«Ребята должны знать, что регион в них вкладывается». Как на Урале сложились пазлы для большой науки

Это пятое из шести интервью в рамках проекта «Сильные. Молодые. Уральцы». В нем мы рассказываем о новом поколении уральцев, каждый из которых уже добился значимых результатов на федеральном и мировом уровне, но сознательно связывает свое будущее с родным краем.

За списком регалий Дениса Рогожникова — человек, который связывает свое будущее с Уралом. В интервью 66.RU он рассказал, как на самом деле устроена жизнь ученого, почему молодежь все реже выбирает инженерные специальности и какие системные изменения нужны, чтобы регион удерживал тех, кто создает его будущее.

Изнанка работы

— Ты руководишь молодежной лабораторией, которая занимается переработкой металлургических отходов. Но в чем суть вашей работы простыми словами?

— Мы работаем с промышленными отходами металлургических и обогатительных производств. В них, с одной стороны, небольшое содержание цветных металлов, а с другой — токсичные компоненты вроде мышьяка, которые загрязняют окружающую среду. Мы разрабатываем технологии, которые позволяют одновременно извлекать из этого сырья ценные элементы и обезвреживать яды. Параллельно я преподаю и руковожу аспирантами, четверо из которых уже защитили диссертации.

— Был ли в твоей карьере конкретный момент, когда ты окончательно понял, что наука — это всерьез и надолго?

— Этот путь был тернистым. В 2009 году стипендия аспиранта была ниже студенческой. Друзья уже начали зарабатывать, а я продолжал учиться. Меня удержала системная поддержка отца и фигура моего научного руководителя, профессора Станислава Карелова. Именно после защиты кандидатской, когда я осознал, что могу сам организовывать исследования и вести за собой группу, пришло четкое понимание: это мое дело.

— На твоем счету внушительный список грантов, премий и научных регалий. А как выглядит изнанка этого успеха? Что происходит в лаборатории в обычный рабочий день?

— Много организационных задач: согласования, закупки реактивов, ремонт оборудования и помещений. Команда растет, и мы уже переросли формат обычной лаборатории, поэтому сейчас работаем над созданием полноценного научного центра. В штате около двадцати человек, в основном студенты и начинающие исследователи, а также уже состоявшиеся молодые ученые. На чистую науку лично у меня остается меньше времени, но зато вижу общую картину более целостной.

Сама исследовательская часть похожа на детектив. Предприятие привозит сложный промышленный остаток, с которым не знает, что делать. Мы изучаем его состав, подбираем реагенты, иногда докупаем специальное оборудование и собираем установки, чтобы найти способ извлечь металл и обезвредить вредные примеси. Конечная цель — дать заводу готовую, работающую технологию, которая превратит экологическую проблему в ценный ресурс.

— При этом в обществе до сих пор жив стереотип об ученом как о фанатике, который работает только за идею и не думает о деньгах. Тебе приходится это опровергать?

— Раньше приходилось часто. Ученый — обычный человек с семьей и финансовыми целями. За последние пятнадцать лет ситуация кардинально изменилась: выросла не только сумма доступных грантов, но и сама инфраструктура поддержки. Появились реальные возможности совмещать фундаментальные исследования с прикладными задачами, получать достойное вознаграждение и при этом заниматься любимым делом, не жертвуя качеством жизни.

— Что на практике дает тебе статус «молодой ученый»?

— Прежде всего, это ранняя самостоятельность. После защиты кандидатской диссертации заведующий кафедрой Станислав Набойченко, прославленный ректор УГТУ-УПИ, доверил мне организацию всей научной работы на кафедре. Именно этот опыт управления процессами и людьми научил меня руководить собственной группой. Сегодня начинающим исследователям стартовать проще: инструментов и ресурсов для этого стало гораздо больше, чем полтора десятилетия назад.

Локальная идентичность

— Существует миф: чтобы достичь высокого уровня, нужно уезжать в столицы или за границу. Ты добиваешься успеха здесь. Почему?

— На Урале уже собран идеальный пазл. У нас сильная научная школа, заложенная основателем кафедры Василием Смирновым и развитая такими учеными, как Иван Худяков и Станислав Набойченко. Но главное — это сочетание науки, образования и производства.

— Можешь привести конкретные примеры, как именно работает это сочетание?

— Конечно. Металлургия не существует сама по себе. Ей нужны геология для поиска сырья, машиностроение для создания оборудования, энергетика для обеспечения процессов, цифровизация для управления. Наши выпускники занимают ключевые позиции на предприятиях вроде УГМК. Мы в университете знаем, какие задачи стоят перед заводом, а завод понимает, какие кадры и разработки мы готовим. Это дает основу для совместных проектов.

— А что тебе, как руководителю, приходится преодолевать в этой среде?

— Приходится доказывать, что инженерная профессия — это осознанный и престижный выбор, а не вариант, куда идут, если не получилось поступить на другие факультеты.

— Ты сейчас работаешь с новым поколением студентов и аспирантов. Что у них получается лучше, чем у тебя в их возрасте?

— Они моментально осваивают новые инструменты. Цифровизация, нейросети, работа с большими данными — молодежь внедряет это в исследования с невероятной скоростью. Нам, представителям более старшего поколения, есть чему у них поучиться.

— А чего им не хватает?

— Возможно, умения вовремя остановиться и проанализировать сделанное. Они генерируют идеи с огромной скоростью: давай проверим это, а потом вот это. Им не всегда хватает навыка сделать паузу, систематизировать полученные результаты, осмыслить их и только потом двигаться дальше. Этому приходится учить специально.

Системный запрос

— Представь, что у тебя есть пять минут на совещании у людей, принимающих решения о развитии региона. Что бы ты предложил сделать в первую очередь для поддержки молодежи?

— Выстроить понятную систему подготовки кадров, начиная со школы. Отдельные профильные классы от предприятий — это хорошо, но нужна программа на уровне правительства области. Она должна последовательно связывать школьное образование, университет и реальную работу на производстве. И второй момент: нельзя фокусировать инфраструктурные инвестиции только на Екатеринбурге. В малых промышленных городах нужно развивать социальную среду, чтобы специалисты хотели там жить и работать.

— Согласен ли ты с тезисом «Россия сильна Уралом»? В чем проявляется эта сила сегодня и чего не хватает, чтобы крупные промышленные и технологические достижения стали нормой, а не редким исключением?

— Наша сила — в промышленном потенциале и минерально-сырьевой базе. Но чтобы такие достижения стали нормой, не хватает системности. Металлургия должна развиваться в связке с геологией, машиностроением, энергетикой и обогатительными переделами. Все эти элементы должны работать как единый механизм.

— Что нужно сделать прямо сейчас, чтобы талантливым ребятам на Урале было проще стартовать в науке и инженерии?

— Во-первых, расширять региональные программы грантовой поддержки, создавая отдельные направления именно для молодежных исследований. Ребята должны знать, что регион в них вкладывается. Во-вторых, необходимо менять отношение к инженерным профессиям. Нужны совместные усилия государства, вузов и бизнеса, чтобы вернуть этим специальностям престиж, обеспечить достойные зарплаты и социальные условия. Только тогда талантливый выпускник будет сознательно выбирать путь металлурга или инженера.

— Ты упоминал, что команда растет и вы планируете создание научного центра. Чем он будет принципиально отличаться от нынешней лаборатории?

— Масштабом и возможностями. Сейчас финансирование по отдельным грантам ограничивает штат: в небольших проектах может участвовать всего несколько человек. Научный центр позволит расширить команду и, что самое важное, перейти к опытно-конструкторским работам. Сегодня мы создаем технологии в лабораторных условиях. Центр даст возможность тестировать разработки на укрупненных установках, приближенных к реальному промышленному масштабу. Это необходимо для безопасного и эффективного внедрения наших решений на металлургических заводах.