«Это было предательство». Как генерал Асада спасся из Сирии, оказался на Урале и сажает здесь картошку
«Я больше россиянин, чем сириец», — рассказывает про себя генерал армии Башара Асада, несколько месяцев живущий в Свердловской области в качестве беженца. На Урале он обзавелся грядками, ухаживает за картошкой и чесноком, перебивается случайными заработками, а по вечерам пыхтит кальяном и созванивается с женой и детьми, оставшимися в Сирии. Из-за того, что семья остается в арабской республике, которую до сих пор штормит, он просит не разглашать своего имени. При соблюдении этого условия, генерал согласился впустить в свое нынешнее жилище 66.RU.
Небольшую видеоэкскурсию по нынешнему жилищу и огороду сирийского военного беженца можно посмотреть на видео.
Бывший асадовский генерал просит называть его Волк. «У меня был такой позывной среди россиян, с которыми я работал в Сирии», — объясняет он. Внешностью и мимикой похож на полковница Курца из «Апокалипсиса сегодня» Копполы. Он даже также, крупной ладонью смахивает пот со складок бритой головы. Но все сходство заканчивается на внешности.
Волк оказался в Свердловской области после того, как в марте Россия ввезла на свою территорию первых сирийских беженцев. Здесь нашел прибежище не только бывший руководитель Сирии Башар Асад, но и его сторонники, и те, кто сотрудничал с российским контингентом. Волк — один из таких.
Падение Асада
Службе в армии он отдал почти 40 лет. А после того, как в войну с Исламским государством (признано террористической организацией и запрещено в РФ) вступила армия России, Волка прикомандировали к штабу одного из союзнических подразделений. Зубривший воинскую науку в советском Ленинграде сирийский генерал, для которого русский язык был вторым, быстро сработался с союзным командованием.
«Я до сих пор поддерживаю связь с ребятами, в том числе с очень высокими людьми в России. Созваниваемся», — гордо объясняет генерал, потрясывая телефоном, словно в доказательство.
Падение режима Асада Волк встречал в одном из штабов сирийской армии. В конце ноября 2024 года группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» 1 1 (признана террористической и запрещена в РФ; ее лидер — Абу Мухаммад аль-Джулани — находится в списке «особо опасных террористов» США), объединившая вокруг себя оппозицию, стремительным наступлением захватила территорию Сирии. За неделю объединенные силы оппозиции взяли под контроль стратегически важные Алеппо, Хаму, Хомс и сотни других городов и деревень.
«8 декабря в 5 утра я ушел с работы последним. Кабинеты пустые, ворота открыты, на КПП никто не стоит. Ни одного солдата. Другие генералы убежали вперед солдат. Я не знаю, был ли приказ всем разойтись. Если и был, то он не дошел до меня. Начальник убежал за два часа до меня. Как военный человек я не могу объяснить, что случилось. В голове не укладывается. Это предательство, по другому не скажешь», — вздыхает генерал без армии.
А на улицах сирийских городов представители новой власти принялись сводить счеты с теми, кого считали служителями Асада. В том числе, под это определение попало религиозное сирийское меньшинство — алавиты. Считается, что Башар Асад — алавит — продвигал на все ключевые посты в правительстве и армии, своих соплеменников. На протяжении нескольких дней резня продолжалась в прибрежных районах Сирии, населенных алавитами.
«В основном, алавиты — бедные люди. В Сирии самым быстрым способом устроить свою жизнь была служба в армии. Сунниты (последователи наиболее многочисленного течения ислама) в армию не шли. Они в основном занимаются торговлей. У них компании, фабрики, заводы. У алавитов такого нет. Поэтому и получилось, что большинство армии состояло из алавитов. А то, что суннитов не брали в армию — не правда. Министр обороны Сирии был суннитом», — объясняет Волк.
Количество жертв того геноцида не подсчитано до сих пор. После того, как новые власти начали разыскивать Волка, он спрятал семью и с большим трудом добрался до базы российского контингента Хмеймим. Так под охраной русских штыков спасались от уличных расправ бывшие сирийские чиновники, офицеры и их семьи.
«Я не мог взять с собой жену и детей. До Хмеймим добирался, скажем так, военными тропами. Моя семья не смогла бы проделать этот путь. Но они готовятся приехать за мной в Россию», — объясняет Волк.
Между тем, генералу удалось забрать с собой сестру и двух племянников. Теперь они кочуют по России вместе.
Свердловские пункты временного размещения
Волк оказался в числе первой партии сирийских беженцев, доставленных в Россию. Авиабортом их вывезли на подмосковный Чкаловский аэродром, откуда заселили в пункт временного размещения (ПВР) в Коломне. А через 20 дней перевезли в екатеринбургский отель.
«В Екатеринбурге нас очень хорошо разместили: вкусная еда, хорошие комнаты. Хуже стало, когда перевезли в «Маян» (санаторий под Талицей). Вы только поймите правильно, мы очень благодарны России за помощь, за заботу о нас. Не хочется жаловаться. Поэтому скажу так, что в «Маяне» были непростые условия. Но главное, что мы были в безопасности, с крышей над головой», — говорит Волк.
Свердловская область стала одним из дюжины российских регионов, по которым развезли сирийцев. Для работы с арабскими беженцами правительство создало рабочую группу из сотрудников минбезопасности, минздрава, департамента труда, полиции и МЧС. Чиновники должны помочь сирийцам влиться в российское общество. Для этого беженцам понадобится пройти медосмотр, консультации соцработников, юристов и психологов, выучить русский язык.
Представители российских властей сообщали, что страна готова принять до 100 тыс. сирийцев. По данным 66.RU, в Свердловскую область привезли уже несколько партий арабских беженцев. Их точное число остается секретом. Но в департаменте информационной политики Свердловской области (ДИП) 66.RU смогли сообщить, что сейчас переселенцы из Сирии размещены в четырех ПВР.
«Самое ужасное в «Маяне» то, что там проживает около сотни сирийцев, которые общаются между собой на арабском, не работают, ничего не делают. Так они никогда не смогут адаптироваться к русскому обществу. Когда человек ничем не занимается — это самое страшное», — рассуждает генерал.
Впрочем, с тех пор как Волк с родственниками смог покинуть ПВР, ситуация там изменилась к лучшему. «Министерством образования области организовано обучение граждан, эвакуированных из Сирии, русскому языку с использованием технологий дистанционного обучения на безвозмездной основе. Помимо этого, в целях содействия трудоустройству граждан, на территории ПВР созданы консультационные пункты по вопросам содействия занятости», — заявили 66.RU в департаменте информации свердловского губернатора.
Но в тот момент, сидеть без дела в Талице Волк не смог. Воспользовавшись визитом свердловского омбудсмена Татьяны Мерзляковой, он попросил найти ему другое место для проживания. Чиновница отказывать не стала. Так экс-генерал вместе с сестрой и племянниками оказались в шелтере (убежище) старейшей свердловской общественной организации, помогающей беженцам и переселенцам, «Уральский дом».
Генерал в изгнании
«Уникальность сирийцев — в их уровне образованности, в желании быстрее выучить язык и стать полезными обществу. Они месяц живут у нас, и каждый день мы общаемся, пытаемся погрузить их в языковую среду», — объясняет глава «Уральского дома» Леонид Гришин.
Леонид Гришин
Помимо привычных для общественников программ поддержки и обучения мигрантов, в активах Гришина есть тот самый шелтер — территория на окраине промзоны Заречного с бесплатным жильем нуждающимся. Своего рода аналог ПВР.
«Уральский дом» помогает адаптации беженцев, обучая их языку, помогая в поиске работы и сопровождая при оформлении необходимых документов для получения российского гражданства. Общественники признаются, что для них это первый опыт работы с арабскими переселенцами. До этого «Уральским дом» принимал преимущественно с уроженцев Средней Азии и Украины.
Волк с родственниками получил в шелтере трехкомнатную квартиру. Эвакуируясь из Сирии, на троих у них был небольшой чемодан с самым необходимым. За месяц, проведенный в Заречном, генерал стал обзаводиться привычными для себя вещами. На самом видном месте квартиры стоит большой кальян, на кухне — любимый сирийцами мате.
За пределами шелтера Волк нашел работу — он отливает плиты для садовых дорожек. Статус временного убежища, позволяет его обладателям официально получать работу. Полученных денег экс-военному хватает на обеспечение всем необходимым себя и родни.
«Сейчас я жду документов, чтобы можно было начать работать официально на заводе или фабрике. Оформляю вид на жительство. А кем работать — мне без разницы. Главное собрать деньги на хлеб, на квартиру. Мне не стыдно на любой работе. Могу трудиться 10 часов, могу 12», — признается генерал. К слову в Сирии традиционный рабочий день длится с утра до обеда.
Свободное место во дворе Волк превратил в ряды грядок. Распахал землю, посадил лук с укропом, картошку и горох. Готовится проращивать баклажаны и огурцы.
«Нам нравится русская кухня. Мы часто кушаем пельмени. Как и русские, любим шашлык», — говорит Волк. Но признается, что скучает по арабскому блюду махши — овощам, фаршированным мясом.
Возвращаться в Сирию генерал не планирует, даже если алавиты попытаются создать свое государство.
Внутренний двор шелтера «Уральского дома»
«Я слишком много времени уже этому отдал. Уверен, что на протяжении еще лет 10 порядок в Сирии не наступит. Мне казалось, что все это время я защищал свою страну. А теперь не понимаю, почему мое начальство ничего не сделало для защиты в декабре. Хватит того, что я потерял 14 лет воюя. Пускай мои дети поживут как нормальные люди в России», — рассуждает Волк. Согласно его плану, он должен получить документы, дающие право проживать и работать в России. После чего, устроившись на официальную работу, он сможет снять полноценное жилье, в которое надеется перевезти свою жену и детей.
За новой жизнью бывшего сирийского генерала с одобрением наблюдают в «Уральском доме».
«Поток сирийцев будет нарастать. Не даром говорят о 100 тысячах беженцев, которых собирается принять Россия. Если их и в самом деле будет столько, то мы столкнемся с проблемой, — рассуждает Леонид Гришин. — Чем быстрее они расселятся по России, тем лучше будет обществу. Они быстрее адаптируются, интегрируются. Но им нужно помочь это сделать. Если они сами не уйдут с ПВР, то выгнать оттуда мы их не можем. Это же мы сами согласились принять беженцев. Если они сами не способны заработать на хлеб и крышу, то государству придется их тянуть».
