Азия: инструкция по выживанию. Четвертая серия автопробега по Шелковому пути

Ош: базар, Сулайман-гора

Утром на кухне в отеле мы познакомились сразу с двумя интересными людьми. Первая — немка Клаудиа — уникальная особа: уже больше года она путешествует по миру в одиночку на неприметном черном велосипеде. Проехала всю Европу, затем через Украину, Россию, Грузию, Турцию, Иран, Туркмению, Узбекистан и Таджикистан приехала в Ош. Хотела проехать по Памирскому тракту, но из-за плохой погоды с полпути вернулась. Планирует всё-таки двинуть дальше в Таджикистан, а потом в Китай и Монголию. Потрясающая женщина!

Второй наш новый знакомый — бельгиец Оливье — настоящий бэкпекер. Путешествует на поездах, маршрутках и автостопом, в путешествиях пишет статьи, тем и живет, как я понял. Очень хочет посетить Россию, но (что для меня стало открытием) наша виза дорогая, и ее сложно получить даже европейцам. В общем, в Оше сходятся пути разных странных и интересных людей со всего мира.

Ош — город небольшой, хотя и второй по величине в Киргизии, и по сути достопримечательностей в нем две: базар и гора Сулайман-тоо.

Начали с базара. Это один из старейших рынков, почти с двухтысячелетней историей — Ош был крупнейшим торговым городом на Великом шелковом пути. Но, честно скажу, большого впечатления рынок не произвел. Во время столкновений киргизов и узбеков в 2010 г. большая часть древних построек ошского базара была разрушена, и сейчас он ютится в каких-то невнятных времянках. Ассортимент — как, наверное, и везде на восточных базарах: вещи, продукты, куча специй и видов риса, немного сувениров и национального колорита. В общем, я не фанат торговых центров, по мне — так они все одинаковые.

Да, важный момент: в Киргизии почти все сносно говорят по-русски. Хуже, чем в Казахстане, но проблема с непониманием у нас возникла только высоко в горах, когда мы остановились перекусить в ашхане (ашхана — примерно то же самое, что чайхана, столовая, кафе). Так что не волнуйтесь, русский здесь знают. Молодежь — похуже, но худо-бедно изъясниться получится везде.

Купив на рынке пару сувениров, мы двинулись на Сулайман-гору, она же Сулайман-тоо. По преданию, здесь когда-то жил зороастрийский пророк Заратуштра — до завоевания арабами основной религией в Средней Азии был зороастризм. Затем гора стала культовым местом для мусульман, которые связывают ее со своим пророком Сулайманом и Бабуром, основателем династии Великих Моголов. Поэтому теперь на горе есть музей, две мечети, и ее активно посещают паломники.

К главной мечети на вершине горы ведет широкая лестница, так что забраться туда очень легко. По пути проходишь мимо священных пещерок и камней, излечивающих от разных болезней. Еще можно скатиться с особой каменной горки, помогающей при бесплодии. Сверху открывается отличный вид на город и окрестности. Также на горе есть несколько пещер, в которых сохранились древние петроглифы — рисунки на стенах, сделанные древними ошцами. Плата за вход символическая — 50 сомов, кажется.

Спустившись с горы, мы оказались на авторынке. Я в шутку предложил Косте запомнить, где он находится. Наверное, не стоило так шутить… На рынке мы забрели в ашхану, где из еды были только манты, зато очень гостеприимный и разговорчивый хозяин Бахтияр, узбек по национальности. По его словам, он долго жил и работал в России, в Подмосковье, затем его, как и многих других, выслали из страны — меры безопасности в преддверии чемпионата по футболу.

Вот, а ведь мы с вами живем и не знаем, какие страсти кипят вокруг. Вообще почти все мужчины, с кем мы общались и в Киргизии, и затем в Узбекистане, ранее работали в России. Потом по разным причинам они вернулись на родину, но собираются уехать снова при первой же возможности. Логика простая: зарплаты в России хоть и небольшие, но все равно лучше, чем дома. Кроме того, тратить деньги в России им, кроме еды и жилья, больше не на что — поэтому получается скопить приличные суммы. Собственно, отсюда и знание русского.

Бахтияр предложил поехать к нему в гости и остаться ночевать, но мы вежливо отказались — нас ждали в гости в другом месте. Как выяснилось буквально накануне, в Оше живет бывшая однокурсница моей мамы, которая, узнав, что мы приезжаем, настояла на встрече. Мавлюда и ее муж Умар оказались очень милыми и радушными. У них мы узнали, что такое настоящее узбекское гостеприимство! Вкуснейший плов, салаты, закуски, десерты — из-за стола мы не вставали часа три! Надо ли говорить, что в этом чудесном доме мы и заночевали. Мавлюда, кстати, работает в Ошском университете, преподает русскую литературу — оказывается, есть и такое в Киргизии.

Естественно, есть сканер, как в аэропорту, через который прогнали наш багаж. Далее началась проверка машины. Говорят, в некоторых случаях даже заставляют снимать колеса. С нами обошлось без этого, но возникло впечатление, что пограничникам нечем заняться и они таким образом скрашивают свой унылый досуг. Они внимательно осмотрели вообще ВСЕ наши вещи: белье, спальные мешки, продукты, ящик с инструментами, очень внимательно изучили ассортимент лекарств.

К слову, по-русски они читать не умели, поэтому название каждого лекарства мы зачитывали вслух. На прощание пограничник выпросил у нас в подарок купленную еще на Балхаше сушеную воблу и отпустил с миром.

Да, при въезде на узбекскую часть границы машина проезжает через глубокую лужу. Это называется «санобработка», в кассу за нее оплачивается рублей 50 на наши деньги. Было опасение, что к Косте прицепятся за его большую бороду, так как одна из причин закрытия страны — боязнь мусульманских террористов, но нет, вопросов не возникло. Видимо, борода Кости внушает доверие.

Сказать честно, Узбекистан сначала как-то не очень вдохновил. Это реально полузакрытая и не сказать что богатая страна. Там огромные пошлины на ввоз иностранных автомобилей, поэтому все передвигаются на одинаковых Daewoo и Chevrolet преимущественно белого цвета — их делают в Узбекистане.

Когда мы въехали, шел дождь и вообще было как-то серо и противно: Узбекистан показался смесью Северной Кореи и потемкинской деревни. Северная Корея — потому что одинаковые машины, плохая дорога и невзрачные домики по обочинам. А потемкинская деревня — потому что, въехав в Андижан, мы увидели широкие проспекты, вдоль них ряды нарядных 3–4-этажных новостроек, за которыми вторым рядом прячутся какие-то развалины. Но ничего, на следующий день вышло солнце, мы попривыкли, и первое впечатление развеялось.

Основная дорога из Оша по Ферганской долине идет через город Андижан, далее от него можно уехать либо на север в промышленный Наманган, либо на юг, в древние Маргилан и Фергану. В Андижане останавливаться мы не стали — из машины он показался ничем не привлекательным городом. Мы планировали посмотреть Фергану и Маргилан, но поломка машины и долгий переход границы сбили наши планы: уже темнело, поэтому мы поехали напрямую в Коканд, который находится в западной части долины, уже ближе к таджикской границе.

Близость к границам и непростые отношения с Киргизией заставляют узбекскую полицию проявлять повышенную бдительность: на дороге много постов, на каждом из которых нас тормозили, проверяли паспорта и записывали в специальную книгу. Но только в Ферганской долине — затем нас практически не останавливали.

Про гаишников: до поездки, начитавшись интернета и наслушавшись очевидцев, мы были готовы к тому, что останавливать и вымогать взятки у нас будут на каждом шагу. Видимо, раньше так и было. Но затем мудрый узбекский президент сократил и пересажал наиболее злостных коррупционеров. Поэтому теперь по дорогам Узбекистана можно передвигаться без опасений и потерь: за 8 дней нас останавливали только на постах для регистрации и один раз справедливо поймали за превышение скорости. Жить в Узбекистане мне не хотелось бы, но некоторые преимущества у его авторитарного режима все же имеются. Казахстану точно есть чему поучиться в этом плане.

В Коканд мы приехали уже около 22:00 и попытались найти гостиницу. Booking не показал нам ни одного варианта, поэтому искали мы ее наугад, с помощью доводящего, как известно, до Киева языка. В двух отелях нам отказали в заселении: как выяснилось, иностранцев в Узбекистане могут селить к себе только лицензированные гостиницы. Они же платят государству налог — по 2 доллара в сутки за каждого заселенного иностранца.

Более того, иностранец может жить в стране только в официальном отеле, где ему дают бумажку с регистрацией. Все бумажки надо аккуратно собирать и предъявлять при выезде из страны. В интернете пишут, что на самом деле регистрация вроде как не обязательна, если находишься в городе менее трех суток, но проверять это мы не стали. То есть просто снять квартиру или комнату или пожить у знакомых в Узбекистане проблематично. А официальные гостиницы достаточно дорогие по сравнению с соседними Казахстаном и Киргизией, например.

В Коканде мы в этом убедились: в одном отеле нам зарядили за номер 60 долларов и согласились сделать скидку в пять. В другой гостинице с нас сначала запросили 55 долларов, но цену удалось сбить до 30, в противном случае он бы вообще пустовал, время близилось к полуночи. Как говорили сами узбеки, именно в Коканде почему-то самые дорогие отели. Обидно, что при этом нелицензированные гостиницы стоили в пересчете на наши деньги жалкие 100–200 руб. за номер. Не знаю уж, правда, что там были бы за условия…

Сутками позже, в Ташкенте, мы узнали еще один интересный момент: с 1 января 2017 г. «в целях поддержки туриндустрии» гостиницы с иностранцев берут деньги исключительно в свободно конвертируемой валюте, то бишь в долларах либо евро. Ранее, если отель заявлял стоимость номера в долларах, можно было рассчитаться в узбекской валюте — сумах, по официальному курсу, который в два с лишним раза отличается от неофициального. Сейчас эта лазейка исчезла — извольте платить в баксах. Как быть в гипотетической ситуации отсутствия наличной валюты, нам ни в одном отеле сказать не смогли.

В чужой монастырь со своим уставом… и так далее. Но нам было несколько неприятно подобное отношение к иностранцам — как к людям второго сорта, что ли, с которых можно при случае поиметь по максимуму — и все в рамках закона. То есть с одной стороны, конечно, узбекскую туриндустрию приток валюты поддерживает; с другой — возможно, в глазах тех же туристов у страны формируется некий негативный имидж. Думаю, еще год-два расставят все на свои места.

Про алкоголь. И в Казахстане, и в Киргизии он продается свободно в любое время суток. В Казахстане, правда, покупать его ночью не доводилось, но говорят, что продается. И там, и там делают коньяк. Ранее я понятия не имел о существовании киргизского коньяка, например. А он есть, и вполне съедобный. Не «Хеннесси», конечно, и не Грузия, но по соотношению цены и качества — очень даже. То есть за 300–400 руб. можно купить бутылку приличного напитка, а не мерзкого пойла а-ля «Белый аист» или «Командирский». Есть и более дешевые виды, но… не стоит! Принципы продажи алкоголя в Узбекистане я так и не понял. В Ташкенте он есть, в Самарканде и Бухаре я не видел даже пива, кроме как в одном специализированном магазине, в Хиве в первом же супермаркете был весь набор — от пива до абсента. В общем, надо будет — разберетесь. Пиво в любом случае вам продадут в любой лавке, незаметно достав его из потайного холодильника.

День 12. Коканд — Ташкент, пробег 250 км

День Победы встретил нас в Коканде ясной и очень теплой, позже ставшей даже жаркой, погодой — 25–27 градусов тепла. «А в Екатеринбурге +5!» — злорадно подумали мы и пошли исследовать город.

Коканд был основан примерно в X веке н.э. и располагался на Великом шелковом пути. Потом в XIII веке он был разрушен монголами и настоящий ренессанс пережил уже в XVIII веке, став столицей сильного Кокандского ханства. Собственно, все сохранившиеся тут красоты, дворцы, мечети и медресе были выстроены в XVIII–XIX вв., более древние постройки не уцелели. Одна из главных достопримечательностей Коканда — дворец Худояр-хана, он же Урда, возведенный в 1871 г.

Туда мы и направились утром, благо находится дворец в пяти минутах ходьбы от нашего отеля под названием «Хан». Увидев Урду, сразу понимаешь, что очутился в Узбекистане: об этом прямо кричат характерные арки и форма башен, сине-бирюзовые кафельные узоры на стенах и куполах, резные деревянные столбы. Дворец действительно очень красив — как снаружи, так и внутри. Вход во дворец платный, 5000 узбекских сумов — это 40 руб. нашими деньгами. Нам сумами выдали сдачу за санобработку машины на границе; а как мы меняли валюту, расскажу чуть позже.

Сейчас во дворце краеведческий музей, очень интересный — там история Коканда, одежда, оружие, мебель, инструменты разных эпох. Музей хорошо передает ощущение древней истории Узбекистана. Окажетесь в Коканде — непременно сходите!

Рядом с дворцом расположен кусочек старого одноэтажного Коканда — так называемые махалли. Махалля — это узбекский квартал, по сути — небольшая община и одновременно целая система отношений внутри узбекского общества. Обычно все жители махалли знают друг друга, жизнь в махалле подчинена определенным писаным и неписаным правилам; более того, в каждом квартале самоуправление, общая казна, а у ее жильцов есть определенные обязанности по отношению друг к другу. И если узбек говорит своему гостю: « Ты в моей махалле », — это значит, что гостю не нужно ни о чем беспокоиться — он получит здесь и кров, и ужин, и самый теплый прием. А со стороны — обычная узенькая улица с непримечательными домами за заборами.

Было уже далеко за полдень, когда мы выехали в Ташкент. От Коканда до него порядка 250 км, мы рассчитывали доехать часа за четыре. Собственно, так и получилось.

Карта сказала, что ехать снова придется через горы, и мы несколько напряглись. Но горы оказались не очень страшные — почти без серпантинов, высота не более полутора километров — в общем, ерунда по сравнению с «дорогой смерти» Бишкек — Ош.

Неподалеку от Коканда, до перевала, проезжаешь мимо хлебного рынка. Обязательно заскочите — там несколько рядов, где продают только лепешки. Это настоящие произведения искусства: тонкие и толстые, все в узорах, и, само собой, невероятно вкусные. Можно съесть, а можно высушить и привезти домой как сувенир. Стоят 2000–3000 сумов за штуку. Рынок работает круглосуточно.

В столицу Узбекистана мы добрались без приключений еще засветло. Пожалуй, это был единственный наш такой быстрый дневной переезд, за исключением пути Кокшетау — Астана.

Немного поплутали в самом Ташкенте: забронировали хостел, но так и не нашли нужный номер дома. На телефон в этом хостеле также никто не ответил. Как выяснилось чуть позже, и хорошо — по описаниям, это совсем сарай, на шесть кроватей и без интернета. Названия не помню, но находится он на улице Aviasozlar. Не выбирайте его.

Нашли другой гостевой дом, куда и приехали. Это одно из самых недорогих и в то же время приличных мест в Ташкенте — называется Topchan. За комнату с удобствами в коридоре, но с включенным завтраком, мы отдали 26 долларов. Опять же — дорого для Азии, но выбора особо не было. Отельчик интересный: стены расписаны в какой-то сюрреалистичной тематике, из посетителей в основном иностранцы, приезжих из России в Узбекистане немного и они там как-то теряются. Много европейцев и вездесущих китайцев. Персонал говорит и на русском, и на английском.

Сам по себе Ташкент — один из самых древних городов Великого шелкового пути. Археологи ведут его историю аж с II века до н.э. В 1966 г. большая часть Ташкента была разрушена землетрясением, и на 90% современный город состоит из советских и постсоветских новостроек. Это один из крупнейших городов бывшего СССР, в нем живет около 3 млн человек. Однако эти размеры не очень ощутимы: и вечером, и днем мы проезжали по городу довольно быстро, без особых пробок — видимо, Ташкент довольно компактен.

Нам порекомендовали съездить на площадь Независимости, она же Мустакиллик, и погулять в том районе. Туда мы и направились. Гулять там вечером не очень интересно: парки, памятники и совсем немного работающих магазинов и баров-ресторанов. По совету шатающейся молодежи мы заглянули в несколько заведений — бар для своих Bar Duck, FM bar, затем проехали на такси в заведение Elvis. Ничего особенно не зацепило — народу в преддверии рабочего дня немного, музыка неинтересная и в целом скучновато. Затем нам посоветовали съездить в клуб Like. Уже хотелось спать, но мы же в столице — надо выполнить программу-максимум!

Клуб где-то на окраине, ехали мы туда по пустым улицам минут 20 за 10000 сумов. Такси в Узбекистане дешевое, у нас такая поездка стоила бы рублей 300. В клубе было живенько — городская молодежь праздновала День Победы. Много красивых восточных девочек, совсем не в восточных платьях, пьяных (и не очень) юношей, бармены в солдатской форме. Умилило традиционное уже исполнение «Кукушки» всем персоналом заведения. При этом народ искренне считает, что авторство песни принадлежит Земфире ¹ . Еще раз убедился: уж что-что, а ночные заведения и молодежь примерно одинаковы во всем мире, на всех континентах — что на Ибице или в Амстердаме, что в Ташкенте или на Гоа. И это хорошо — значит, мы все близки друг другу и вполне можем понять окружающих. Пусть и на каком-то сначала примитивном уровне.