Раздел Общество
8 июня 2013, 09:00

Леонид Гришин: Врачи не хотят в Гари, поэтому на их места едут гастарбайтеры

Леонид Гришин: Врачи не хотят в Гари, поэтому на их места едут гастарбайтеры
Фото: Ирина Кузнецова, 66.ru
Руководитель правозащитной организации «Уральский дом» рассказал, почему трудовые мигранты зовут в Екатеринбург своих детей и жен, но не хотят искать общий язык с местным населением.

Ни скинхеды, ни обязательные экзамены, дающие право на работу, не могут заставить некогда оседлые народы бросить кочевой образ жизни. Они упорно продолжают курсировать между родиной и Россией, тем более что спрос явно есть. Большая часть работников строек — выходцы из стран СНГ. В этом году безликую и бесправную армию под названием «трудовые мигранты» в Свердловской области собираются пополнить 48 тысяч работников. Всего, по официальным данным, в области трудятся более 200 тысяч мигрантов. В этой ситуации общественники и вузы пошли им навстречу и организовали курсы по бесплатному обучению русскому. Учить язык за свой счет мигранты не хотят — нет стимула, говорят в университетах. Большим спросом, правда, пока не пользуются и бесплатные занятия.

Получается, что мигранты перевозят в Свердловскую область свои семьи, но говорить по-русски и налаживать социальные связи с местными не хотят. Им вполне хватает общения с коллегами по стройке. Почему — мы спросили у руководителя общественной организации «Уральский дом». Леонид Гришин несколько лет занимается помощью гастарбайтерам и переселенцам. За это время он помог переехать в Свердловскую область десяткам граждан Казахстана и Киргизии и научился понимать, что ими движет.

«Люди видят в мигрантах только грязных чернорабочих на стройках, живущих в подвалах зверьков. Но среди них очень много приезжает интеллигенции».

— Вы за ассимиляцию или за то, чтобы мигранты отработали в Екатеринбурге и вернулись домой?
— Тем, кто приезжает, чтобы остаться здесь, нужно помочь адаптироваться. Для нормальной жизни им нужно больше чем минимальный запас языка, права и истории России. Нельзя перекладывать ответственность только на мигрантов. Мы ходим с ними в одни магазины, ездим в одном транспорте, поэтому процесс интеграции должен быть двусторонним. О том, сколько работы они за нас делают, мы почему-то всегда забываем. В этом процессе должны участвовать не только работодатели и мигранты, государство должно помогать.

— Многие из тех, кто приезжал на время, решают остаться. Заводят здесь семьи, детей.
— Сначала человек приезжает поработать на один год, гастарбайтером, и я знаю таких людей, которые уже 7–8 лет работают… Что нам, территории мало? Меня это не напрягает, потому что я сам выходец из Средней Азии. Я жил вместе с мигрантами многие годы. Я никогда не испытывал к ним ксенофобии. Это нормальные, такие же люди. Когда человек с тобой общается на нормальном, понятном языке, он же не вызывает раздражения.

— Сегодня в России много опасностей для мигрантов. Почему их не пугают ни скинхеды, ни возможность попасть в рабство?
— Им кушать хочется. Экономики в этих странах настолько слабы, что работы там нет. Если у них семья 5–6 человек, дети каждый день спрашивают кушать, то ты задумываешься, как их накормить. Людей выталкивает из родной страны нищета. Если бы у них были рабочие места, они бы к нам таким потоком не ехали. Люди видят в мигрантах только грязных чернорабочих на стройках, живущих в подвалах зверьков. Но среди них очень много приезжает интеллигенции.

«Только по нашей линии более 120 врачей из Киргизии, Таджикистана приехали работать в Свердловскую область. Они ехали в глубинку — в Гари, в Ачитский район».

— Мигранты часто рассказывают вам о нападениях?
— Нападения, наверно, есть, но в большей степени разборки у них бывают между собой. Преступления русских они не выносят на всеобщее обсуждение.

— Почему?
— Ну, они боятся. Мигранты никогда не пойдут жаловаться в полицию. Когда в наш центр комплексной поддержки приезжают мигранты, мы всегда говорим: сюда ходить нельзя, вот по этой дороге нельзя. Нельзя ходить в магазин в тапочках и в национальной одежде. Мимо полиции тоже ходить нежелательно.

— То есть вы учите мигрантов бояться полицейских?
— Потому что могут проверить документы. В зависимости от состояния документов могут наложить штраф. Когда человек въезжает и получает регистрацию, первые семь дней он находится на легальном положении. Он должен зарегистрироваться. В этот период любой полицейский может задать ему какой-то вопрос. Так как мигрант особо не знает законодательства, его могут привлечь незаконно…

— У вас были такие случаи?
— С грабежами обращались. Был случай в 2010 году, у меня до сих пор переписка с прокуратурой на столе лежит. На железнодорожном вокзале в Екатеринбурге полицейские ограбили гражданина Киргизии, татарина по национальности, из города Малисая, Кыргызстан. Он ехал из Набережных Челнов к брату, в город Заречный. Вышел из поезда. Полицейские увидели, что чернявый пацан. Завели его — там будка стояла ППС на вокзале, где автобусная площадка, и ограбили. Отняли телефон, деньги. Когда он начал возмущаться — еще и ударили. Отняли билет на Бишкек, который у него уже был куплен, изорвали, выбросили. Ну, всячески его унижали. Он тогда обращался к уполномоченному по правам человека, писал. В первую очередь обратился к нам. Потом в прокуратуру.

— Удалось доказать их виновность?
— Было долгое разбирательство, искали этих людей, но так и не нашли. Никто не ответил за это.

«Когда в наш центр приезжают мигранты, мы им говорим: сюда ходить нельзя, вот по этой дороге нельзя. Мимо полиции тоже нежелательно».

— Вас не пугает, что мигрантов в медицине становится все больше?
— В области у нас много врачей-иностранцев из Киргизии, Таджикистана. Только по нашей линии более 120 врачей приехало работать в Свердловскую область. Они ехали в глубинку. Работают в Серове, в Гарях, в основном это районные больницы.

— Это связано с нежеланием наших врачей работать в глубинке?
— Да. Нехватка врачей заставляет искать эти кадры. Молодежь ведь туда не едет работать, в Таборы, в Байкалово или в Тугулым, а лечить-то людей надо, они там живут. Мигранты нисколько не хуже наших кадров. Единственное — что у них другой разрез глаз. Раздражение у нас в основном вызывают люди, подметающие на улицах в желтых, красных майках. Но когда это специалист — какая разница, француз он, киргиз или таджик? Особенно если он говорит с тобой на одном языке.

— Скоро медицинскую помощь нам будут оказывать иностранцы?
— Их будет становиться с каждым годом все больше, если государство не найдет стимулов отправить молодежь в сельские районы. У нас есть прекрасные врачи общей практики, работают в Ачитском районе. Представьте: военный медик, служил в пограничных войсках, принимал участие в бакинских событиях, подполковник медицинской службы, сейчас руководит одной из врачебных практик в Ачитском районе. Киргиз. Он говорит: «Я второй по значимости в районе после главы района». Их, азиатский, подход к старикам очень отличается от нашего. У них есть уважение к старшим, заложенное воспитанием. Поэтому местное население им довольно, и он доволен: живет спокойно, зарабатывает, его семье дали дом. Не в Екатеринбурге нужно спрашивать, что люди думают о мигрантах, а в глубинке, где они работают, где они приносят огромную пользу.

— Но в Екатеринбурге они тоже работают.
— Кто-то уже получил гражданство российское и стал российским гражданином, кто-то работает в статусе гастарбайтера. Если ты пришел к врачу и он тебе помог, не важно, какой он национальности. Если вот не помогло — тогда он становится крайним, потому что он киргиз или таджик.

«Есть целая система, как не пустить мигранта работать легально. Мы сами сначала их загоняем в нелегалы, а потом говорим: они же нелегалы!»

— Откуда берутся нелегалы?
— К нам заезжают все легально, это мы их делаем нелегалами.

— Как?
— Чтобы получить разрешение на работу в сфере обслуживания, нужно сдать тест на знание русского языка. Предположим, не сдал. Тогда возникает проблема — нет допуска на работу. Есть целая система, как не пустить мигранта работать легально. Мы сами сначала их загоняем в нелегалы, а потом говорим: они же нелегалы! Наша задача — дать им возможность работать и собрать с них налоги. Если они будут платить подоходный налог, тогда мы не будем говорить, что они занимают наши места в больницах. Чем он тогда в этом случае отличается от нас? Ничем.

— Вы предлагаете снять эти ограничения?
— Нужно отменить квоты на привлечение иностранной рабочей силы, прекратить этот бред по поводу того, что они занимают наши рабочие места. Эта ситуация нагнетается искусственно. Ничего они не занимают! Рынок определяет — кто нужен, а кто нет.

Фото автора