Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Бывшие студентки театрального института заявили, что годами терпели издевательства преподавателя вуза

23 сентября 2021, 17:30
Бывшие студентки театрального института заявили, что годами терпели издевательства преподавателя вуза
Фото: Настя Кеда 66.RU
Выпускница Екатеринбургского государственного театрального института Полина Стрижакова обвинила своего бывшего руководителя курса в психологическом насилии. Годы обучения, по словам девушки, привели к тому, что ей потребовалась психотерапия. Корреспондент 66.RU Екатерина Журавлева поговорила со Стрижаковой, а также с ее однокурсницами. Для одной из них учеба в вузе закончилась попыткой суицида.

Полина Стрижакова

Полина Стрижакова закончила Екатеринбургский государственный театральный институт в 2014 году. Она утверждает, что во время обучения стала жертвой психологического насилия со стороны доцента кафедры театра кукол и художественного руководителя своего курса Надежды Холмогоровой. Публикации на эту тему Стрижакова размещает в социальных сетях. После окончания вуза девушке понадобилась помощь психотерапевта. Сейчас актриса живет в Краснодаре и работает в местном театре кукол.

Фото: Настя Кеда 66.RU

— С мастером курса Надеждой Холмогоровой мы сталкивались каждый день, она преподавала основные предметы — «Актерское мастерство» и «Сценическую речь». Полгода я наивно думала, что она нас специально провоцирует, выводит на эмоции, чтобы отсеять слабых. В голове не укладывалось, что человек может просто упиваться властью. Я постоянно чувствовала страх и беспомощность, боялась разозлить ее и вылететь из института.

Она практиковала психологическое насилие. Различными способами. Например, всегда опаздывала — мы должны были ждать, не зная, придет ли она вообще и в каком настроении. Сами задерживались в институте до глубокого вечера, чтобы не злить мастера. Она запрещала уезжать домой на выходные, часто была агрессивно настроена против родителей, пыталась отрезать нас от привычного круга общения.

Фото: из личного архива Полины Стрижаковой

Холмогорова регулярно ругала нас, по два-три часа в день, все четыре года обучения. За улыбку, взгляд, замешательство, носки не того цвета, лишний вес, прическу. Мастер мониторила наши социальные сети, заглядывала в телефоны, подслушивала разговоры и была недовольна вообще всем.

Любила раздувать конфликты между студентами. Внушала, что мы бездарные и никому не нужны, навешивала ярлыки. Угрожала, что сделает так, чтобы нас не взяли ни в один театр. Мы старались не давать повода. Это не помогало, повод был не нужен.
Мы даже в туалет боялись сходить, потому что это могло ее разозлить. И не дай бог нам было оказаться в буфете. За это она могла наказать.

Фото: из личного архива Полины Стрижаковой

Теперь я понимаю, что это типичный абьюз, но тогда мы не знали такого слова, тем более что в театральном всецело доверяешь мастеру. Хотя ее выпады мало касались обучения. Мы отставали по программе, экзамены по ее предметам не сдавали, не показывали освоенный материал.

Травмировала ежедневная подмена понятий и газлайтинг (форма психологического насилия, при которой манипулятор отрицает факты, пытаясь заставить жертву сомневаться в собственных воспоминаниях и изменяя ее восприятие реальности, — прим. ред.) со стороны мастера. На четвертом курсе меня в общежитии избила однокурсница. Когда я пожаловалась мастеру, она отказалась разбираться в случившемся. Потом обвинила во лжи. Стала травить меня, когда я сняла побои, написала заявление в полицию и обратилась к ректору. Меня никто не поддержал, случился полный ад. Администрация института попыталась все замять, у меня тогда мир перевернулся. Я стала изгоем и виновной только потому, что пыталась себя защитить.

Полгода после окончания вуза я приходила в себя. Позже поняла, что не справляюсь, и обратилась к психологу. Я не могла постоять за себя тогда, а сейчас могу. Я отстаиваю себя через эти тексты, которые публикую. Так я ставлю точку.

Татьяна Семенович

Татьяна Семенович была вынуждена покинуть стены ЕГТИ после третьего курса. Девушка утверждает, что не выдержала давления, которое в итоге закончилось попыткой самоубийства. Семенович позже закончила другой вуз и в настоящее время работает в одном из театров Москвы.

Фото: Настя Кеда 66.RU

— Я прошла в ЕГТИ на бюджет, поступала с одной девочкой из Перми, но ее не взяли. Надежда Холмогорова сразу же начала меня этим попрекать, говорить, что та девочка была талантливой, а меня зачислили только потому, что я не могла платить за обучение. Она — талант, я — бездарь. Это, конечно, обижало. Но я тогда ей, как мастеру, доверяла во всем. Много читала про великих актеров, знала, что иногда режиссер специально выводит на эмоции.

Фото: из личного архива Татьяны Семенович

Холмогорова постоянно говорила, что мы толстые. «Девочки, вы все жирные», — постоянно твердила. И мы все очень боялись есть. Она нас настолько запугала, что мы не решались что-то купить в буфете. Сама же могла прийти на занятия с кофе и пирожным.

Она отчитывала студентов прилюдно: толстый, слабый, нет голоса, слишком высокий голос (мастер считала, что у девочек должен быть низкий голос). Мы старались молчать, чтобы не отхватить лишний раз.

Это было похоже на армию. Другие дисциплины в вузе были отдушиной. Развивали тело, ум, дух, мастерство. Но большую часть времени мы проводили с Надеждой Холмогоровой.

Фото: из личного архива Татьяны Семенович

Она всегда грозила отчислением, обещала, что меня не возьмут ни в один театр. Я начала закрываться. Стала верить в то, что неталантливая, неуклюжая, без голоса и данных, в конце концов, что руки у меня корявые.

После второго года стало совсем невыносимо. Последовали наказания. Под лестницей было подвальное помещение, она отправляла нас туда сидеть. Просто на целый день. Покидать помещение было нельзя. Туда можно было попасть за опоздание. За то, что пил чай в буфете, за то, что посмеялся или зевнул — это тоже запрещалось.

Однажды мы репетировали спектакль, и я забыла надеть платок. Мастеру это не понравилось, она сказала, что я единственная с курса не буду участвовать в постановке. При этом в день показа заставила меня надеть костюм, но не для того, чтобы выйти на сцену, — я должна была сидеть за сценой, пока все выступают, и подпевать из-за кулис, а еще делать то же самое, что и все. И я подпевала сквозь слезы.

В начале третьего курса я сломала мизинец на ноге. Полмесяца провела в гипсе. Когда вернулась, Холмогорова обращалась со мной как с предателем, заявляя, что я симулировала, чтобы иметь возможность не ходить на занятия. Посоветовала отчислиться и поступить на театроведа.

После этого у меня началась депрессия. Я уже не хотела ничего делать, никуда ходить, мне было уже все равно. У меня настолько упала самооценка, что появились мысли покончить с собой. И я совершила попытку суицида. Я выжила, но попала в больницу.

Фото: из личного архива Татьяны Семенович

Пока лечилась и приходила в себя, пропустила сессию. В институте все от меня отвернулись. Я хотела уйти в академический отпуск, но мне отказали. Тогда решила отчислиться. В тот момент я поняла, что обрела свободу.

После я вернулась в родной город — Курган. Вдоволь ела, ходила танцевать в клубы, отдыхала. Чувствовала свободу. Ко мне вернулась уверенность. И я пришла в кукольный театр в Кургане, сказала, что хочу работать актрисой. И меня взяли. Научили управлять куклой, а потом помогли закончить образование в Петербурге, правда, заочно. Училась я у нового мастера, безгранично ее люблю. И в мастерской царила прекрасная творческая атмосфера — то, что я столько лет искала.

В Кургане я отработала пять лет. Однажды на фестивале Надежда Холмогорова увидела мой спектакль. Я нашла в себе силы подойти к ней, обнять и искренне простить. Затем последовала работа в Симферополе и Кирове, сейчас я актриса в московском театре теней.

Ксения Карабанова

В школе Ксения Карабанова выступала в детской театральной студии, гастролировала и не представляла жизни без сцены. Она поступала во многие институты, но прошла на бюджет только в ЕГТИ. И отчислилась после первого же курса. Закончила Архитектурную академию, открыла свое бюро и не жалеет о том, что попрощалась с детской мечтой.

Фото: Настя Кеда 66.RU

— Первые пару месяцев в институте было круто, целый новый мир, казалось, что кукольный театр — это сказка. Но со временем я поняла, что не получу здесь того образования, которое мне нужно. С теоретическими предметами все было хорошо и интересно. Но на «Актерском мастерстве» всегда все сводилось к разборам полетов, начиная с того, кто куда опоздал, заканчивая тем, кто с кем ночевал.

Надежда Холмогорова часто опаздывала, мы могли ждать ее не один час. Но когда она вдруг заходила в аудиторию, нужно было обязательно заниматься актерским мастерством — выполнять упражнения. Но когда ты ждешь в аудитории человека два часа, ты уже все переделал, что мог. Естественно, она приходила в самый неподходящий момент. И это был еще один повод для выяснения отношений на пару часов. Я все ждала, когда же начнется обучение. Не началось. Например, мы не ставили спектакли, а смотрели записи прошлых курсов и повторяли их. Не считаю это творчеством.

Когда к нам приехал театр Виктюка, всем очень захотелось на его спектакль. Мастера других курсов сами отправили студентов посмотреть. Нас — нет. И мы с однокурсником решили подойти и попробовать отпроситься. Спектакль приходился на время занятий мастерством. Сразу же начался скандал. Холмогорова сказала, что мы можем не возвращаться. Мы ушли. После чего она не допускала нас до занятий несколько дней. Вообще ничем нельзя было заниматься — только сидеть под лестницей.

Вскоре я поняла, что театр — не совсем мое. Нельзя сказать, что я отчислилась из-за Надежды Холмогоровой, я ушла из института, потому что там не давали те знания, что были мне нужны. Мои знания из детской театральной студии были глубже и обширнее, чем полученные в вузе. Тогда меня, конечно, заклеймили предателем, мастер злилась и упрекала тем, что на меня потратили бюджетное место. Но я же была не в тюрьме, имела право уйти из-под лестницы, уйти из института.

Фото: из личного архива Ксении Карабановой

Редакция 66.RU обратилась в Екатеринбургский государственный театральный институт с просьбой прокомментировать обвинения студенток в адрес доцента кафедры кукол Надежды Холмогоровой.

В официальном ответе сказано, что в настоящий момент в вузе новый ректор, быстро разобраться в истории, которая произошла довольно давно, когда институтом руководил другой человек, будет сложно. Тем не менее в вузе пообещали провести служебную проверку. Также добавили, что все преподаватели ежегодно проходят медицинское обследование, включающее в числе прочего и прием психиатра. Что касается конфликтов, которые могут случаться в институте, то все спорные моменты руководство рассматривает и решает в рамках Трудового кодекса и Закона об образовании. Предусмотрены и «примирительные процедуры». Учебный план отдельных специальностей вуза содержит дисциплину «Конфликтология».

Надежда Холмогорова, рассказали в университете, продолжает готовить студентов. Доцент — член Союза театральных деятелей РФ и носит почетное звание «Заслуженный работник культуры РФ». Письменных жалоб на преподавателя не поступало с 2017 года.

На момент выхода публикации связаться с Надеждой Холмогоровой редакции не удалось. 66.RU готов опубликовать ее мнение по поводу заявлений бывших студентов.