Даже опытные охотники, которые довели свои умения до совершенства, не знают заранее, чем обернется их поход за трофеями. Иной раз в их расчеты вмешивается случайность — то откажет затвор карабина, то перевернется лодка, то вертолет начинает падать в пропасть. Как это бывает, нам рассказали выжившие участники событий.
Андрей Рожков, экс-владелец аптечной сети «Здравник»
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
Далеко завел волчий след
Поехали как-то на волков на пяти снегоходах в Туринск, погонять в лесотундру. И зачем-то решили все канистры с бензином сложить в общие сани. Один снегоход их тащил, остальные крутились рядом — искали следы волков.
В какой-то момент я отклонился в сторону, нашел, как мне казалось, свежий волчий след и решил посмотреть, куда он ведет. Еду все дальше, дальше, дальше. Вижу по навигатору, что отклоняюсь от основного маршрута, которым ребята движутся. Ну, думаю, ничего страшного. И ушел, наверное, километров на 30–40. Беспокоиться как будто не о чем — вернуться могу в любой момент. Или срежу траекторию, или — обратно по своему следу.
Стемнело и вдруг — раз! — лампочка загорелась, что бензин заканчивается. Я назад оглянулся: мама дорогая, канистры-то с бензином у меня нет. Разворачиваюсь назад. Сколько мог, проехал — наверное, километров 10. Потом снегоход встал.
Думаю, да и хрен с ним, переночую с костерком-то.
И тут вспоминаю, что и зажигалку отдал товарищу, который курит, а он мне ее не вернул. Ничего себе — если днем минус 20, значит ночью будет за 30. И мысли сразу забегали: ребята, наверное, не бросят же меня, не уедут назад в деревню. Будут искать, а как им меня найти? Мы на пяти снегоходах много следов накрутили, а ночью тяжело даже разобраться, в какую сторону след идет — вперед или назад.
А если начнется пурга и следы снегом заметет, как найдут?
В общем, 20 минут лежу на снегоходе, замерзаю, начинаю бегать. Минут 10 побегаю, согреюсь, опять лежу. Так проходит время — то в полудреме, то в беготне. Ночь, звезды на небе.
Лежу и вроде слышу — звук идет. Или показалось, это ветер дует? Снова лежу, нет, точно звук есть. И вот уже проблеск света, фары, пришли-выручили. Ходили, руками следы трогали, чтобы понять, в какую сторону я уехал. Красавчики!
Позже мне подумалось: а в мире бизнеса — если ты поднялся высоко и нуждаешься в помощи, тебя уже никто не спасет, рассчитывать можешь только на себя. Среди охотников все гораздо проще.
Валерий Малышев, основатель сети многопрофильных клиник «Здоровье 365» и девелоперской компании «Ривьера Инвест Екатеринбург».
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
Отскакивающая пуля
Однажды мне довелось охотиться на слона в Зимбабве. Стоял август, когда в южном полушарии зима. Организаторы тура, рассчитанного на 10 дней, объяснили — слона подберут старого и больного, который даже в теории не способен причинить вред. Стрелять можно будет с безопасного расстояния, и местные охотники при необходимости сумеют подстраховать.
Животное нашли буквально в первый день. Это был громадный слон — позже выяснилось, что он весил больше семи тонн — с длинными бивнями — 53 и 57 дюймов (134 и 145 см соответственно). С двумя professional hunter мы ходили за ним по саванне, поросшей кустарниками, затем — по высохшему руслу реки по щиколотку в песке. Слон вел себя спокойно, ел колючки и внимания на нас не обращал.
Стоило нам приблизиться на 15 метров, как слон почуял преследователей, развернулся, прижал к голове уши и начал трубить — таким способом он выражает агрессию, когда готовится к атаке. Хантеры дали сигнал стрелять. Предварительно они объяснили — целиться нужно между глаз и чуть ниже: в этом месте — самая тонкая кость черепной коробки.
Я выстрелил и попал точно в это место, но никакого ущерба слону не нанес. Своими глазами видел, как отскочила пуля — слон страшно заревел и без промедления бросился на нас. Я собирался выстрелить снова, но ружье заклинило. Оставалось только рассчитывать на реакцию помощников, потому что убегать от слона — дело совершенно бесполезное, он все равно догонит и затопчет. Хантеры, впрочем, не растерялись — каждый сделал по два-три выстрела. Оглушенный слон подался назад, зашатался и, уже практически ничего не видя, пошел в нашу сторону, но не прямо, а под углом 45 градусов. В это время мне удалось дослать патрон в патронник и добить слона сбоку.
В итоге мы так и не поняли, кто на кого охотился — мы на слона или он на нас.
Приобретенного опыта мне хватило, чтобы больше в подобных предприятиях не участвовать. Дело это очень опасное. Мы не знаем точной статистики, но известно, что много охотников гибнет при охоте на таких крупных животных, как слоны и гиппопотамы.
На Урале есть множество других способов провести время в компании людей с ружьями.
Сергей Писарев, владелец компании «Байкал-Холдинг»
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
Утки пролетели мимо
В апреле, едва началась отхота на уток, мы отправились на Шайтанское озеро. Я с приятелем — на одной дюралевой моторной лодке «Казанка», на другой — еще три человека. Мы — здесь, они — дальше, в зарослях.
Холодно. Сидим, ждем, когда пролетят утки. Вдруг слышим, с той стороны — выстрелы. Сначала порадовались, что ребята открыли сезон, а потом поняли — видимо, что-то случилось. Выстрелы были только из одного ружья и редкие.
Помчались на звук выстрелов, видим — их лодка перевернулась. Нос торчит из воды — там собирается воздушный мешок. Два мужика — в воде, держатся руками за лодку. Третьему места нет. Он выныривает из воды, стреляет из ружья и снова уходит под воду от отдачи. Достает патрон, заряжает, стреляет еще раз. Если бы он тоже попытался пристроиться рядом с товарищами, они бы, конечно, подвинулись, но лодка бы тогда пошла ко дну.
Поэтому оставался только один вариант — привлекать внимание других охотников в расчете на подмогу.
Только мы всех вытащили, как лодка утонула. Вода была ледяная — еще минут 10–15, и мы бы их не спасли. Я убедился в этом следующим утром, когда мы приплыли поднимать утонувшую «Казанку» — за ней пришлось нырять и цеплять кошкой.
Мужикам, конечно, повезло, что остались живы. Главное в таких случаях — не ударяться в панику и не делать резких движений. Тогда шансы на благоприятный исход повышаются.
Сергей Мазуркевич, генеральный директор «Уральского горнопромышленного холдинга»
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
Не все механизмы работают при минус 40
Охота на копытных горных животных — козерогов, баранов, серн, муфлонов — наверное, самая сложная. В горах рельеф и метеоусловия не позволяют подойти к цели ближе, чем на 100–200 метров. Чтобы выстрел был точным, нужно рассчитывать баллистику. И без хорошей физической подготовки тоже ничего не получится.
Был год, когда для международного рейтинга мне оставалось добрать 8 трофеев. В сентябре на Дальнем Востоке сделать это не удалось — пришлось перенести охоту на ноябрь в Якутии. До лагеря мы добирались три дня на вездеходе по замерзшей горной реке. Температура воздуха держалась на уровне минус 40 градусов. Еще около четырех часов мы поднимались в гору, и на этом минусовом марафоне не придали должного значения адаптации карабина к низкой температуре. В идеале — еще при подготовке к охоте в холодных условиях — необходимо было обезжирить затвор, а после охоты — смазать заново. Тогда я этого не сделал.
Наверху мы обнаружили группу баранов — до них было около 500 метров. Заняли позицию, произвели расчеты, оставалось только произвести выстрел. Но в самый ответственный момент затвор не сработал — не было щелчка, когда нажимаешь курок. Внешне все выглядело неплохо — мы добрались до места, видели цель, оставалось добыть трофей, но застывшая смазка сводила любые усилия на нет.
Возвращаться домой без трофея? Такое невозможно было представить, тем более после столь длительного и изнурительного путешествия.
Помогла охотничья смекалка. Я достал из карабина затвор и как термометр засунул под мышку. Когда металл нагрелся до температуры тела, вытащил, вставил в ружье и выстрелил. Барана удалось поразить с первого раза.
Это был, пожалуй, самый сложный опыт охоты в таких экстремальных условиях — если когда-нибудь придется его повторить, я знаю, что нужно делать.
Две минуты в пикирующем вертолете
Другой случай был в горах Непала. На площадку нас доставил вертолет уже с перегрузкой. На обратном пути нам предстояло доставить с собой два трофея — барана и тара, и взять на борт еще одного пассажира. Получилось на 150–200 кг больше.
Едва вертолет оторвался от земли на отметке 3400 метров, как машина начала пикировать — с переднего сиденья я видел, как винты подрубают верхушки сосен, росших на горном склоне. Так мы летели вниз несколько сотен метров, все это время пилот что-то кричал на местном диалекте, обращаясь, по-видимому, к самому себе и высшим силам. На высоте 2500 метров — уже в менее разреженной атмосфере — вертолету удалось зацепиться лопастями за воздух и удержать равновесие. Позже выяснилось, что летному делу пилот обучался еще в Советском Союзе.
В целом с задачей он справился. Мы благополучно добрались до места и невредимыми уехали в Россию. Я и раньше знал, что перегружать вертолет — опасная затея, а в Непале убедился в этом на собственном опыте, и таких ситуаций стараюсь больше не допускать.
