Феномен Сергия: как монах-раскольник стал авторитетнее и популярнее патриарха Всея Руси
На территории Екатеринбургской епархии появился своеобразный «Калининград» — самоуправляемый регион, который не подчиняется церковной власти окружающей его территории. Во главе автономии — Сергий (Романов), который считает себя истинно православным схиигуменом, а патриарха Кирилла и митрополита Екатеринбургского и Верхотурского — предателями веры и экуменистами, на решения которых не стоит обращать внимания.
Церковная история уже знает примеры монастырей, братия которых десятилетиями не подчинялась официальной религиозной администрации. Корреспондент 66.RU поговорил с православным журналистом, бывшим ответственным редактором «Журнала Московской Патриархии» Сергеем Чапниным, чтобы узнать, как выглядит Среднеуральский монастырь из Москвы и когда это кончится.
Сторонники Сергия (Романова) рядом со своим духовным отцом
В последние годы в Русской православной церкви доминирует иерархический [принцип] — то есть 100% власти сосредоточено в руках церковного начальства. Поэтому любая попытка расшатать или подвергнуть сомнению авторитет [руководства] воспринимается как атака на церковь. Критика с либеральных позиций еще как-то проходит, потому что светское общество для церковных людей не может быть авторитетом в широком смысле слова. Но когда появляется духовник, более авторитетный, чем митрополит, и — для части верующих — потенциально более авторитетный, чем патриарх, это представляет для церковной администрации существенную угрозу.
Поэтому церковные власти, с одной стороны, не спешат, а с другой — действуют последовательно и жестко. Они трижды вызвали Сергия на церковный суд и затем извергли его из священного сана. И патриарх Кирилл довольно быстро утвердил это решение. Епархиальные власти подвергли санкциям всех священников монастыря. Затем, что довольно неожиданно, митрополит Кирилл написал личное письмо уже не игумену, а просто схимонаху Сергию (Романову). Письмо было резким, но при этом довольно разумным.
В большинстве других подобных случаев следующий шаг — выселение общины. Раньше подобные конфликты происходили в ситуации, когда имущество принадлежало епархии и епархия принудительно регистрировала его на себя. Как известно, никакие храмы или монастыри церковным имуществом не владеют. Им владеет Московская патриархия, которая передает его в пользование приходским и монашеским общинам по всей стране. Это было придумано как раз как некая защита от раскола.
Но Сергий (Романов), вероятно, научен горьким опытом монастыря на Ганиной Яме, который он построил и откуда его изгнали. Судя по всему, он понял, что женский монастырь нужно строить, не передавая епархии в собственность ничего. Было бы очень интересно выяснить, кому конкретно принадлежат земля и здания [обители]. Если не Московской патриархии или епархии, то никаких законных оснований выселить Сергия Романова и монахинь из монастыря у церковной власти нет. Право собственности есть право собственности.
Я думаю, что Сергий был достаточно хитер, чтобы это предусмотреть и зарегистрировать [имущество] на свои структуры. Дальше нужно просто смотреть, наблюдать. Монастырь будет жить своей жизнью. Вокруг него будут сохраняться первый и второй круги, о которых я говорил. А епархия продолжит давление, но без крутых мер, только если Сергий не продолжит выступать с резкими политическими заявлениями.
Вторая особенность этого конфликта заключается в том, что хотя он и начинался как сугубо церковный, но приобрел политическое измерение. Сергий критикует и обвиняет не только епископов и патриарха Кирилла — тех, кто оказался нетверд перед лицом пандемии, — но и государственную власть. Поскольку лояльность церкви государству обязательна и обсуждению не подлежит, то для церковных властей не так страшна богословская или церковно-практическая критика внутренней жизни, сколько критика в адрес политического режима, государственной власти и конкретно президента.
Здесь мы видим, что Сергий довольно смело и решительно, с четких православно-фундаменталистских позиций критикует [власть] и не собирается останавливаться. Так возникает главная дилемма для церковной иерархии: поскольку своих инструментов давления у нее недостаточно, значит, должна быть апелляция к светской власти. Уже были два административных дела, вопрос, что будет дальше. Будет ли церковь в лице митрополита Кирилла побуждать светскую власть продолжать давление на монастырь и лично на Сергия?…
Я думаю, ситуация будет развиваться скорее в этом направлении. Но здесь все понимают, насколько велики риски. Потому что если окажется, что инициатором этих преследований была епархия, митрополия, это ударит по ее и без того невысокому авторитету.
Раскол
— Как долго монастырь будет независим от епархии? До смерти Сергия?
— Очень долго. Здесь никаких ограничений нет. Центральной фигурой является сам Сергий, поэтому пока он жив, монастырь продолжит существовать так, как сейчас, — никаких особых перемен в его жизни не будет. Перед нами пример «старшего брата» Сергия (Романова) — архимандрита Петра (Кучера), который умер несколько месяцев назад.
Он тоже бунтовал, был очень неуживчивым. Его вынудили покинуть монастырь — он ушел вместе с преданными ему монахинями. Они жили на вокзале в Липецке. Потом их пригласил к себе митрополит Евлогий, и они поселились в монастыре в Боголюбово. Там тоже был детский приют, тоже принимали одиноких матерей с детьми. Были проблемы с воспитанием, образованием детей, были проверки, но ничем это не закончилось. Монастырь как существовал, так и существует по сей день. Наверное, сейчас идеологические установки станут мягче, менее фундаменталистскими, чем при Кучере.
— Представитель монастыря в личном разговоре заявил, что не считает необходимым отчислять налоги в церковную казну на роскошную жизнь митрополита. Значим ли Среднеуральский монастырь для епархии в этом плане?
— Вопрос финансов в Русской православной церкви стоит очень остро. Мы видим, что церковь постепенно погружается в экономический кризис: во многих храмах есть трудности с выплатой зарплаты священникам, певчим и сотрудникам. Нет возможности содержать бухгалтера. Встает вопрос, как формировать приходской и монастырский бюджет. И, главное, на каком основании приходы и монастыри должны отчислять гигантские средства на епархию и на патриархию, когда епископы не отчитываются о тратах.
Нет отчета, значит, будет все что угодно — и коррупция, и любые злоупотребления. Большинство епископов считают деньги, которые поступают им с приходов, не церковными, а личными, на которые они могут покупать все, что хотят: роскошные автомобили, квартиры в Москве — они есть почти у всех епископов. Понятно, что епископ выкачивает деньги из церкви в личных целях.
Не только фундаменталисты, но и их противники — церковные либералы — ставят вопрос о том, почему епископы так роскошно живут за счет небогатых, подчас нищих монастырей и приходов. Этот вопрос остро стоит в церковной повестке дня. Я думаю, в ближайшее время его решат жестким способом: епископы будут отчитываться и лишатся возможности роскошно жить за счет небогатых прихожан, хотя церковь продолжит их содержать.
В этой части с позицией Среднеуральского монастыря солидарны многие. Думаю, большая часть церкви поддерживает их позицию.
— Почему Сергий настаивает, что не уйдет из Русской православной церкви, если у него есть амбиции и популярность для создания своей, альтернативной РПЦ?
— Мне его тактика понятна. Во-первых, все альтернативные, неканонические юрисдикции православной церкви — довольно микроскопические, носят авторский характер, многие из них основаны фриками и всерьез к ним относиться невозможно. Сергий Романов со своим монастырем по своему влиянию значительно больше, чем несколько десятков неканонических православных церквей, вместе взятых. Он давно перерос альтернативное православие, и он сам это понимает.
Во-вторых, если он уйдет в раскол, то потеряет значительную часть последователей. Ядро останется с ним, а первый и второй круги сильно поредеют. Эти люди живут в своих городах и весях, ходят в ближайшие храмы, и если он уйдет в раскол, перед ними встанет выбор — оставаться в канонической церкви или вслед за ним уйти в неканоническую. Те, кто живет вместе с Сергием, легко уйдут за ним.Те, кто приезжает регулярно или нерегулярно, будут вынуждены выбрать — и в большинстве случаев выберут свой приход.
20 августа, после публикации решения епархии о роспуске насельниц Среднеуральского монастыря, последователи Сергия пришли к зданию епархиального управления. Они потребовали оставить обитель в покое и выдворить митрополита Кирилла за пределы епархии.
Они будут продолжать сочувствовать, наверное, время от времени ездить к нему, но уже тайно, потому что для них важно остаться в церковной жизни в своем регионе вместе с членами семей. Если это священники — то им важно продолжать служить в своем храме, молиться со своими друзьями. Уходя в раскол, Сергий отсекает от себя все симпатизирующее ему духовенство и значительную часть симпатизирующих ему мирян. Он понимает, что это актив, который нельзя разбазаривать.
Поэтому он до последнего будет держаться в Московском патриархате, даже будучи лишенным сана. Он прекрасно понимает: извержение из сана с канонической точки зрения церковного права не допускает двойного толкования. Однако с богословской точки зрения это не так очевидно. Потому что если человеку в Таинстве, в храме во время литургии сообщается благодать священнодействовать, то отобрать эту благодать какой-то бюрократической бумажкой за подписью пусть даже и патриарха невозможно. Он сам служит, верные ему священники служат, и, подозреваю, они всерьез к этим прещениям не относятся.
Однако задача епархии показать, что решения церковного суда надо выполнять неукоснительно. Не исключено, что будут и другие канонические санкции.
Позиция патриархии
— В одном из интервью вы говорили: кто первый начнет действовать, тот проиграет. Почему?
— Потому что в данном случае ситуация очень вязкая. Непонятно до конца, какие силы стоят за Сергием (Романовым), непонятно, насколько решительно готов действовать епископ, насколько решительно готовы действовать сторонники Сергия. По сути, все это — минное поле, и по этому минному полю они сейчас ходят.
Поэтому важно сделать какой-то небольшой шаг, посмотреть на реакцию. Если ситуация меняться не будет, то, скорее всего, лучше особо ничего и не делать. Не исключено, что у епархии и монастыря остаются общие интересы. Например, остается неясной ситуация с монастырским приютом. По всей видимости, не только монастырь, но и епархия не заинтересованы в том, чтобы провести полноценное расследование того, что творилось в приюте.
— А почему Московская патриархия и ее представители осторожно высказываются об этом конфликте и никак его не подсвечивают? Это из-за того, что не хотят тешить вниманием? Или не хотят привлекать лишнее внимание?
— Во-первых, Московская патриархия в публичном пространстве в последнее время действует крайне неудачно. И высказывания патриарха Кирилла, и высказывания Владимира Легойды, и высказывания Вахтанга Кипшидзе — это лепет, который невозможно воспринимать всерьез.
Я думаю, они понимают, что найти адекватный ответ из Москвы на эту ситуацию они не могут. При этом видят, как серьезно и твердо стоит на своих позициях Сергий. Что в такой ситуации делают чиновники? Переводят стрелки.
Такую сдержанность и молчание надо понимать так: Среднеуральский монастырь — проблема Екатеринбургской епархии. Они там на Урале, далеко от Москвы, вот пусть они за это все и отвечают. То есть они (чиновники патриархии, — прим. ред.), конечно, не хотят разделять ответственность за создание такой довольно порочной монастырской системы. Но она создана, и отвечать за это, я подозреваю, придется.
Сергий известен любовью к патриарху Алексию II, при котором он стал священником. На фоне огромного портрета Святейшего Сергий записывает видеообращения к пастве. Преемника Алексия — патриарха Кирилла — схимонах, наоборот, яростно критикует.
— А у патриарха есть рычаги для решения этой проблемы? Он может своей волей, например, простить Сергия?
— Ситуация очень сложная. Если исходить из церковных правил, никакой власти над священником чужой епархии патриарх не имеет. Каноническое право передает епископу всю полноту власти в пределах епархии, которой он управляет, и другой епископ в дела чужой епархии вмешиваться никак не может, в том числе и патриарх.
Но у нас сейчас происходит размывание и «мутация» канонического права, поэтому в руках патриарха сконцентрирована невероятная власть. Это фактически власть, соизмеримая с властью Папы в середине XIX века, на пике концентрации власти в руках одного человека.
Если патриарх Кирилл захочет, он сможет любые действия предпринять. Официально через решение Священного Синода или лично рекомендовать что-то митрополиту Кириллу, который, безусловно, рекомендации патриарха исполнит.
Но я подозреваю, что патриарх Кирилл довольно слабо себе представляет ситуацию со Среднеуральским монастырем. Он вообще не очень хорошо себе представляет ситуацию в церкви и живет в довольно замкнутом мире. Это мы видели, например, по отсутствию какого-либо голоса патриарха в дни пандемии. Мы видим, что настроение в церкви и жизнь церкви за пределами Москвы его мало интересует. Поэтому я сомневаюсь, что он по собственной инициативе может предпринять какие-то шаги для разрешения ситуации.
— Решение рукоположить Николая Романова, который совершил особо тяжкое уголовное преступление, ударит по митрополиту Викентию (Морарю)?
— Строго говоря, митрополит Викентий совершил церковное преступление. Он нарушил каноны, когда рукополагал Романова в священный сан. Но проблема в том, что епископы — и особенно митрополиты, члены Священного Синода — принадлежат к «касте неприкасаемых». Совершенные ими ошибки не выносятся на публичное обсуждение.
Там, где можно закрыть глаза на преступления епископов, патриарх, Священный Синод и вообще официальная церковь обычно это делают. Если, конечно, это не что-то совершенно безобразное. Как, например, сейчас отстраненные Игнатий в Костомукше и Флавиан в Череповце.
Старших епископов церковная власть не трогает. Я не думаю, что Викентию что-то угрожает. Хотя, строго говоря, он должен предстать перед церковным судом за то решение, которое принял.
Викентий (Морарь) сейчас возглавляет Ташкентскую митрополию. Ему подчиняются все православные приходы на территории Узбекистана. До этого Викентий подвизался в Екатеринбургской епархии и курировал строительство монастыря на Ганиной Яме, первым игуменом которого был Сергий (Романов).
Вмешательство светских органов
— А почему силовики не могут разрубить этот гордиев узел?
— Во-первых, им нужны юридические основания. Например, можно выселить, но только если ты арендатор и находишься в арендуемых помещениях. А как ты выгонишь собственника?
Во-вторых, как бы Сергий ни был резок в своих суждениях, посадить его в тюрьму по уголовной статье нельзя. Пока те проповеди, что мы знаем, это исключительно административное преступление — штрафы.
— Но того же якутского шамана отправили в психиатрическую больницу на принудительное лечение, и мы знаем очень много примеров тюремных сроков за репосты. А Сергия, который называет Путина предвестником антихриста и говорит очень странные вещи, просто штрафуют.
— Пришить ему терроризм или пропаганду терроризма все-таки пока не получается. С другой стороны, у меня складывается впечатление, что есть юристы, которые его консультируют. В СМИ была информация, что кто-то из заместителей прокурора Свердловской области был в духовных чадах Сергия (Романова). Это значит, что на региональном уровне прикрытие у них есть, и довольно существенное. Возможно, оно сохраняется.
— То есть, если резюмировать, нужно набраться терпения?
— Да. В некотором смысле это тупик церковной жизни. Ситуация со Среднеуральским монастырем показывает, что церковная жизнь зашла в тупик и выйти из него с помощью привычных средств невозможно. И отмотать назад нельзя. Остается только наблюдать за этим.
Последствия
— Эта история глобально отразится на жизни других монастырей в России?
— Думаю, патриархия, конечно же, проверит, в какой собственности находятся монастыри — особенно новые. Понятно, если монастыри древние, то государство передает право пользования официальной церкви. А если монастырь или скит строят с нуля, возможны иные формы собственности. Думаю, начнутся тотальные проверки всех монастырей и монастырских подворий, чтобы принудить все имущество передать церкви. Чтобы в случае расколов у раскольников не было своей недвижимости.
Во-вторых, мы видим, что звучат голоса поддержки в адрес Сергия (Романова), потому что фундаментализм — очень большой серьезный тренд в религиозной жизни не только протестантизма или ислама, но и в православии. Фундаменталистские группы в православии находятся на подъеме. И это везде — и в Европе, и в Америке. Мы уже видим в YouTube ролики, где маститые монахи, игумены поддерживают Сергия и критикуют епископат.
Такое разделение в церкви продолжится. Оно началось не в связи с Сергием, но он может стать его катализатором. Расколом это называть не стоит — любая большая церковь содержит внутри себя довольно разные, порой конфликтующие, идейные течения. И они могут совершенно спокойно годами существовать.
— Но если он и будет лидером, то, скорее, неформальным.
— Конечно. Сейчас время сетевых структур, и формальное лидерство скорее является обременением, чем эффективной формой действия. Если у тебя есть авторитет, если ты харизматический лидер, к тебе тянутся и тебя признают, то необязательно иметь статус председателя Лиги православных фундаменталистов России. Наоборот, ты будешь гораздо более эффективно действовать и будешь неуязвим, если встанешь во главе сетевой структуры.
