«За такое кино предложат посидеть и подумать лет 10». Почему в России еще долго не будет хороших хорроров

Хорроры, которые годами воспринимали как недорогое жанровое кино, не претендующее на кассу грандиозных блокбастеров, летом 2026 года заставили себя уважать. Сразу два фильма, снятых молодыми режиссерами, — «Обсессия» и «Закулисье реальности» — при скромных для Голливуда бюджетах в 1 и 10 млн долларов соответственно стали хитами проката и золотой жилой для своих создателей.

В России пугающие своего зрителя фильмы тоже близки к пику популярности. Но заметных хотя бы на национальном уровне отечественных картин в этом жанре по-прежнему не появляется.

Почему люди готовы платить за то, чтобы их пугали? Как хорроры стали универсальным жанром для всех? Почему в России нет и еще долго не будет хороших фильмов ужасов? Об этом корреспондент 66.RU Дарья Александрович поговорила с хоррор-фаном, журналистом, автором YouTube-канала Not Scary Иваном Некрасовым.

«Ты что, сумасшедший?»

— Вы помните первый фильм ужасов, с которого началась ваша любовь к этому жанру?

— Это было еще в раннем детстве. Не уверен, пошел я уже тогда в школу или нет, но брат показал мне «Хостел 2». Фильм достаточно кровавый, жестокий, но он зачем-то решил дать мне его посмотреть. Этот ужастик меня сильно впечатлил, и я загорелся идеей посмотреть что-нибудь похожее. Пошел к родителям. Они мне сказали: «Ты что, сумасшедший? Тебе такое еще нельзя. Сиди, смотри мультики». Но я тайком пытался найти диски и так или иначе смотреть.

Если говорить про хоррор, который меня сильно впечатлил, это довольно старый японский фильм «Проклятие», который снял Такаси Симидзу. Он мрачный, у него нет привычных скримеров, но, тем не менее, он очень сильно погружает в эту жуткую, безнадежную атмосферу.

— То есть родителей вы так и не послушали?

— Понятно, родители хотят, чтобы дети занимались чем-то более полезным, продуктивным, но кто их спрашивает? (Смеется.) Я просто занимался своими вещами — и все. Потом, когда уже появился свободный доступ в интернет и свой ноутбук, я каждую ночь открывал топ-100 фильмов ужасов и смотрел. Пока другие увлекались аниме или фанатели по каким-нибудь другим фильмам про человеков-пауков, я занимался вот этим.

— Не мешало это увлечение в общении со сверстниками?

— Нет, мне кажется, в подростковом возрасте все так или иначе повернуты на своих темах. Это не какое-нибудь церковное хоровое пение, за которое могли избить старшеклассники. (Смеется.) Довольно стильная, модная, молодежная тема.

— Какой фильм вы считаете переоцененным или, наоборот, недооцененным?

— Проблема в том, что фильмы ужасов достаточно разные. Вот «Джон Уик» — общепризнанный всеми хороший боевик. Почему? Потому что там суровый Киану Ривз красиво стреляет в людей. И все динамично, весело. С фильмами ужасов сложнее. Если мы зайдем на тот же «Кинопоиск», то увидим: как оценивают приключения, комедии — предельно понятно, из оценок можно сделать объективный вывод, хороша картина или нет. С фильмами ужасов такого почти не бывает.

Но, на мой взгляд, переоценен фильм «Хэллоуин», который преподносят как один из главных слэшеров. Мне кажется, до этого выходили более знаковые вещи. Та же «Техасская резня бензопилой» или «Черное Рождество». Хотя «Рождество»  довольно неспешный фильм, но он намного больше повлиял на жанр, чем «Хэллоуин», который ничего нового не привнес.

— Какие фильмы испугали даже такого любителя и ценителя, как вы? Может быть, есть не хоррор, а обычный художественный фильм, который напугал вас сильнее ужастиков?

— Наверное, все еще пугает то же самое японское «Проклятие». Американская адаптация тоже в целом неплохая. Я помню, как в школе сходил на «Астрал», потом боялся ночью перевернуться на другой бок.

Все равно, когда смотришь фильмы ужасов постоянно, нет такого ощущения, что тебе прям страшно. Думаешь: «Обсессия» действительно снята хорошо, но она не то чтобы пугает». Я не буду трястись после нее, когда приду домой. Поэтому фильмов ужасов именно в таком плане, кроме тех, которые произвели на меня очень сильное впечатление в детстве, сейчас назвать не смогу.

Возможно, поэтому, кстати, многие говорят, что фильмы ужасов сейчас скатились. Потому что в детстве, когда они посмотрели на маленьком экранчике «Кошмар на улице Вязов», а потом шли есть мамины котлеты, настолько сильно испугались, что это впечатление осталось на всю жизнь. И понятно, что они вряд ли переживут эти же эмоции сейчас каким-либо образом на большом экране.

— Согласны ли вы, что просмотр ужасов — возможность безопасно прожить свои страхи?

— Смотря что вы хотите получить от этого фильма и какие у вас страхи, потому что ужастиков огромное количество. Одно дело, когда вы смотрите true crime или подобные фильмы про маньяков, — у вас могут быть реальные такие опасения. А другое — когда вы смотрите про какую-то космическую неведомую штуку, которая залезает вам во все отверстия. Ну, такое вряд ли произойдет в реальной жизни. Поэтому маловероятно, что это ваши настоящие страхи.

Это может быть как аттракцион, чтобы вас на эмоциональных качелях покачали. Так же, как смотрят фильмы Marvel, «Трансформеров» или «Пиратов Карибского моря». Это может быть авторский фильм ужасов и вы будете сидеть, разбираться или плакать в конце и никогда не знать, чего от него ожидать.

Например, новая французская волна, где Жюлия Дюкурно показывает свои переживания через женщину, которая не может остановиться есть сырое мясо животных.

Это довольно широкое направление жанров, поэтому я бы не сводил его к тому, что мы просто переживаем свои страхи в этом плане. Это просто еще одна огромная сфера кино.

— Но все же, мне кажется, это не только про эмоциональные качели.

— А зачем люди смотрят мелодраму? Наверное, чтобы поплакать, попереживать за героиню, которую сначала отвергают, но в итоге они там в конце целуются, и ты думаешь: «Как хорошо».

Фильмы ужасов в этом плане, как мне кажется, намного шире.  Это чуть больше, чем просто сходить за какой-то одной конкретной эмоцией. Там можно пережить и романтическую линию героини, и просто шок-жестокость, и какой-то абсолютный траур после просмотра «Мучениц».

Это огромная вариация фильмов, и их, мне кажется, не получится свести к одному — сходить попугаться. Тут довольно большой спектр эмоций.

— Но в основном выходишь с хорроров все равно с тяжелым ощущением. И зачем получать эти эмоции, их и так в нашей жизни достаточно

— Если возвращаться и пытаться прийти к тому, что люди смотрят фильмы, чтобы безопасно пережить свои страхи, то окей, может быть, некоторые фильмы действительно так работают. То есть мы приходим, сидим в кинотеатре, боимся призраков. Заходим домой, призраков нет, и мы такие: «Как хорошо». Это тоже своего рода аттракцион.

— Как за последние 10 лет изменился портрет типичного любителя хоррора?

— Откуда я знаю, как он выглядит? Я могу на себя в зеркало посмотреть — у меня борода побольше стала.

— Я не про внешность.

— Мы опять приходим к тому, что это жанр про всех и для всех. Есть подростковые фильмы ужасов, на которые приходят попугаться, есть серьезные, которые показывают на Каннском фестивале и критики их обсуждают. Их уже школьники не будут смотреть.

Есть хорроры, на которые вы сходите на свидание с кем-нибудь пообжиматься. Количество людей, которым может понравиться фильм, довольно огромное, поэтому какого-то конкретного образа человека, с удовольствием смотрящего ужастики, мне кажется, нет.

— Хорошо, а сам жанр как изменился за те же 10 лет?

— У нас в прошлом десятилетии возникло направление elevated horror. Заработала студия А24, которая начала говорить, что фильмы ужасов — это не про попугаться, а что-то посерьезнее. Появились режиссеры: Ари Астер со своей «Реинкарнацией», Джордан Пил с фильмом «Прочь», который исследовал тему проблем черных. Появился Роберт Эггерс, который снял «Ведьму», а потом «Маяк». Он тоже показывал довольно странные и нетипичные фильмы ужасов.

Сейчас у нас как будто бы идет новое направление в связи с тем, что приходят молодые режиссеры. Например, «Закулисье реальности» Кейна Парсонса. Но это не первый случай, когда ютуберы приходят поснимать. До этого был Карри Баркер с «Обсессией», Марк Фишбах с фильмом «Железное легкое». Приходит новая кровь, которая показывает, что можно снимать по-своему и за свои деньги.

После «Закулисья реальности» можно будет выделить следующее направление — экранизацию крипипасты, жутких историй из интернета.

— Кстати, почему режиссеры внезапно стали брать за основную фабулу истории полузабытые крипипасты в интернете?

— Крипипасты — жанр, который появился вместе с интернетом. Одна из самых ранних — Тед Кейвер, ползающий по пещерам и заползший куда-то не туда, — появилась еще в 2000 году. И с тех пор крипипасты пытались экранизировать так или иначе, но Кейвера экранизировали — полный провал, «Слендермен» тоже максимально провалился.

Просто тут впервые сошлись звезды: появилось поколение ютуберов, которые умеют снимать фильмы. Режиссер «Закулисья реальности» — видеоблогер, режиссер короткометражных фильмов и художник визуальных эффектов.  Он шарит за эту тему и поэтому снял так, как должно быть. По этой причине, может, сейчас у этого направления будет второе дыхание.

— Не замечали ли вы зависимости роста популярности хорроров от событий, которые происходят в мире?

— Тут надо брать конкретные хорроры и смотреть, как они, в принципе, деконструируют реальность, к чему отсылают. Потому что фильмы ужасов так или иначе ссылаются то на культуру, то на какие-то книги, то на ту же крипипасту, то на события, которые происходят сейчас.

Можно уйти в историю и вспомнить, что немецкий экспрессионизм заложил основы для становления хорроров. А он появился на фоне того, что люди осознали ужасы Первой мировой войны и с тех пор начали как-то осмыслять их в своих фильмах.

Тот же «Носферату» Фридриха Мурнау, который привозит корабль, полный мышей, в город, живший до этого мирной жизнью. После этого в фильме появляются кадры, где люди просто носят гробы. Те, кто сидел тогда и смотрел этот фильм, точно считывали, что это отсылка и следствие Первой мировой.

В 2024 году, когда в Европе тоже происходили достаточно яркие события, снова выходит «Носферату», но уже Роберта Эггерса. Поэтому да, таких фильмов достаточно много и такая зависимость тоже есть.

— Если бы сейчас снимали хоррор про 2026 год, какой был бы его главный страх?

— Можно пофантазировать на тему того, какие бы могли сейчас выходить фильмы, условно, в той же России. Например, взять огненного змея — прообраз для Змея Горыныча. В этом сюжете восточнославянского фольклора все сводится к тому, что к женщинам, потерявшим своих мужей, приходил демон в образе их мужа, жил с ними, и у них было все хорошо, но при этом он их высасывал — они заболевали, сходили с ума и даже умирали.

Можно предположить, что сейчас кто-нибудь снимет фильм о женщине, которая потеряла мужа, сидит и грустит несколько лет. И вдруг внезапно он объявляется. Ей сказали, что он умер, а он пришел. При этом она чувствует: что-то не то. Он ночами как-то странно смотрит в стену...

Такие темы моментально считываются массовой аудиторией и могут отлично срезонировать. Но проблема в том, что сейчас не то время, чтобы снимать такие фильмы. Возможно, когда-нибудь в будущем.

— Как вообще обстоят дела с отечественной школой хоррора в России? Развивается ли она? Что мешает в России снимать качественные хорроры и почему?

— На целую лекцию можно потратить время, чтобы объяснить, почему все так плохо. Но если попытаться быстро, мне кажется, что у России в целом изначально были все предпосылки для того, чтобы делать хорошие хорроры. Более того, у нас для этого отличная фольклорная база.

— Детские сказки те еще хорроры, да.

— Да, если прочитать [собирателя русского фольклора, Александра] Афанасьева, там волосы на всех местах встанут от того, что происходит. В классической литературе у того же Достоевского, Андреева довольно много жуткого. Когда развивался кинематограф, у нас были примеры фильмов, которые были похожи на хоррор. Например, адаптация «Пиковой дамы» Пушкина. И там, в принципе, были те же самые приемы, что и в зарождающемся кинематографе на Западе.

А потом случился Советский Союз, когда государство национализировало кинематограф и режиссеры стали снимать фильмы, которые нужны были им сейчас. Тогда в политику Ленина, Сталина и других вождей не входило то, чтобы пугать людей всякими страшными бабками. Все-таки у нас про другое было.

— «Вий», получается, был исключением?

— Это единственный пример, когда дали возможность экранизировать какой-то готовую популярную повесть. И он настолько всем запомнился, что сейчас до сих пор вспоминают, что был такой жуткий фильм в СССР.

В России 1990-х годов случилась другая проблема. Небольшой кризис фильмов ужасов на Западе отлично совпал с нашим кризисом кинопроизводства. Мне кажется, что в первую очередь мы хотели заработать денег и снять так, как снимают на Западе. При этом не понимая, что там фильмы ужасов не просто появились сейчас: они существовали уже столетия и все время отсылались сами на себя.

Поэтому российские фильмы ужасов не отсылали к нашей действительности, реальности. Если бы они отталкивались от нашей культуры, от наших социальных проблем...

Был российский фильм «Сестры», который рассказывал про домашнее насилие. Не сказать, что какой-то страшный или сильно выдающийся, но в целом неплохой. Неплохие фильмы были в Якутии, например «Иччи». Но массово такого не было.

— И не будет?

— Пока, скорее всего, не будет. Потому что обстановка, опять-таки, не располагает к тому, чтобы снимать страшные фильмы. Учитывая, что у нас снимают [с проката, — прим.ред.] картину про Бориса Рыжего — непонятно за что, или экранизацию «Мы» Замятина — понятно за что.

Сейчас прийти с идеей: «А давайте-ка снимем прекрасный фильм, как какой-нибудь человек приходит издалека и всех крошит», — вам скажут: «Вы с ума сошли? Посидите 10 лет, подумайте над своим поведением и больше такого не предлагайте».

Поэтому пока вообще сложно говорить, что будет с фильмами ужасов в России, да и, в принципе, с той же хоррор-литературой. Когда обстановка будет получше, а она однажды будет, возможно, у нас тоже получится сделать свою хоррор-школу. Главное, чтобы режиссеры были с горящими глазами и им никто не мешал.

— Какие мифы или стереотипы о фильмах ужасов вы хотели бы развенчать?

— А какие мифы о хоррорах есть?

— Давайте спросим «Алису».

— «Алиса» не соврет, да.

— Может и соврет, но мифов сейчас накидает. Вот первый: хоррор пугает только скримерами.

— Это неправда, потому что те же elevated horror сняты буквально без единого скримера. Вообще скримеры появились только в 1942 году в «Людя-кошках», а до этого жанр еще 50 лет существовал и как-то людей пугал.

— Второй стереотип, говорит нам «Алиса»: хорроры вредны и делают людей тревожными.

— Ну, я тревожный. Но не факт, что это из-за хоррора. (Смеется.) Но тут, опять же, человека с неустойчивой психикой фильмы ужасов могут впечатлить настолько, что у него появятся какие-то проблемы. Насколько я помню, у нас в школе даже учился такой, который в детстве посмотрел какой-то ужастик, и потом ему было очень страшно смотреть на маски.

Окей, какая-то травма может присутствовать. Но тем не менее я бы не переживал так, будучи родителем, что с ребенком станет что-то не так. Я смотрю их с шести лет, и я нормальный, наверное. Справки нет.

— И еще одно. Хоррор — это низкокультурный жанр.

— Если человек не хочет смотреть ужастики, если ему кажется, что они низкокачественные, низкопробные, то какой смысл приходить к нему и говорить: «Нет, ну ты посмотри, какие там авторы: Ларс фон Триер, Даррен Аронофски, Жюлия Дюкурно».

Но, в принципе, как будто бы нет такого произведения искусства, которое нужно в себя запихивать. Ну, не посмотришь ты фильм ужасов. И ладно. Смотри другие фильмы, получай удовольствие.

— Согласна. Но все же напоследок: как бы мог выглядеть топ-5 хорроров для тех, кто не любит хорроры? Я, вот, например, их не люблю, но хочу приобщиться к жанру, нормально с ним познакомиться. Что посмотреть?

— Вот и поговорили (Смеется). Зачем себя насиловать фильмами ужасов против своей воли? Но, в принципе, тут нужно исходить из того, чего человек хочет. То есть, если вы хотите посмотреть авторское кино, можете открыть список фильмов студии А24 и идти по нему. Можете посмотреть «Реинкарнацию» Ари Астера или «Солнцестояние».

Многие спорят, хоррор это или нет, но это определенно хоррор. И, возможно, он подойдет тем, кто боится темных сцен, потому что их там практически нет.

Можете посмотреть французские фильмы Жюлии Дюкурно «Сырое» и «Титан». В первую очередь это психологическая драма, а не фильм ужасов, но тем не менее и хоррор тоже. Также в список можно добавить недавно вышедшую «Чуму» про детей в лагере. Из аниме можно посоветовать «Первородный грех Такопи», который выходил в прошлом году.

Но, повторюсь, мне кажется, что вы не должны ставить себе цель смотреть фильмы ужасов, если вам они не нравятся.