Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Путин воодушевлен этим». Как уральский завод электроники превратился в поставщика техники для майнеров

«Путин воодушевлен этим». Как уральский завод электроники превратился в поставщика техники для майнеров
Фото: 66.ru с nostars.biz
Новая экономика — это цифровой код. Российские IT-предприниматели уверены: чем раньше Россия начнет готовиться к биткоин-революции, тем богаче будет государство через десяток лет.

Несколько лет назад екатеринбургский холдинг «Микрон» экс-главы регионального отделения «Партии Роста» Бориса Зырянова мог поставлять на всю страну криптотелефоны — устройства, которые обеспечивают шифрование телефонных переговоров. Потенциальных групп интересантов две — чиновники и предприниматели. И тем, и другим, по понятным причинам, важна защита от прослушки.

В начале десятых годов такой продукт казался перспективным: зарубежные аналоги стоили очень дорого (около 2000 долларов), а ценник сотовых с начинкой из микропроцессоров уральского предприятия не превышал 15 000 рублей (это выгоднее даже со скидкой на курс американской валюты в те времена). Оптимизма добавляло «да» Владимира Путина. «Разработка востребована и в гражданской, и в оборонной сфере», — отвечал предпринимателю тогдашний премьер-министр во время прямого включения на презентации проектов Агентства стратегических инициатив.

Но до госзаказа так и не дошло: крупные предприятия просили на пробу партии из полсотни устройств. Подобные объемы екатеринбургская компания обеспечить не могла, а без испытаний заказчики совершать покупку не решались. Сейчас криптотелефон вместе с другой продукцией «Микрона» — платами и чипами — выставлен как экспонат за стеклом в кабинете Бориса Зырянова и напоминает о горьком прошлом.

Флагманский проект АО «Мультиклет» (входит в ГК «Микрон») на момент начала 2018 года — процессор для майнеров. И вот снова Путин поддержал инновацию. О новом увлечении президента во время прошлогоднего Петербургского международного экономического форума рассказал первый зампред правительства Игорь Шувалов. «Президент полностью заболел этим, понимает, что разрыв и значительные темпы роста базируются на цифровой экономике и технологическом лидерстве», — отметил чиновник. По легенде, не последнюю роль в убеждении сыграл лидер «Партии Роста» и бизнес-омбудсмен Борис Титов.

Примерно в этот же временной период компания Russian Mining Center (RMC) интернет-омбудсмена Дмитрия Мариничева и бизнесменов Сергея Бобылева и Бориса Зырянова объявила о создании мультиклеточного процессора повышенной производительности и майнеров нового поколения для добычи криптовалют. Чтобы привлечь финансирование, был запущен ICO. Оборудование предполагалось разместить на майнинговой ферме Мариничева в Москве.

По результатам публичного размещения токенов партнерам удалось собрать вдвое меньше запланированного — 43 млн долларов вместо 100 млн долларов, но даже такая сумма все равно стала рекордной для российского рынка.

Зимой Борис Зырянов оставил пост главы свердловского отделения «Партии Роста» и сосредоточился на микроэлектронике. Мы поговорили с доктором технических наук о том, как отечественный майнер перевернет соотношение сил в неизбежно приближающейся цифровой экономике.

Фото: 66.ru с sverdlovsk.er.ru

— Я знаю, что Путин очень воодушевлен цифровой экономикой, поэтому он и встречался с Виталиком Бутериным (канадско-российский программист, сооснователь проекта Etherium). Идея начала приобретать какой-то контур на государственном уровне…

— Почему главным проектом системной политической партии стала добыча виртуальных денег?

— За последний год очень много людей стали интересоваться криптовалютами, и государство уже не может проигнорировать этот процесс и вынуждено встраиваться в хвост, чтобы поезд окончательно не ушел.

Биткоин продавил рынок, все понимают, что это уникальный шанс получить мировую валюту, у которой нет центра эмиссии. Никто не сможет напечатать триллион рублей и залатать дыру в очередном проблемном банке.

— Понятно, что любому государству не нужна децентрализованная валюта, которую нельзя контролировать. Сейчас даже закон, регулирующий эту сферу, не принят. Что получится, никто не знает. Почему вы решили, что вам дадут этим заниматься?

— Да, государству не выгодно. Но повторюсь: власти вынуждены подстраиваться, а не выдумывать дурацкие запреты. Альтернативы нет. На эту сферу обратили внимание десятки стран. Лидером в новой экономике станет тот, кто быстрее опишет все сценарии и начнет внедрять криптовалюты.

— Во время золотой лихорадки самое выгодное — продавать лопаты и кирки. Вы поэтому готовитесь заранее, чтобы обеспечить всех инструментом?

— Вы про наши майнеры? Да. Думаю, закон получится разумным. Я настроен позитивно. Как сказал классик, идея, овладевшая массами, становится материальной силой.

— По итогам ICO вы планировали привлечь 100 млн долларов, но получилось вдвое меньше. Почему?

— Тут ничего странного нет. Всегда есть люфт между ожиданием и реальностью. В очереди стояли инвесторы из других стран, и у них не всегда получалось состыковаться с требованиями нашей юрисдикции. Резидентам других государств, например США, мы отказывали сразу.

Важно, что все инвестиции останутся здесь. Ресурсы поступают в Россию, производство — здесь, технология — наша.

— Что происходит после ICO?

— Команда разделилась. Мариничев и Бобылев делают майнеры Sunrise, востребованные на ферме прямо сейчас. А мультиклеточный майнер — это перспективная вещь и моя забота. Рассчитываю, что концу года будет готов опытный образец. В разработке мы продвинулись на 30%.

Как будут работать майнинговые фермы?

Новое оборудование компания RMC обменяет на токены инвесторов при соотношении один к одному. Запланировано производство 25 тыс. мультиклет-майнеров — ограниченный тираж.

Далее покупатели будут виртуально объединять свои мощности в закрытые майнинговые пулы — совместные серверы для решения вычислительных задач. Добытые доходы поделятся между участниками пропорционально их вкладу. При этом на процессорном уровне прописано, что комиссия в 20% хешрайта (параметр, который используется для измерения вычислительной мощности криптовалютной сети) уйдет владельцу пула — то есть компании RMC.

— Чем ваш мультиклет-майнер будет отличаться от существующих — китайского Bitmain или американского Bitfury?

— Bitfury поставляют нам ASIC (микросхемы для чипов) для первых майнеров. Они способны выполнять только одну задачу — майнить. И майнить только биткоины. По сравнению с процессорами общего назначения, их эффективность в тысячу раз выше. Но с Intel можно делать много чего другого, у ASIC — нет разветвленной логики. Конкурировать с Bitfury нет никакого смысла, поэтому мы разрабатываем алгоритм с разветвленной логикой.

Фото: Скрин, презентация ICO

Для любой криптовалюты идеальная ситуация, когда в сети участвует каждый человек. Он может выбирать, какую криптовалюту майнить на домашнем компьютере — биткоин, эфир, монеро или любой другой альткоин. Тут для нашего процессора появляется огромный простор для деятельности.

У нас процессор общего назначения, но перед продуктом Intel у нас есть два преимущества. Первое — в десятки раз ниже энергопотребление, что для доходности майнинга ключевой параметр. Второе — выше удельная производительность. Процессор будет работать на новой архитектуре — в отличие от существующих процессоров, в нем вычисления будут идти не последовательно, а параллельно, меньше обращаясь к оперативной памяти. Это и создаст большую скорость.

— Есть расхожее мнение, что биткоин — это финансовая пирамида, основанная на ажиотаже и спекулятивном спросе. Можете объяснить, почему биткоин — это не очередной МММ?

— Как можно сравнивать математическую функцию с пирамидой? Биткоинов строго конечное число, которое рассчитывается по формуле. Больше их никогда не станет. Никаким образом изменить цепочку блоков нельзя.

Хотя теоретически можно, если захватить во всей вычислительной сети больше 50% ресурсов. На практике это невозможно. Даже при использовании суперкомпьютеров.

— У китайцев сейчас, например, 30% мощности.

— Во-первых, это все равно еще далеко до 50%. Во-вторых, они сами понимают, что такая пропорция подрывает доверие к криптовалюте и ограничивают экспансию.

— А как же бешеная волатильность биткоина?

— Нет такого понятия — волатильность биткоина. Есть колебания доллара относительно биткоина. Биткоин — это математическая константа, а финансисты начинают играть: то уронят доллар, то поднимут. Для этого они делают различные вбросы и манипуляции. Например, американцы разрешили торговать фьючерсами биткоина, а корейцы — не разрешили. А китайцы выдумывают закон. И вот пожалуйста. Так что все вопросы ажиотажа — к держателям долларов.

— Что такое криптовалюта через несколько лет? Это способ накопления и сбережения или инструмент инвестирования?

— Я хотел бы, чтобы она стала предметом взаиморасчетов, единой мировой валютой. Сейчас идет очень мало расчетов через биткоин: 90% массы приобретается, чтобы просто подержать, а потом продать.

Надо разрабатывать мобильные приложения для блокчейна. Чем больше таких сервисов, тем легче и быстрее это войдет в повседневную жизнь. Например, в криптокошельке у меня 0,05 биткоина. Чем это отличается от карты, привязанной к банковскому счету?

— Тем, что деньги со счета я могу вывести или обменять на любой товар, а криптовалюта все еще находится в полулегальном положении.

— Криптовалюту тоже можно вывести, но окольными путями — через иностранные биржи. Как только в России с биткоинами будет так же просто, как с кредиткой, нас ждет монетарная революция.

Почему Россия?

В презентации проекта среди главных преимуществ нашей страны как мирового майнингового центра указано два фактора: профицит электрических мощностей и относительно дешевые тарифы на электроэнергию.

Разработчики считают, что в России, где средняя цена 1 киловатта/час электроэнергии стоит от 80 копеек до 1 рубля, майнер будет более привлекательным по доходности. Помимо этого, тепло, вырабатываемое оборудованием, можно использовать для отопления коттеджа или бассейна.

— У нас в плане майнинга есть большое преимущество — холода большую часть года. Мы можем полезно использовать тепло от добычи биткоинов, отапливая, к примеру, теплицы. Попутно какое-нибудь сельскохозяйственное предприятие сможет получить дармовое тепло.

Правда, на большом промышленном предприятии такой способ использовать сложно, поскольку энергозатраты несопоставимые, а тарифы для физических и юридических лиц серьезно отличаются. В идеале можно заменить угольные котлы, которые наносят урон экологии.

Посмотрим, насколько государство грамотно распорядится возможностями. Нужно ведь, чтобы потребление тепла было осмысленным. С утилизацией все должно быть в порядке, не в атмосферу же гнать такие объемы.

— Ваши процессоры ведь можно использовать не только для добычи биткоинов. Что дальше, если проект вдруг провалится?

— Вы правы, мы на майнинге не зацикливаемся. С теми преимуществами архитектуры, которые у нас есть, мы можем собирать суперкомпьютеры с производительностью в тысячи раз выше, чем у нынешних.

— Кто покупатель?

— Да хоть кто! Существует масса ограничений по графике для видеоигр. Просто производительность не тянет. А в промышленности, я считаю, каждый завод должен иметь такой суперкомпьютер, потому что сразу реально наладить 3D-печать. Пока средняя фабрика не внедрила такую технологию, так как не умеет моделировать.

Я сомневаюсь, что с одними майнерами нам удастся выйти на миллиардные обороты, поэтому есть понятная схема: развиваемся, выходим на IPO и в зависимости от денежных сборов начинаем строить заводы по производству домашних суперкомпьютеров.