Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Страх и ненависть онлайн. Екатерина Сибирцева — о родительском трафик-контроле и запрете на смартфоны в школе

7 апреля 2016, 11:45
Страх и ненависть онлайн. Екатерина Сибирцева — о родительском трафик-контроле и запрете на смартфоны в школе
Фото: Константин Мельницкий; 66.RU; 66.RU
В третьей серии спецпроекта Портала 66.ru начальник городского управления образования Екатерина Сибирцева рассказывает, почему самым опасным для детского сознания ресурсом в интернете являются социальные сети, объясняет, почему на школьных уроках подросткам до сих пор не объясняют, что такое «груминг» в Сети, «незаконный контакт» и «кибербуллинг», и вспоминает, как несколько лет назад ей удалось уговорить своего сына показывать ей переписку с друзьями «ВКонтакте».

Портал 66.ru продолжает исследование поведения детей в социальных сетях. В первую часть спецпроекта «Страх и ненависть онлайн» попала история 15-летней московской девочки-бота Маши (все имена подростков изменены), которая открыто троллит то ли своих одноклассников, то ли реальных педофилов и выкладывает переписку с ними на страничке «ВКонтакте». Также вы можете найти по ссылке анализ «групп ненависти» в социальных сетях. Во второй серии — разбор странички популярной в российском сегменте интернета девочки-фрика, поклонники которой до сих пор гадают: то ли это она всех троллит, то ли кто-то взял фотографии несчастного ребенка и теперь публично над ним издевается.

Особенности поведения детей и подростков в социальных сетях по нашей просьбе описала доктор психологических наук, профессор факультета психологии МГУ и руководитель горячей линии психологической помощи «Дети онлайн» Галина Солдатова, под руководством которой проходило одно из самых глобальных исследований поведения детей в Сети «Дети России онлайн».

Авторы исследования различают четыре вида рисков в интернете:

  • контентные (материалы, содержащие насилие, эротику, порнографию, нецензурную лексику и так далее);
  • коммуникационные («незаконные контакты» — к ним, в частности, относятся домогательства и груминг; «кибербуллинг» — интернет-троллинг или социальное бойкотирование);
  • электронные (вирусная атака, спам);
  • потребительские (хищение персональной информации с целью кибермошенничества).

Найти более подробную информацию о каждом виде интернет-риска вы можете на официальном сайте «Дети онлайн».

Согласно результатам исследования, в России менее 25% родителей вводят ограничения на пользование ICQ и социальными сетями, скачивание музыки, фото и видео. Большинство из них даже не подозревает о существовании «родительских настроек» — программ для блокировки и фильтрации сайтов, которые также позволяют отслеживать, на каких ресурсах сидят их дети, и строго контролировать время пользования интернетом. Взрослые активно используют лишь программное обеспечение от спама и вирусов (70%).

В школьной программе до сих пор нет специального курса об информационной безопасности в интернете, поэтому основная нагрузка по-прежнему лежит на родителях. Тем не менее многие учителя признают: вредный контент в Сети — серьезная проблема, работать над которой необходимо уже сейчас, не дожидаясь нормативных документов и изменения программ.

Начальник городского управления образования Екатерина Сибирцева рассказала в интервью Порталу 66.ru, как школа может защитить детей от вредного контента и почему учителя не могут заставить подростков отказаться от мобильного интернета на своих смартфонах и планшетах даже во время уроков.

— Моей дочери 8 лет. Когда я купил ей смартфон, то первым делом попросил в салоне связи отключить функцию GPRS на сим-карте. Они поставили запрет на передачу любых данных, кроме голосовой связи и СМС. С какого возраста, на ваш взгляд, ребенок может выходить в Сеть без контроля взрослых, в том числе в школе?
— Правила пользования гаджетами и порядок выхода в интернет с личных устройств на сегодняшний момент нормативно не урегулированы. Поэтому я могу сказать свое личное мнение об этой проблеме, скорее, как мать, а не как чиновник. Моей дочери 9 лет, и у нее тоже нет постоянного доступа в интернет. Она может выйти в Сеть только дома, подключившись к Wi-Fi, то есть когда она в зоне родительского контроля. Но так происходит далеко не у всех детей, и моя дочь уже задает мне вопрос: «Почему у других интернет работает всегда, а у меня только дома?» Я понимаю, что можно установить настройки родительского контроля, но они не спасают на 100% от всех опасностей, которые сегодня есть в интернете.

— Вы можете собрать директоров всех школ и предложить им, во-первых, блокировать на территории школы Wi-Fi, во-вторых, рекомендовать родителям отключить 3G-интернет на смартфонах своих детей, скажем, до 14 лет?
— Сегодня во многих школах есть Wi-Fi, но весь школьный интернет подвергается строгой контентной фильтрации. Поэтому ребенок, пользуясь сетью школы, не может зайти на запретные сайты. Проблемы начинаются, когда мы говорим об использовании личных гаджетов…

— Школьник не может даже зайти в социальные сети, например, «ВКонтакте»?
— Используя сеть школы — нет. Когда ребенок находится в школе, он пользуется контентом, прошедшим фильтрацию. Поэтому «ВКонтакте» ребенок может выйти только со своего персонального устройства по 3G.

— Можно ли записать в устав школы правила, связанные с использованием личных гаджетов на территории учебного заведения? Например, что родители должны подтвердить с помощью документа от оператора, что на телефоне их детей отсутствует передача данных или что они согласны, чтобы их ребенок, приходя в школу, сдавал телефон?
— Если эти правила касаются Wi-Fi или проводной сети школы, то они уже разработаны и отражены в локальных актах школы. Заставить родителей приносить какие-то справки мы не можем: они не обязаны этого делать, даже если школа пропишет это в своих правилах. Такое требование законодательно не обосновано. Такие проблемы возникают довольно часто: когда мы пытаемся действовать в интересах ребенка, но находятся родители, которые считают иначе и говорят, что мы не правы. Правда, не всегда это связано с интернетом.

— С чем еще это было связано?
— Недавно, например, мне пришлось вмешаться в ситуацию с ребенком, которого не пускали в школу без пробы Манту (или хотя бы справки от фтизиатра о том, что он здоров). В силу определенных причин родители отказывались ставить прививку. Однако о том, что ситуация с заболеваемостью туберкулезом сегодня достаточно сложная и мы не имеем права допускать в школу или детский сад ребенка без заключения фтизиатра, родители не подумали. Чаще всего все думают только о своих правах, о том, что они ущемлены, не понимая, что твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.

— То есть вы прогнозируете, что любое ваше действие, связанное с ограничением использования телефонов в школах, тут же вызовет противодействие?
— Не любое, но обязательно вызовет. Будут новые жалобы в надзорные органы. Или к вам же придут — и вы сделаете новость о том, что управление образования ущемляет чьи-то права. Сегодня нет единой позиции по этому вопросу. Вот вы считаете, что нужно ограничивать доступ к интернету, а другие родители скажут, что в управлении образования хотят ограничить ребенку доступ к информации. Главное, что нет никаких нормативных документов, регламентирующих использование личных гаджетов детьми. Как чиновник я должна действовать в нормативном поле, поэтому не могу никому диктовать, как нужно себя вести.

— Учитель может потребовать от учеников хотя бы сдать телефоны? В интересах учебного процесса.
— По закону — нет. Исходя из здравого смысла — да. Ну не может ребенок на уроке играть в игры и одновременно усваивать материал. С другой стороны, в вузах же никто не требует сдавать телефоны. И старшеклассники могут сказать: «Мы ходим на курсы в вуз, и там у нас телефоны никто не отбирает».

— Но в университете учатся совершеннолетние люди.
— В 11-м классе практически всех можно считать совершеннолетними. Сейчас школу кто-то заканчивает в 18 лет, а кто-то даже в 19. Со старшеклассниками вообще очень сложно работать. Как работать с людьми, для которых школьные запреты уже перестают действовать, ведь они совершеннолетние? Тем не менее мы пытаемся что-то делать. Но отобрать телефоны не получится. Можно только предложить сдать добровольно или просто убрать. Большинство учителей именно так и поступают.

— Мне кажется, с детьми договориться проще, чем с родителями.
— Безусловно. Грамотный учитель способен всё организовать, не прибегая к запретам. Либо он построит урок таким образом, чтобы дети могли воспользоваться телефоном в учебных целях (если уж никак без этого нельзя обойтись), либо сделать так, чтобы ребенок убрал его сам. Спокойно, без крика и насилия. Мне кажется, что наши педагоги уже этим овладели. Вопрос в том, чтобы эта норма была урегулирована на законодательном уровне. В ряде западных стран, например, детям в школе запрещено пользоваться телефонами: нельзя — и всё. В каждой школе есть телефон-автомат для экстренных вызовов, он бесплатный. Может, нам по такому же пути пойти? Не знаю. Тут есть как плюсы, так и минусы.

— Что вы считаете главной опасностью для школьника в интернете?
— Общение в социальных сетях с неадекватными личностями, участие в сомнительных группах и пропаганда небезопасных для ребенка вещей.

— То есть это социальные сети? То, что меньше всего поддается контролю со стороны родителей.
— Да. Я считаю, что сегодня ответственность за то, какими ресурсами пользуется ребенок, какой контент он потребляет, лежит на родителях. Точно так же, как раньше, лет 20–30 назад, родители не могли проконтролировать, кому ребенок пишет письма, сегодня родителю очень сложно проконтролировать, что ребенок делает в интернете. Ситуация усугубляется тем, что поток информации возрос в миллионы раз. К сожалению, система образования не успевает отвечать на эти вызовы. Например, сегодня в курсе ОБЖ нет раздела «Информационная безопасность». Поэтому в первую очередь родителям нужно объяснить ребенку правила пользования соцсетями, рассказать об опасностях и рисках, которые за ними стоят.

— Когда в курсе ОБЖ появится раздел «Информационная безопасность»?
— Наверное, очень скоро.

— Вы же понимаете, что сейчас это намного опаснее, чем ядерная угроза и химическая атака. Научить пользоваться соцсетями важнее, чем противогазом.
— Совершенно верно, это значительно опаснее. Поэтому работать нужно прямо сейчас, не дожидаясь нормативных документов, изменения школьных программ и так далее. И, в общем-то, мы это делаем. Грамотные руководители уже проводят родительские собрания, беседы с родителями на эту тему, дают им свои рекомендации. Другой вопрос — слушают нас родители или нет.

— Учитель вообще должен этим заниматься?
— Вообще говоря, не должен. В его должностной инструкции ничего не говорится о том, что он должен объяснять ребенку, как вести себя в социальных сетях. С другой стороны, как мама я понимаю, что нужно что-то делать. Поэтому, разговаривая с классным руководителем, я могу попросить его организовать классный час на тему «Как работать в интернете». Могу внести предложение руководителю школы провести ликбез для детей, которые учатся в среднем звене.

— Разговаривать со старшеклассниками бесполезно?
— Они и так всё знают. Поэтому наша группа — это дети в возрасте от 7 до 12 лет. Они еще только начинают работать в информационном пространстве. В последние годы моей работы директором я практически на каждом родительском собрании старалась поднять тему информационной безопасности, обращалась с просьбой к родителям контролировать контент детей.

— Что нужно знать родителям, чтобы минимизировать угрозу?
— В первую очередь должен быть родительский контроль за использованием трафика. То есть родитель должен иметь возможность посмотреть, на какие ресурсы заходит ребенок. Затем нужно объяснить ребенку правила безопасного поведения в Сети. Точно так же, как мы объясняем, что нельзя разговаривать с незнакомцами на улице, нужно объяснить, что нельзя разговаривать с незнакомцами в Сети. Но самое главное — родителям нужно искать контакт со своим ребенком, чтобы хотя бы иногда содержимое его аккаунта было доступно им. Большинство проблем, вызванных общением в социальных сетях, связаны с тем, что у родителей не было контакта со своими детьми. Ведь все проблемы у детей от того, что родители их не слышат. Я, например, просила своего взрослого сына, чтобы он показывал мне переписку «ВКонтакте».

— Как он отнесся к этому? Это же элемент недоверия.
— Мы доверяем друг другу, поэтому он отнесся к этому спокойно. Я сказала: «Дорогой, я не контролирую тебя ежедневно, не требую твой пароль. Я всего лишь прошу тебя время от времени показать мне твою страницу, чтобы убедиться, что у тебя все нормально». Если ребенок тут же показывает мне свою страничку, значит, ему нечего скрывать. Мой сын так и делал. Он отвечал примерно так: «У меня нет проблем. Может быть, кто-то мне послал сообщение, используя ненормативную лексику, но ты просто закрой на это глаза». Если же ребенок не идет на контакт в этом вопросе, то это повод задуматься. Хотя, конечно, приватное пространство должно быть у каждого, и перегибать палку с родительским контролем не стоит.

— С какого возраста родителям следует перестать пользоваться ключами от личной страницы ребенка в социальных сетях или просить показать его личную переписку?
— Думаю, родители сами должны это почувствовать. Как правило, дети боятся рассказать родителям о своих проблемах, потому что считают, что те их осудят…

— Может, обязать классного руководителя мониторить личные страницы учеников в социальных сетях?
— Обязать классного руководителя делать это очень трудно. Скорее, можно посоветовать школе ввести вопросы информационной безопасности в курс ОБЖ и проводить больше мероприятий на эту тему. Как с детьми, так и с родителями. Думаю, учителя к этому подключатся. Безопасность детей, в том числе информационная, — это самое главное, за что отвечает школа. Поэтому мы постоянно держим на контроле вопросы, связанные с работой детей в Сети. Но сейчас мы видим только верхушку айсберга. Думаю, что есть очень много случаев, о которых мы просто не знаем или дети замалчивают. Это и распространение наркотиков, курительных смесей, спайсов… Это и суицидальные группы. Это и обращения со стороны педофилов… Поэтому я считаю, что данной проблеме сегодня нужно уделять достаточное внимание и со стороны школы, и со стороны родителей, и со стороны общества.

Четвертая серия спецпроекта «Страх и ненависть онлайн» — интервью с профессором факультета психологии МГУ и руководителем горячей линии психологической помощи «Дети онлайн» Галиной Солдатовой — появится завтра на Портале 66.ru.

Вопрос
Должен ли классный руководитель мониторить странички учеников «ВКонтакте»?
  • 16%
  • 11%
  • 30%
  • 41%
  • 2%
Посмотреть результаты
Вернуться к голосованию

Константин Мельницкий; 66.RU; 66.RU; архив 66.ru; скриншоты страниц Vkontakte.ru