Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Никакой мистики — чистая металлургия»: как на Урале льют церковные колокола для всей России

25 июля 2017, 09:57
«Никакой мистики — чистая металлургия»: как на Урале льют церковные колокола для всей России
Фото: 66.ru
Три недели времени, несколько тонн медного лома, гипса, песка, воск, свиное сало и классическое металлургическое образование. Как из этого набора ингредиентов отлить качественный колокол — рассказываем в репортаже 66.RU.

Завод «Пятков и Ко» за год отливает более 100 тыс. тонн колоколов. И хотя рекордное количество — свыше 200 тыс. тонн — сделали еще 15 лет назад, в 2002 г., нынешние объемы в несколько раз превосходят количество колоколов, которые за год отливают все заводы Европы.

«Наши колокола висят в звонницах православных церквей в Сербии, Болгарии, Румынии, Америки. Есть они и на святой горе Афон в Греции. О храмах России я уж не говорю — ежегодно более ста церквей из разных регионов России закупают нашу продукцию. Мы отливали колокола для собора Василия Блаженного и Донского монастыря в Москве, а самый большой наш колокол, весом 18 тонн, уехал в Чувашию», — рассказывает директор Николай Пятков, давший заводу свое имя.

Первый свой колокол Николай Пятков, тогда начальник литейного участка на УАЗе, отлил в 1990 г. в компании с коллегой — старшим технологом Модестом Ощуковым. В 1991 г. они зарегистрировали свое предприятие и начали лить колокола на площадях Синарского трубного завода. Собственные производственные помещения появились в 2003 г.

Дело свое Николай Геннадьевич любит и о колоколах готов говорить часами. Собственно, он и провел экскурсию по производству, рассказав обо всех этапах изготовления колокола (а их немало), а заодно — об истории колокола как такового.

Колокол становится колоколом, когда его освящают, до этого он — изделие металлургического производства. «Но никакое благословение не даст колоколу звучание, если технология нарушена. Так что главное в нашем деле — жестко соблюдать технологические процессы. Никакой мистики и старинных рецептов — чистая металлургия», — уверен Николай Пятков.

— Колокола в России всегда любили. Согласно подсчетам статистиков, в нашей стране колоколов было больше, чем в любой другой. В Россию они, как водится, попали с Западной Европы — примерно в XI веке.

Как они появились там — вопрос отдельный. На этот счет есть легенда: епископ Павлин Милостливый из итальянского городка в провинции Кампанья, прогуливаясь ясным летним днем, уснул на лугу. И во сне ему явились ангелы, звонившие в колокольчики — такие же, как синие цветы на том самом лугу. Проснувшись, епископ вернулся в город и заказал мастерам изготовить такие колокольчики, чтобы использовать их звон во время богослужений. С тех пор колокола стали распространяться по Европе, пришли в Византию, а уж оттуда попали к нам. Колокола еще долго назывались «кампан» — как итальянская провиция. И наука о колоколах до сих пор носит название «кампанология».

Фото: 66.ru

Николай Пятков не только производит колокола, но и собирает их: часть старинных колоколов стоит при входе на завод, часть хранится в помещении. «У нас пока нет нормального офиса. Как отстроим его — откроем музей», — делится планами директор «Пятков и Ко».

Первые колокола, появившиеся на Руси, были совсем не такой формы, к которой мы привыкли сейчас. По сути это были перевернутые котлы. Они отливались во всей Европе и в России вплоть до XVII в.

Фото: 66.ru

Если разрезать колокол (это называется профиль), станет понятно, что металл его нижнего края значительно толще, чем сверху. «Даже когда колокол имел форму котла, мастера интуитивно утолщали его книзу, чтобы он не ломался, ведь туда приходит основная ударная сила», — рассказывает Николай Пятков.

В ХVII в. звучанием колокола заинтересовались голландцы. Композитор, учитель музыки Якоб ван Эйк и литейщики братья Хемани стали гармонизировать колокола, добиваясь чистоты звучания с помощью изменения формы. Они выяснили, что разница между поперечными и продольными колебаниями — ровно октава. А юбка, которая по толщине профиля в три раза толще металла сверху, — еще на октаву выше среднего тона. Так в итоге и появился тот колокол, который сейчас привычен для нас.

Впрочем, в Россию эти чисто звучащие колокола так и не пришли. По меркам западной цивилизации, наши колокола не настроены, они от балды. Знаете, кто учил русских лить колокола — западные пушкари! Даже не так: западные пушечные мастера учили наших пушечных мастеров лить пушки, а заодно — колокола.

В итоге у нас родилась такая традиция колокольного звона, которой нет больше нигде в мире. Русская колокольня — ни одного чистого тона, ни одного чистого интервала. Но тем не менее этот звон пробуждает не меньше чувств, чем выверенная гармония.

Фото: 66.ru

Состав колокольного сплава известен уже много веков: 80% — медь, 20% — олово. Но вот загвоздка: при одном и том же химическом составе медь может звучать, а может — нет. «Все дело в литейных тонкостях, — с улыбкой замечает Николай Пятков. — Способность металла петь зависит от его структуры, зерна. А вот как получить зерно — вопрос технологий. Мы свой вариант нашли».

В 1930–1931 гг. все наши колокольные традиции пустили по морю: советская власть активно боролась с религией. Церкви взрывали, а колокола — не пропадать же металлу — собрали и вывезли в Америку. ХХ век для колокольного литья мы по большому счету потеряли.

Фото: Анастасия Фортуна, 66.ru, а также предоставлены ПАО «Ростелеком»