Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Я ловлю крабов у берегов Норвегии и зарабатываю миллионы. История трудового мигранта Рената Бесолова

20 января 2022, 14:17
Я ловлю крабов у берегов Норвегии и зарабатываю миллионы. История трудового мигранта Рената Бесолова
Фото: предоставлено 66.RU героем публикации
В 2015 году 27-летний Ренат Бесолов из Кишинева круто поменял свою жизнь и устроился моряком на норвежское краболовное судно. Ренат не скрывает, что сделал это из-за денег: минимальная ставка в месяц тут составляет 600 тысяч рублей, и это без бонусов за улов. В интервью 66.RU краболов рассказал, как оказался в профессии, за что ему платят такие деньги, почему он не работает в России и как русскоязычные люди образуют коммуны в Норвегии.

После окончания школы я сразу же начал работать. Поскольку не получал высшего образования, то трудился где придется: раздавал листовки, продавал елки на Новый год, работал в строительстве и доставке еды, в офисе и на кухне. Я всегда хотел заработать как можно больше, поэтому брал любую работу, часто совмещал дневную и ночную смены. Порой получал по тысяче рублей в день, но бывало и по тысяче долларов в месяц. На жизнь всегда хватало.

Все изменилось, когда в 2015 году я узнал о 18-летнем мальчишке-моряке, который за полгода на рыболовном судне в Норвегии заработал более 2 миллионов рублей. В тот момент я подумал: почему бы не попробовать? Таких денег я бы не смог получить на всех своих предыдущих работах, даже если бы трудился круглосуточно.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Узнал, какие документы нужны для работы на промысловом судне в Норвегии, и отправился в учебно-тренировочный центр в Ростов-на-Дону, чтобы пройти базовые курсы. Несколько недель учился быть моряком, проходил тренировки, затем сдал итоговые экзамены и получил сертификаты для работы в море. Когда подготовил все документы, отправил резюме в норвежскую компанию, которая владеет краболовным судном. Спустя неделю мне ответили и пригласили на работу. Я никогда до этого не ходил в море, тем более не занимался краболовством, ни разу не был в Норвегии.

Как устроено краболовство

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Краболовные суда выходят в море на 4-5 недель. Путь от берега до промысла занимает 36 часов. Работаем вахтовым методом: 6 через 6 или 12 через 12 часов. По истечении 4-5 недель суда отходят на сушу, чтобы выгрузить выловленное и заправиться топливом. После возвращаются обратно. Рабочий сезон длится примерно полгода.

Главный на судне — капитан. От него приказы спускаются старшему механику, начальнику палубы и начальнику фабрики. Они организовывают своих подчиненных. Стармех задействует второго механика, начальник палубы — матросов, а начальник завода — свой персонал.
Последние три года я работаю тралмастером: организовываю работу на палубе так, чтобы судно перебирало по две тысячи крабовых ловушек в сутки. Еще отвечаю за промышленное вооружение, разгрузочно-погрузочные операции, швартовки и другую работу.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

На палубе пять линейно выстроенных позиций. Каждую занимает один человек. Первый управляет силовыми установками, то есть стоит на одном месте за пультами управления и рычагами. Второй цепляет ловушки крюком, трусит крабов на стол, сортирует их (маленьких и «девочек» выбрасывает за борт). Третий принимает ловушки, меняет старую наживу на новую и компактно складывает ловушки на палубе. Четвертый выбрасывает старую наживку из специальных мешочков и заполняет их новой, свежей, одновременно подавая новые мешочки третьему человеку. И, наконец, пятый укладывает веревку для ловли крабов.

В Норвегии рыболовные и краболовные суда по закону продают свой улов рыбоперерабатывающим фабрикам. Если судно уже оборудовано своей фабрикой (как, например, наше), мы все равно сдаем продукцию на прибрежную рыбоперерабатывающую фабрику в Норвегии. Но продукция идет не в обработку, а сразу в морозильный ангар. Фабрики учитывают квоты судов через единую онлайн-систему.

О рутине и отдыхе

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Самое тяжелое в моей работе — ее темп. Обычно я провожу по восемь часов на ногах и практически без остановок что-то делаю. Еще один осложняющий фактор — низкие температуры. Непросто привыкнуть к холоду и сильному ветру, когда промерзают все кости. Качка на волнах тоже добавляет проблем.

Говорят, такая работа, как у меня, вредная, поэтому тело быстрее стареет. Однако за шесть лет я пока не жаловался на здоровье, а к тяжелой физической работе был готов — до краболовства шесть лет занимался борьбой.

Работа на судне быстро превращается в рутину: каждый день повторяешь одни и те же действия. Но случаются и необычные ситуации. Например, в 2020 году мне запомнилось, как море покрылось льдом и наше судно чуть больше недели провело без работы: мы физически не могли достать ловушки со дна. Более того, тогда получили пробоину — около 20 сантиметров от линии воды. Механики спустились на лед заваривать образовавшуюся брешь. А я вместе с другими моряками дежурил на палубе и следил, чтобы к кораблю не приблизились полярные медведи и не съели наших механиков.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Первые годы после вахты на корабле я обычно проводил в интернете или читал книги. Сейчас в свободное время стараюсь сразу идти спать. Интернет у нас спутниковый, очень медленный, работают только чаты и мессенджеры, социальные сети и фотографии грузятся долго. Фильм или видео с таким интернетом, конечно, не посмотреть.

О главной опасности на море

Самый большой риск на судне — упасть за борт. В Баренцевом море, где мы ловим крабов, за Северным полярным кругом очень низкие температуры воды и воздуха. Падение за борт большого судна считается редким, но очень серьезным происшествием. Это может произойти, если человек зацепляется за веревки или ловушки. Для таких случаев у каждого на палубе есть нож, которым можно обрезать веревку и спастись.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

За шесть лет я слышал о десяти падениях за борт. Выжил только один человек. Температура воды в море очень низкая, и пока большое судно сбавит ход и развернется, пока моряки спустят спасательную шлюпку, пока человека найдут в воде среди волн, особенно если идет шторм и полярная ночь, скорее всего, он пойдет ко дну. Через пять минут в такой воде температура тела резко снижается, кровь замерзает, человек не может двигаться и держаться на плаву.

Но бывают счастливые случаи. В 2020 году во время выброски ловушек из корабля, который рыбачил недалеко от нас, выпал человек. Он смог проплыть до судна около 100 метров, но подняться на борт уже не сумел — руки перестали работать. Поэтому моряка доставали из воды с помощью крана. В итоге он отлежался сутки и снова вышел на работу. Повезло: тогда был полный штиль и полярный день.

Об экипаже и русскоязычной диаспоре

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Половину экипажа норвежского краболовного судна должны составлять граждане Норвегии или иностранцы со статусом ПМЖ в этой стране. Остальную квоту заполняют иностранцы. Конечно, среди них тоже могут быть норвежцы, но судовладельцы предпочитают нанимать иностранцев, особенно российских моряков. Так сложилось, что в Норвегии снежного краба начали ловить только в 2013 году, а в России этим занимаются уже более 70 лет. Поэтому оттуда приезжает много опытных моряков. К тому же русские славятся своей выносливостью и работоспособностью.

Из-за того, что в рыбной промышленности Норвегии работает много россиян, в прибрежном городе Киркенес повсюду можно встретить уличные вывески на русском языке. Здесь даже создают целые коммуны и мини-поселения. Россияне с удовольствием переезжают на север Норвегии. Если живешь там более года, то государство дает бесплатную квоту на вылов семи тонн трески и одной тонны королевского краба. Их можно поймать практически на любой лодке за месяц или быстрее. Потом улов сдают на рыбоперерабатывающий завод и зарабатывают больше миллиона рублей. Многие совмещают рыбалку с работой на берегу. Так Норвегия стимулирует людей к заселению своего северного региона, где никто не хочет жить.

На рыболовных судах в Норвегии также можно встретить украинцев, белорусов и молдаван. Но для норвежцев все мы — русские, потому что общаемся на русском языке. Еще на судах работают граждане ЕС из Литвы, Латвии, Польши, Германии и Испании. У членов экипажа самый разный возраст — от 18 до 55 лет. Лимита нет. Работать можно до 60 и более лет — главное, чтобы здоровье позволяло.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Вопреки стереотипу, на судах работают и женщины. Они трудятся на заводе. Там разделывают крабов, потом варят, упаковывают, замораживают, клеят этикетки на упаковки и складывают фирменные коробки в трюм. Я видел девушек, которые работали и на палубе, но это, скорее, исключения — по физической силе женщины в целом уступают мужчинам.

Краболовы зарабатывают миллионы

В Норвегии есть закон о минимальной зарплате для моряков — 20 тысяч рублей в сутки, или примерно 600 тысяч в месяц. Из этой суммы нужно уплатить подоходный налог. Обычно компания покрывает его сама, так что морякам приходит «чистая» зарплата. Для иностранцев налог — всего 10%, а для граждан Норвегии и людей со статусом ПМЖ — от 28 до 35%.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Помимо зарплаты, есть еще бонусы. Обычно 30% от чистой прибыли судна за год делят между всеми членами экипажа, которые работали на нем. В 2021 году матросы на краболовных судах зарабатывали около 1,6 миллиона рублей в месяц. Есть нюанс: этот бонус приходит разом в конце года, когда компания подсчитывает все доходы и расходы. Лично я в среднем зарабатываю от 600 тысяч до 1,6 миллиона рублей в месяц. Стараюсь инвестировать в обучение и недвижимость. Сейчас часть денег вкладываю в акции.

Заработки владельцев краболовных судов напрямую зависят от улова. В хороший сезон общая выручка может доходить до 10 миллионов долларов. Из этой суммы потом вычитают расходы на уплату налогов, зарплаты, топливо, ремонт.

Хозяин нашего судна — 34-летний парень. Бизнес достался ему от отца, который из-за преклонного возраста отошел от дел. Тому в свое время переходили суда от деда нашего нынешнего хозяина. Эта семья очень подкована в морском деле, потому что всю жизнь связана с морем.

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Я веду маленький блог в инстаграме, и мне часто пишут моряки из российских компаний. Многие рассказывают что в России 400 тысяч рублей в месяц — очень хорошая зарплата: сюда входит и гарантийный доход, и бонусы от улова. О зарплате в один и более миллиона рублей в месяц практически никто, кроме капитанов, не слышал. Большинство матросов на краболовных судах зарабатывают около 200 тысяч рублей в месяц.

В Норвегии есть ряд законов, которые регулируют минимальную оплату труда и разделение бонуса от улова. В России такого пока нет. Судовладельцы могут найти человека, готового работать за 1 тысячу рублей в день, и платить ему именно эту сумму — никто не сможет запретить. В Норвегии такое невозможно.

Я бы с удовольствием работал в России, если бы зарплаты там хоть немного походили на норвежские. Слышал, что некоторые матросы на российских судах получают 60—100 тысяч рублей в месяц. Не знаю, как люди соглашаются на такое, ведь эти деньги можно заработать и на земле.

О главном стимуле

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Основной мотивацией ловить крабов, как ни крути, остаются деньги. Капитан на каждом собрании затрагивает эту тему, ведь все на корабле именно из-за денег. Каждый из 28 членов экипажа вносит вклад в общее дело и в итоге получает более миллиона рублей в месяц.

По сути, на судне мало приятного: постоянные штормы, 30-градусный мороз, работа на износ, травмы. Иногда не успеваешь нормально перекусить. Но это того стоит. Сезон длится всего полгода или даже меньше, если квоту крабов выловим быстрее. Поэтому нужно упорно поработать, чтобы оставшуюся часть года отдыхать.

Со временем я забрал на судно всех своих друзей. Как только появлялось свободное место, продвигал их одного за другим. Сейчас нас уже десять человек. На одно судно все не поместились, поэтому помогал устроиться на корабли конкурентов, где раньше работал сам.

Приятно осознавать, что изменил жизнь стольких людей к лучшему: они возвращаются домой к семьям, зарабатывая кучу денег. Приятно видеть, как они покупают квартиры и машины, строят дома. Низкие температуры в море — это просто временные трудности, весной вообще иногда теплеет до -10 градусов, а вслед за полярной ночью всегда наступает полярный день.

Жизнь вне моря

Фото: предоставлено 66.RU героем публикации

Сейчас у меня нет постоянного дома, я часто переезжаю. Мы с женой успели пожить в разных странах — Южной Африке, Турции, Болгарии.

Мы вместе уже пять лет. Отношения на расстоянии поддерживать несложно, если смотришь в одном направлении и есть общий план. Когда знаешь, зачем тебе все это нужно и к чему идешь, то готов переживать попутные трудности — у нас с женой именно так.

Когда я возвращаюсь с работы спустя полгода, то испытываю приятные ощущения — особенно если был хороший сезон и меня ждут большие бонусы. Первые годы возвращение на сушу было для меня вторым днем рождения, потому что я успевал очень соскучиться по людям.

С годами ходить в море начинает надоедать и хочется попробовать что-то новое, но пока я остаюсь на своей работе. 1 января в 00:01 как раз стартовал новый сезон. Мы прибыли на место промысла за восемь часов до открытия сезона и находились в центре Баренцева моря. Новый год выпал на мою вахту, так что я забрасывал первые ловушки. Ни о каком праздновании не могло быть и речи.