26 апреля 2012, 17:00

Следователь: «Пропавшие школьницы все еще находятся в Полевском»

Машу и Юлю не могут найти больше недели... Следователь Дмитрий Ушаков рассказал в интервью Порталу 66.ru, какова вероятность того, что девочки до сих пор живы, а также о том, что, по его мнению, могло стать причиной их внезапного исчезновения.

В Полевском не осталось ни одного столба, на котором не было бы ориентировок на двух школьниц, пропавших вечером 18 апреля. Юлю Стахееву и Машу Угрюмову не могут найти уже восьмой день. В последний раз их видели во дворе домов по адресу Володарского, 95 и 95а. После этого местные жители неоднократно обращались в полицию с заявлением, что встречали девочек в том или ином месте, но ни одно из сообщений пока не подтвердилось.

Тем временем в социальных сетях стали появляться тревожные сообщения о том, что якобы было найдено тело мертвой девочки, побритой налысо. Мол, это и есть одна из «потеряшек». Другой местный житель рассказал, что видел, как полицейский снимал ориентировку со словами: «Все, мы их нашли». Разобраться, что здесь правда, а что вымысел, было нелегко, но мы все-таки попробовали это сделать. Для этого мы отправились в Полевской и встретились с семьями школьниц, волонтерами, а также со старшим следователем Ревдинского межрайонного следственного отдела СУ СКР по Свердловской области, лейтенантом юстиции Дмитрием Ушаковым, который ведет дело о загадочном исчезновении Маши и Юли.

— Пропавших девочек ищут уже больше недели. Волонтеры, полиция, военные… Остались ли в Полевском необследованные места?
— Полевской городской округ — это большое административное образование. Оно включает в себя села, деревни, кладбища, водоемы. Сейчас можно сказать, что городская часть обойдена полностью. Но все еще есть основание полагать, что девочки могут находиться в городе. Людей, не пожелавших пустить в дом сотрудников полиции, очень много. Сотрудники полиции могут попасть в квартиру только с разрешения суда. Для того, чтобы получить его, необходимо иметь веские основания, подозрение, что в квартире совершаются противоправные действия.

— В отдел полиции поступало много сведений от жителей, которые якобы видели девочек то там, то здесь… Что-то из этого подтвердилось?
— Мы допросили около 100 очевидцев. Те, кто ранее утверждал, что видел девочек у магазина на Розы Люксембург, на допросах заявляли, что на самом деле девочек не видели. Сказали об этом только затем, чтобы прославиться. Особенно это касается детей. Им хотелось, чтобы журналисты, которые специально приезжали к нам в город, сняли их и показали по телевизору. Сейчас мы работаем по этой версии, допрашиваем продавцов «Каравая». Все продавцы дружно все отрицают. Хотя ранее на них ссылались журналисты.

Была у нас другая версия, что в Южной части их видели около школы. Всех допросили… Одна девочка, которая рассказала, что видела их, потом от своих слов отказалась. Сказала, что хотела привлечь к себе внимание, чтобы ее по телевизору показали.

…И таких случаев у нас было довольно много. С другой стороны, были и такие очевидцы, которые подтверждали свои слова на допросе. Мы проводили опознание, и они указывали те приметы, которых не было в ориентировках. Так что пока есть основания полагать, что они все еще в городе.

— Вы лично выезжали на место происшествия?
— По нашим данным, эти дети ранее не уходили из дома, поэтому мы предположили, что в отношении них было совершено преступление. В таких случаях на место выезжает следственная оперативная группа в составе следователя, оперуполномоченных, участковых уполномоченных, представителей ПДН и экспертов. Мы были на месте в первые два-три часа, после того как поступил звонок. Осмотрели место происшествия, изъяли некоторые личные вещи девочек для того, чтобы потом провести молекулярно-генетическую экспертизу.

«В первую же ночь опросили родителей. Обошли все дома вот эти на Володарской: 95, 95а, 93. Немедленно оповестили всех таксистов, полицейские патрули. Уголовное дело было возбуждено через 12 часов. К этому времени весь город заполонили листовки, прибыли первые волонтеры».

— Сейчас у вас есть четыре версии того, что могло произойти с девочками. Можете озвучить все?
— На самом деле у нас намного больше версий, но четыре — основные. У нас есть версия, что девочки все еще в городе. Они могут скрываться у своих друзей, знакомых. Не исключено, что их могут подкармливать сердобольные бабушки. То есть у них все в порядке, но они намеренно скрываются. Дети могут отсидеться неделю… Девочки могли с кем-то познакомиться, со своими ровесниками. Ровесники могут долго держать у себя дома своих друзей и знакомых, не спрашивая у родителей. Но со временем эта версия становится у нас все менее активна. Есть еще одна версия, которая сейчас проверяется. Я считаю, что она слабенькая….Не исключено, что они могли выехать самостоятельно за пределы города. Мы допрашиваем водителей автобусов. Все автобусы, которые выезжали из Полевского, проверяются.

— Есть версия и о том, что девочек могли похитить или убить?
— Да, их могут незаконно удерживать, они могли быть похищены. Согласно уголовному кодексу, основные версии — убийство, удерживание. У нас, конечно, были случаи ухода детей, но подобного еще не было. Особенно часто уходят из детдомов. Бывает, что и из семьи: дети уходят и сидят на квартире у друзей, веселятся…Это, как правило, дети постарше, лет 16–17. Бывало, что они просто уходили в запой. Есть у нас неблагополучные дети, но они все равно возвращаются домой. Вся проблема в том, чтобы их найти… Здесь случай другой. Но мы надеемся, что девочки до сих пор живы…

Следователь показывает на карте Полевского место происшествия — это двор между двумя общежитиями по адресу Володарского, 95 и 95а. Из этого двора пропали Маша и Юля.

— В группах, созданных в социальных сетях, посвященных поискам девочек, появлялась информация о том, что якобы не так давно в Полевском было найдено тело убитой девочки, побритой налысо. Якобы это могла быть одна из «потеряшек». Так ли это?
— Я видел эту информацию в группе. Я скажу так: на той неделе я находился в Полевском, и вся информация о трупах, которые имеют телесные повреждения либо хоть какие-то признаки криминала, есть у следователя следственного комитета. На прошлой неделе на все трупы выезжал я. И таких заявлений ко мне не поступало. Такого за последний год в Полевском точно не было… За время поисковых работ было возбуждено два уголовных дела. Когда проводились поквартирные обходы, мы поймали человека, который сейчас обвиняется в убийстве одного человека и нанесении телесных повреждений другому. С момента совершения преступления прошел буквально час, а он уже был задержан. Также нашли женщину с телесными повреждениями. Фактически сейчас совершить преступление и остаться незамеченным просто невозможно.

— Вы сказали, что у вас нет данных о том, что девочки и раньше уходили из дома. Но сотрудники полиции утверждали, что одна из девочек, Юля Стахеева, все-таки пыталась уйти из дома…
— Родители с заявлением о поиске детей не обращались. Возможно, у оперативных сотрудников имеется там какая-то информация. Но я понимаю, о чем вы говорите. Там семья не совсем благополучная, со своими проблемами. Трое детей, скоро появится четвертый. Не исключено, что они могли попадать в поле зрения правоохранительных органов. Могу сказать одно — в разговоре со мной обе мамы отрицают эту информацию.

«Мы пытаемся понять, что они могли думать. Проблема в том, что им по 7–8 лет. Если бы дети были постарше, то было бы проще предположить, что творится у них в головах».

— Вы пока не запрашивали информацию о девочках в полиции?
— Информация уже запрошена. У нас полный сейф характеристик, актов обследования жилища. Характеристика собирается на родителей: здесь есть сведения о судимости, с места работы… Злоупотребляют — не злоупотребляют. Составлен полный психологический портрет. Мы пытаемся понять, что они могли думать. Проблема в том, что им по 7–8 лет. Если бы дети были постарше, то было бы проще предположить, что творится у них в головах.

— То есть вы будете пытаться думать, как они, представлять себя на их месте?
— Иногда я пытаюсь представить, что может думать в такой ситуации восьмилетний ребенок. Помогает еще информация от педагогов: как в школе учились, какие предметы нравились, какие не нравились, умел ли ребенок читать и писать.

— Вам раньше приходилось расследовать подобные дела об уходе детей?
— Таких дел немного, так как обычно дети находятся в ходе доследственной проверки. Здесь две девочки, маленькие, поэтому было возбуждено уголовное дело. На уголовное дело у нас отводится минимальный срок — это два месяца, дальше можно продлевать. Ограничений на продление у нас нет. Здесь смущает тот факт, что, за редким исключением, сотрудники полиции не рапортуют, что видели девочек или похожих на них детей. Сотрудник полиции, думаю, увидев детей, подошел бы и списал паспортные данные.

«Мне одна из мам звонила чуть ли не в истерике. Мол, у меня ребенка мертвым нашли, а вы мне об этом не сообщаете, вы от меня скрываете».

— В поисках активно участвовали волонтеры. Как на ваш взгляд — они, скорее, помогают в поисках или мешают?
— Волонтеры обращаются ко мне, к сотрудникам полиции. Чем больше заинтересованных людей, тем больше шансов найти детей. Но за волонтерами-то все равно сотрудники полиции проходят везде. Бывает, что от волонтеров исходит непроверенная информация. Мне одна из мам звонила чуть ли не в истерике. Мол, у меня ребенка мертвым нашли, а вы мне об этом не сообщаете, вы от меня скрываете. Я пытаюсь выяснить: откуда такая информация? Вы — потерпевшая, вы должны узнавать обо всем первой, как только мы все проверим. Но на деле выходит, что она через третьи руки получает непроверенную информацию и верит ей.

— Будете ли назначать другие экспертизы, помимо генетической?
— Найдем следы пальцев — будет дактилоскопическая экспертиза. Найдем какие-то фрагменты одежды — трассологические экспертизы, также направим на генетические. Практически по каждой изъятой вещи можно провести свою экспертизу. Мы возьмем образец почерка. Если кто-то принесет записку, якобы оставленную девочками, следствие сможет установить ее подлинность.

«Я больше доверяю церкви, и если матери нужна психологическая помощь, то лучше сходить туда. Поисковыми мероприятиями должны заниматься специалисты».

— Родители обратились за помощью к экстрасенсу? Вам не кажется, что это уже лишнее?
— Я больше доверяю церкви, и если матери нужна психологическая помощь, то лучше сходить туда. Поисковыми мероприятиями должны заниматься специалисты. Если человек посмотрит на звезды и укажет место, где находятся дети, я ему не поверю. Если этот человек пойдет по улице и случайно увидит детей, то это уже будет информация. Экстрасенсы — это для тех, кто в это верит. Я лично в это не верю и не доверяю ни экстрасенсам, ни астрологам.

— Какие рекомендации вы можете дать мамам в этой ситуации?
— Лучше, чтобы кто-то находился дома на тот случай, если девочки придут домой. Но я думаю, что сейчас у детей даже дойти до общаги по улице украдкой не получится. Сейчас теплая погода, многие гуляют по улицам. Их заметят.

Фото: Ирина Баженова для 66.ru.

Чтобы получать лучшие материалы дня, недели, месяца, подписывайтесь на наш канал. Здесь мы добавляем смысла каждой новости.