Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Организатор фуд-феста об оккупации городских пространств: «Без платы за вход вас окружат бомжи и цыгане»

1 августа 2017, 10:00
интервью
Организатор фуд-феста об оккупации городских пространств: «Без платы за вход вас окружат бомжи и цыгане»
Фото: Ярослав Кидалов, Geometria.ru, архив 66.ru
По словам организатора одного из самых масштабных фестивалей еды в городе «Гастроном» Екатерины Жиделевой, теоретически они могли бы собирать деньги с участников, а не с гостей. Вот только у этих участников — ни шиша, потому что в основном это стартапы, которые раньше продавали свою продукцию через социальные сети.

В эту субботу, 5 августа в городе в четвертый раз пройдет фестиваль еды «Гастроном». Из-за него будет частично закрыт свободный доступ в парк Павлика Морозова. В последний раз похожая ситуация обернулась для организаторов подобного фестиваля скандалом: горожане были возмущены, что вход в парк оказался платным.

Организатор фестиваля «Гастроном» Екатерина Жиделева рассказала 66.RU, не боится ли она, что жители города поднимут бунт против их фуд-феста, на что уходят деньги с продажи входных билетов и зачем такие мероприятия вообще нужны городу.

Фото: Константин Мельницкий, 66.ru

— Думаю, ты знаешь о негодовании горожан по поводу фестиваля «О, да! Еда!» в парке у стадиона «Динамо». Не боитесь, что и до вас долетят отголоски этой ненависти?
— В истории конфликта с «О, да! Еда!» я на стороне организаторов фестиваля. Ситуация там была примерна та же, что сейчас происходит у меня с диетой: врач мне прописал меню, и я пошла в магазин покупать продукты. И если обычно я спокойно проходила мимо кондитерских изделий, то вчера у меня были такие муки! Увидела вафельный торт и так его захотела, что аж скулы свело. Вот и людям запретили свободно два дня ходить на «Динамо» — и всем сразу стало туда надо.

Свой первый фестиваль «О, да! Еда!», кстати, его организаторы проводили на Плотинке с открытым входом. Толерантность, конечно, наше все, но цыгане с детьми и бездомные, которые попрошайничают, когда вы едите, — накладывают определенный отпечаток. Да и ценник для тех, кто гуляет по Плотинке, может оказаться дорогим. Почему, например, бургер стоит 250 рублей, что за дела? И очень много было много таких вопросов у тех, кто шел не на фестиваль, а просто проходил мимо. Когда участник стоит весь из себя, приготовил блюдо паназиатской кухни, запихнул в него фиалки, а к нему подходят прогуливающиеся и начинают: «Э-э-э, а чё такая цена-то? Фиалка? А попробовать можно? А бесплатно?»

— То есть платный вход и перекрытие парка нужны для того, чтобы отсечь ненужный контингент?
— Мы перекрываем меньше половины парка — часть с Белинского, но с Луначарского парк открыт. Если бабушка тут живет и хочет гулять с ребенком, то пусть заходит — за вход ничего не возьмут.

Что касается денег, начну с очевидных вещей. Делать фестиваль — очень дорого. Аренда домика, звуковой аппаратуры, тут копейка, там копейка — и вот уже раздувшаяся сумма. С участников нам ее никогда не собрать, потому что они просто не готовы много платить. Мы, может, и хотели бы с каждого взять по 50 тыс. руб. за участие, но не можем. В реальности суммы за участие в десять раз меньше.

Мы, конечно, ищем спонсоров, но это тоже не всегда просто и у них тоже нет миллионных бюджетов. К нам не приходит РМК и не говорит: «Творите добро, ребята, мы покроем все ваши расходы, только поставьте кучу наших логотипов».

Поэтому вопрос о платном входе — всегда проблема. И я понимаю, что никому платить за вход не хочется, но как организатор знаю: иначе мы не сможем проводить фестиваль вообще — нам просто не хватит денег.

Никто из организаторов фестивалей не покупает себе Porsche Cayenne и квартиры. Очень часто проекты, наоборот, минусовые и с подрядчиками приходится расплачиваться из своего кармана.

— Тогда зачем этим вообще заниматься?
— Для нас это какая-то отдушина, мы тратим нереальное количество сил, энергии, ругаемся, но это такой драйв! Очень часто в том же Facebook пишут: этого в Екатеринбурге нет, того нет, а вот в Москве... Легко сидеть на диване и рассуждать, но как нам кажется, если тебе чего-то не хватает — возьми и сделай!

Мы делаем проекты исходя из уровня собственных потребностей. Это вообще на всей нашей истории прослеживается. Мы «Дефицит» открывали, потому что нам не хватало классных подарков. Потом нам показалось, что классно было бы друзей на улицу вытащить, отдохнуть. А тогда по-другому летом, кроме как выехать на природу с пивом и шашлыком, тоже отдыхать-то особо не умели. Мы сделали ярмарку, за ней — «Гастроном».

Если говорить о том, зачем этим занимается агентство, в которое мы входим, — это просто имидж. Когда мы начинали, не были нацелены на клиентов. Мы не собирались кому-то делать афиши, мероприятия, еще что-то. Но сейчас люди смотрят на наши проекты и просят организовать что-то для них.

— С вами понятно, а городу это зачем?
— Начнем с того, что такие мероприятия развивают малый бизнес. Даже очень малый. Когда кризис бомбанул, людей посокращали, и они стали думать, что же им делать. Кто-то хорошо булочки делает, кто-то макаруны — вот и начали готовить и через Instagram свою продукцию продавать. У кого-то лучше пошло, у кого-то хуже, но они все равно пробовали и на месте не стояли. Это какой-никакой доход, особенно когда ты вынужден извиваться как уж на сковороде и думать, на что жить.

Кроме того, такие фестивали реально развивают городскую культуру. Сейчас люди все меньше ходят в ресторан как на праздник, в вечернем платье и с макияжем. Мы пытаемся показать людям, что посидеть, поесть с друзьями и поболтать можно не только на кухне. Поверьте, у многих горожан до сих пор нет кругозора в плане еды и их любимое блюдо — борщ с хлебом.

По своему опыту мы видим, что людям интересно приходить на «Гастроном», чтобы посмотреть и попробовать что-то новенькое. В городе каждую неделю открывается по ресторану, и побывать во всех — нереально, хоть и хочется. И вот вы собрались в одно из заведений, приходите туда — и понимаете: ни еда вам тут не нравится, ни цены не устраивают. А приходя на такой фестиваль, вы можете без стыда почитать меню, понять, что это вам не по карману, и просто уйти. Или, наоборот, взять какое-то заведение себе на карандаш как обязательное к посещению.

— Кого все-таки больше на ваших фестивалях: опытных и матёрых или начинающих?
— На первый фестиваль нам было сложно находить участников, потому что многие были просто не готовы. С прошлого года начался бум стартапов, хотя в этом году их число чуть уменьшилось. Я объясняю это тем, что, во-первых, лето подводит и многие поэтому боятся участвовать. Во-вторых, история стартапа — выстрелило либо нет. Часть из тех, кто принимал участие в прошлом году, закрылись, потому что одно дело — постоять на фестивале, другое — работать дальше. По моим наблюдениям, закрываются однотипные предложения. Помните, сколько пару лет назад было макарунных в городе? Все хотели и делали макаруны. И где они сейчас? То же самое сегодня происходит с бургерами.

— Если у вас остается последнее место для участников, кого вы поставите: молодой и неопытный стартап или титанов ресторанного бизнеса?
— На самом деле правила нам диктует парк и его дорожки. Мы не можем расставлять фуд-корты на газонах, как бы нам этого ни хотелось.

А что касается того, кому мы отдадим последнее место, тут все просто. Ресторанам нужны большие кухни. Мы их не можем поставить в маленькие конструкции — им будет тесно, они будут недовольны. А стартап можно поставить практически в любой угол, потому что у них не такая сложная технологическая линейка.

— Если говорить о «Гастрономе», то сейчас, как я понимаю, таких проектов в городе два, и оба — ваши. Второй — фуд-корт в универмаге «Большой». Зачем он нужен, тем более одноименный?
— Площадку в универмаге мы назвали «Платформа стартапов Гастроном». Конечно, мы понимаем, что некоторые могут запутаться. Хотя с другой стороны мы фестиваль еды «Гастроном» в городе делали первыми, и сейчас и так это слово то тут, то там наши конкуренты используют.

Суть проекта — дать возможность развиться стартапам. Многие молодые и амбициозные участники выставляются по фестивалям, а весь остальной год им работать негде, потому что нет своего помещения. Мы им даем на три месяца место, где они могут попробовать побыть хоть и маленьким, но кафе. Они стоят без аренды, платят комиссию со своих продаж. Для них созданы тепличные условия: им дают помещение, уже оборудованное всем необходимым. Они должны просто делать вкусно, классно и без каких-то нарушений, а мы им взамен даем время на понимание того, надо ли им этим заниматься дальше.

— Уже есть очередь из желающих сменить ту пятерку участников, которые работают сейчас?
— Есть список людей, но я не уверена, что это можно назвать очередью. Думаю, что со временем все пойдет и покатится, как и с другими нашими проектами: другие ребята увидят, что есть такое место, и начнут активно стучаться к нам в двери.

— Вы говорили, что делаете проекты исходя из уровня собственных потребностей. Чего еще, по вашему мнению, не хватает Екатеринбургу?
— Недавно я поняла, что городу не хватает большого детского фестиваля. Это праздник, где ребенок должен быть в центре внимания. Не так, как на всех мероприятиях, где для них сделаны небольшие загончики.

Недавно на одном мероприятии мы выступали перед детьми, давали им задание разработать фестиваль, и они предложили создать такую площадку, где уже для родителей будут загоны по интересам: безалкогольный бар, плейстейшн для пап, бьюти-пространство для мам, а для самих детей — вся остальная площадка — с Лунтиками, смешариками и прочими детскими радостями.