Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Михаил Абсалямов: Дострою ЭКСПО — две недели буду спать

12 июля 2011, 13:38
Гендиректор компании «Русград» в интервью 66.ru рассказал, как ему меньше чем за год удалось на болоте построить выставочник на 50 тыс. кв. м. И как ему заплатят за ЭКСПО.

С Михаилом Абсалямовым мы разговаривали на стройплощадке. Он встретил нас у штаба — так он назвал несколько вагончиков, промаркированых «Русград» (внутри уйма чертежей, тишина, несколько девушек в мини и кондиционер). Все на объекте. По пути в первый павильон г-н Абсалямов пожал руки пятерым мужчинам, каждого он представлял: это наш главный по инженерке, это наш главный по благоустройству, это — по металлоконструкциям и т.п. Каждому он дал короткое задание, каждому он сказал: «Улыбайся!». И каждый улыбнулся.

— Как всегда, тяжело и, как всегда, успеваем. Заметили, несмотря на то, что ситуация кошмарная — у нас осталось два дня, чтобы закончить все работы — все люди на площадке улыбаются.

— Все это напоминает проект петровских времен. Вот государево дело, вы — государев человек: умри, а сделай. Ну, если не сделаешь — голову с плеч.
— (смеется) Не преувеличивайте, желающих зайти на ЭКСПО было много. И я даже напрашивался в этот проект, настойчиво так. Очень хотелось с такими площадями поработать.

— Ну здесь скорее не площади даже интересны, а сроки, и еще, может быть, наценка за срочность. Вы сильно рисковали, обещая сделать выставочник к «Иннопрому»?
— Все свои объекты я сдавал в срок. С самого начала я был уверен, что ЭКСПО получится сделать вовремя. Иначе бы просто не взялся за эту работу. Любой объект можно построить, лишь когда ты понимаешь его суть, назначение. И когда ты проникаешься какой-то идеей, то собираешь единомышленников и понимаешь, что и как сделать. Мне этот объект глубоко симпатичен. Если бы это было не так, то я бы никогда за него не взялся. Вспомните «Кольцово», «Гринвич», «Атриум» — все эти объекты интересны мне, поскольку они уникальны.

С самого начала я был уверен, что ЭКСПО получится сделать вовремя. Иначе бы просто не взялся за эту работу.

— Но цена ошибки была слишком велика. И дело даже не в «Иннопроме», если б ничего не вышло, Екатеринбургу не с чем было бы заявляться на международную выставку ЭКСПО-2020. Для губернатора это чуть ли не самый значимый проект на сегодня.
— Если вы бывали на строительных совещаниях, то могли заметить, что там чаще всего пытаются найти какие-то проблемы, чтоб потом оправдаться за срыв сроков. Мне же не нужны оправдания, и я не ищу виноватых. Тратить на это время глупо и неинтересно. Лучше заняться поиском другой технологии или подрядчика. Я ведь не строю, я руковожу, руками вожу (делает характерный жест). Строит вот он (подзывает стоящего неподалеку человека лет 30-ти в оранжевой рубашке-поло) — познакомьтесь, это г-н Зырянов, технический директор.

На все крики «Мы не успеем, это нереально» он спокойно и нудно начинает объяснять, как и что надо делать. Через час люди понимают и соглашаются, через пару дней они говорят: «Мы так за полгода пол-Екатеринбурга застроим». Узнайте у спецов строительного рынка, какая очередь стоит на подрядчиков ЭКСПО, у них на ближайший год все работы выкуплены.

— Наверняка у вас есть что-то наподобие охранной грамоты: всем надзорным и проверяющим органам оказывать Михаилу Абсалямову необходимое содействие в подготовке строительства Екатеринбург ЭКСПО. Иначе бы вы не успели за 9 месяцев даже выйти на площадку, до сих пор бы разрешительные документы оформляли.
— У меня нет никакой охранной грамоты. Просто нет ни одного равнодушного к проекту, ни со стороны чиновников, ни со стороны надзорных органов — 99% этих людей просто помогают и все. Вообще должны совпасть три вещи. Идея должны быть интересна властьимущим. Во-вторых, она должна быть близка народным массам. И последнее: должна быть интересна мне. Когда все эти моменты совпадают, дело движется. Если хоть одной из трех сторон проект неинтересен, ничего никогда не получится.

Через неделю у меня начнется, пожалуй, самый сложный период в проекте — будем подводить финансовые итоги. Сядем и спокойно разберемся с каждым подрядчиком, что и сколько стоит.

— Наверное, сюда еще следует отнести внешние, объективные условия. Например, такие, как болото, на котором вам пришлось строить этот объект. Как выглядела площадка, когда вы ее увидели впервые? И почему не попытались договориться о ее смене?
— Мы даже не смогли сюда заехать, потому что тут было озеро. Действительно, главная проблема проекта — вода, вода и еще раз вода. Максимальная глубина достигала 28 метров. Мы разрезали его дорогой, как дамбой, и начали постепенно двигаться вглубь, замещая донный ил твердой породой. Сейчас под нами свайное поле, на нем стоит весь выставочник. Откровенно говоря, это довольно нестандартное решение. И мы не сразу его приняли: советовались с финскими и арабскими строителями. Но в итоге остановились на собственной технологии. Иначе проект вырос бы в цене еще процентов на тридцать, а времени бы ушло раза в три больше. При этом все проектные решения, безусловно, прошли согласования с надзорными органами и госэкспертизой.

Понимаете, ЭКСПО — проект не сегодняшнего дня, это проект с прицелом на будущее. Какая-то другая площадка для него не подходит. Там нет поблизости нужной инфраструктуры, аэропорта, железной дороги, хорошей трассы, гостиниц. А это все необходимо, чтобы выставка жила и развивалась.

— Какова финальная цена ЭКСПО?
— (смеется) Понимаю, всех только и интересует, сколько здесь денег зарыто, и еще: когда Абсалямов вернется из Эмиратов. Помните все эти заметки про то, что я спрятался за границей? С первого дня я здесь, на стройке, никуда не убегал и не собираюсь. И через неделю у меня начнется, пожалуй, самый сложный период в проекте — будем подводить финансовые итоги. Сядем и спокойно разберемся с каждым подрядчиком, что и сколько стоит.

— Министр Михаил Максимов сказал, что первая очередь ЭКСПО стоит 5 млрд руб., весь комплекс — 7,5 млрд руб. Все понимают, что цифры эти — приблизительные. А может так получиться, что вам заплатят столько, сколько вы скажете?
— У меня было одно условие входа в проект: аванс на стройку. Мы получили этот аванс — 4,8 млрд руб., — построили. Сейчас спокойно доделываем сметную документацию. За каждую копейку мы должны будем отчитаться. У нас будет куча контролеров, проверяющих. Если мы не докажем свои траты, то получим ровно столько, сколько заказчик посчитает нужным. А мне придется уже подрядчикам в глаза смотреть и объяснять, почему денег столько, а не во-о-о-т столько.

Фотографироваться Михаил Абсалямов не любит: «Ты вот их фотографируй (показывает на подрядчиков). Это они тут круглые сутки, а я только утром прихожу, да вечером ухожу».

— Пять миллиардов за 50 тыс. кв. м, по сути, выставочных ангаров — дороговато, даже при условии отсыпки озера.
— Ангар — это просто железка. Главное и самое дорогое помимо фундамента — инженерные коммуникации. У нас только внутренних сетей — 22 км. Изначально вообще планировалось 30 км, но нам удалось найти технические решения, которые позволили их несколько сократить. Спуститесь в подвал, посмотрите оборудование, которое там установлено. Те инженерные решения, которые заложены сейчас, позволяют масштабировать и модернизировать проект под любую задачу.

— Наверняка были незапланированные, форс-мажорные задачи, которые удорожают строительство?
— Ну да, были. Например, буквально вчера позвонили из правительства и сказали установить системы видеонаблюдения, хотя изначально планировалось сделать это после «Иннопрома». По идее, как можно за два дня реализовать этот проект на таком большом объекте. Мы вечером собрали необходимых специалистов, наутро они вышли на объект, сейчас уже заканчивают.

— Наверняка на этапе проектирования вы смотрели на выставочники, которые уже принимали международную ЭКСПО?
— Мы сами ничего не проектировали — этим занимались подрядчики. Как только мы заключили контракт, они уехали в Штутгарт и Мюнхен изучать их выставочные центры. Благодаря этому смогли учесть те недостатки и проблемы, с которыми столкнулись немецкие выставочники.

— Например?
— Я не хочу говорить о недостатках коллег, пусть даже иностранных. На сегодняшний день мне не за что себя корить. Мне приятно, что мы построили такой объект. Я доволен тем, что уже не вижу отрицательного отношения ни к себе, ни к компании, ни к подрядчикам. Уже не слышу злорадных смешков.

Михаил Абсалямов часто улыбается и смеется. И своих подчиненных призывает к тому же.

— Что для вас стало бы главной оценкой сделанной работы? Какой награды вы ждете?
— Я не знаю... Хочу, чтобы в ЭКСПО прошло несколько выставок, тогда организаторы смогут оценить нашу работу. А вот кстати, недавно приезжали питерские коллеги (хотят построить выставочник на 180 тыс. кв. м) — они только что закончили проектирование и приехали узнать, что мы успели. А мы уже достроили!

— Что вы будете делать, когда сдадите ЭКСПО?
— Ребят, что мы будем делать, когда стройку закончим (обращается к группе «Главных по...»: у них идет оперативка — сели на стульях вкруг и обсуждают какой-то чертеж)? «Спать будем, дня два или неделю»! Вот, понятно — выспимся сперва, потом дальше жить будем.

— А вас зовут строить куда-нибудь за границу?
— Зовут. В тот же Мюнхен, в Восточную Европу... Но я не поеду, неинтересно. Лет 20 назад согласился бы, не раздумывая. А сейчас я здесь, я в городе. У меня есть внучки, две красавицы, дом хороший. Меня здесь уважают, меня здесь любят. Вы же видели, что люди подходят, улыбаются. Ни у кого нет злобных вопросов, косых взглядов. У меня нет охраны.