоваться так же, как холодным оружием. Хотя бы в целях самозащиты. Но одно дело, когда человек контролирует свои действия, а если он в состоянии алкогольного опьянения или в состоянии аффекта? Его тормозные процессы ослабевают.

— А что делать, если окружающие находятся в неадекватном состоянии и не дают вам оказать помощь человеку, который в ней нуждается?
— У меня всегда есть куда отступить. У меня есть машина. В принципе, там мое рабочее место. Если разобраться, на месте необходимо оказывать помощь только в одном случае: это клиническая смерть. Тогда счет идет на минуты. Когда есть действительно четкие показания для госпитализации, но нам не дают этого сделать, то вызываем полицию. Все бывает.

Острые боли внизу живота. Девушка, 18 лет. Диспетчер передала по рации: «16ж». По этому коду сотрудники скорой определяют, что за случай перед ними — острая боль в животе или, скажем, потеря сознания.

Мы приехали на переулок Базовый, припарковались около одного из известных автосалонов. Слева от него расположилась автомойка. У ворот нас встретил друг больной, который служит тут же. Как оказалось, девушка пришла к нему в гости, когда внезапно ей стало плохо.

Девушка, согнувшись, сидела в углу большой пустой комнаты на диване.

— Что случилось, красавица?
— Бок болит.
— Когда начались боли?
— Час назад.
— Сразу сильно заболело? Лекарств никаких не принимала?
— ...
— Раньше там никогда ничего не болело?
— Подозрения просто были.
— Подозрения были, а что выяснилось?
— Я не знаю, мне не сказали.
— Давление свое обычное знаешь?
— 110 на 60.
— Ну, так и есть. Боль постоянная или периодическая?
— Постоянная.
— Сильная?
— Когда разгибаюсь, нет.
— Пойдем в машину, там осмотрим.

Мы направились за ворота, где стояла машина скорой.

После осмотра было принято решение о госпитализации.

Водитель развернулся в сторону 23-й больницы. Молодой человек девушки отправился следом на своей машине.

В приемном покое врач начал оформление карточки пациентки. Девушка направилась на осмотр к хирургу.

На вопросы медсестер, которые не привыкли к щелчкам объективов и ярким вспышкам, фельдшер весело отвечал, что это журналисты «снимают кино» про скорую.

Как правило, пациенты принимают помощь скорой без эмоций, как что-то само собой разумеющееся. Но иногда спрашивают: куда благодарность написать? Правда, хорошие слова в адрес сотрудников скорой никогда не доходят. Все так и остается на словах между бригадой и пациентом, его родственниками. Вот и на этот раз мы уезжаем на очередной вызов, а пациентка покорно следует за хирургом в палату на осмотр.