Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Я не лечила смертельный вирус 10 лет». Исповедь ВИЧ-положительной

26 февраля 2020, 10:05
«Я не лечила смертельный вирус 10 лет». Исповедь ВИЧ-положительной
Фото: Анна Коваленко, 66.ru
В Роспотребнадзоре признали, что только половина зарегистрированных людей с ВИЧ принимают антиретровирусную терапию. Журналист Ольга Татарникова нашла около десяти человек, которые знают о своем статусе, не отрицают существование смертоносного вируса, но при этом не принимают лекарства. У большинства аргументация такая: «просто не хочу, я себя прекрасно чувствую, не буду травить организм химией, не люблю таблетки, будь что будет». Но одна из собеседниц объяснила, почему не лечилась много лет, чего именно боялась и что помогло изменить отношение к терапии, — девушка начала пить лекарства несколько месяцев назад.

Игнорировала страшную мысль

Получила вирус от парня-наркомана. Его не виню — сама понимала, чем грозят такие отношения. Думала, смогу ему помочь. В итоге парня посадили за хранение. Сейчас он, наверное, уже мертв. Из тюрьмы он мне писал, что нашли ВИЧ. Я сдала анализ — результат отрицательный. Видимо, тогда еще не определялся. Я выдохнула, думала, что пронесло. Но не пронесло.

В 2009-м я сдавала анализы по какому-то другому поводу. Через неделю домой позвонили — мама взяла трубку, — меня попросили прийти к инфекционисту. В глубине души я ждала этого звонка. Думала, что позвонят еще раз. Но никто не перезвонил. Я предпочла думать, что ошиблись. Игнорировала страшную мысль.

Я погубила свою юность — двор, алкоголь, плохая компания. С 12 лет до 21 года был самый отвратительный период моей жизни. Видимо, мне не хватало дисциплины и отцовской руки. Не та компания, не те привычки, не те приоритеты. Сама дура была. Но в какой-то момент поняла, что не хочу так жить. Компания пошла по наклонной. Я ушла от «друзей», вернулась на учебу, устроилась на работу. Взялась за ум — начала новые отношения (ему повезло не заразиться).

Фото: Анна Коваленко, 66.ru

Морщилась от брезгливости к себе

Когда решила заняться здоровьем — пошла к врачу, и там, конечно, ВИЧ подтвердился. Мне кажется, внутри я всегда понимала, что не пронесло. Я прошла все стадии принятия и не собиралась отказываться от терапии. Но в 2012 году таблетки давали не сразу – только по показаниям. Я просто ждала, когда выпишут лечение.

А пока ждала — хватала отрывки информации и из них формировала свою теорию. В настойку восковой моли, которую пьют ВИЧ-диссиденты, я не верила. Но допускала мысль «а вдруг ВИЧ и вправду не существует». Сбило с толку выступление Александра Гордона, где он говорил, что ВИЧ — это обман. Ну и мама не верила в вирус и убеждала меня, что это все ошибка.

Анализы у меня не менялись. Я читала страшилки про терапию и решила, что таблетки меня убьют быстрее, чем вирус, — про побочные эффекты очень много негатива. И я решила — не буду пить. В периоды депрессии вообще отрицала, что больна.

Паранойя чуть не свела меня в могилу. Я стала скрывать статус даже от докторов. Когда заболела пневмонией, не сказала врачу о своем диагнозе и он назначил обычные антибиотики. Я болела три месяца, ничего не помогало, задыхалась, оказались поражены оба легкого. Меня увезли на скорой. А я боялась признаться — вдруг откажутся лечить. Когда в больнице взяли кровь и все поняли — я сделала вид, что не знала. Было стыдно и глупо. Я изображала оскорбленную — мол, я питаюсь хорошо, с маргиналами не тусуюсь, как вы можете мне такое говорить? В общем, ушла в полную несознанку. Вот дура. Сказала бы сразу, назначили антибиотики посильнее и быстро бы поправилась.

Вот так я жила двойной жизнью. На людях работала, отдыхала, и все хорошо. А оставалась наедине с собой — морщилась от брезгливости, боролась со страхом умереть. Боялась всех заразить, боялась, что на работе узнают. В голове каша — куча противоречивой информации, ума не хватает отсеивать неправильное. И в итоге я спряталась в кокон — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ. Я ничего не хочу.

Фото: Анна Коваленко, 66.ru

Зачем пить лекарства, если ничего не болит

В таких метаниях я и жила восемь лет. Решила отказаться от детей и посвятить себя работе. Но в августе незапланированно забеременела. И была почему-то рада. В тот момент проснулось все, что я в себе хоронила десять лет. У меня наконец появился стимул все изучить и проконсультироваться с врачами. Я решила начать принимать таблетки.

Но тут вмешалась мама. Это было самое тяжелое. Она диссидент. Мама плакала, умоляла меня не пить. В какой-то момент она была на грани серьезного срыва. Мне было ее так жалко. До 16 недель не могла себя заставить поехать в больницу — мама рыдала, потому что боялась за меня. Только тогда до меня дошло, что пока я переживала за себя, не заметила, как мама у меня под носом чуть с ума не сошла. Я поехала в больницу и там под наблюдением медиков начала терапию.

Обычно терапию принимают дома. Но так как дома — мамины истерики, а я беременна, то мы с врачами в СПИД-центре решили начать в стационаре. Побочные эффекты были первые две недели — расстройство желудка и бессонница. И то я не уверена, что дело в лекарствах. В больнице я видела много людей в СПИДе, конечно, что ни говори, но большая часть — это наркоманы. Девочки, получившие половым путем, — пьют исправно и по ним никогда не скажешь. Но то, что я там увидела, заставило меня еще больше разобраться в вопросе.

Сейчас все встало на свои места, бросать терапию я не стану. Побочек у меня нет совсем. Страхи ушли, от врачей я больше не скрываю, поняла, что такое отношение к ВИЧ я сама себе придумала. Правда, есть небольшое опасение пропустить прием, но оно уходит со временем. Мне повезло, что вирус не прогрессировал, — я могла доиграться.

Маму я за полгода переубедила — она теперь смеется над диссидентами. Хотя на самом деле это не смешно — там много просто запутавшихся и запуганных. Я думаю, что ее диссидентство — защитная реакция, она не могла допустить мысли, что ее дочь, самая лучшая и самая любимая, может быть с ВИЧ.

Мой отказ от терапии — это клеймо «проститутка-наркоманка» и недостаток информации, которые породили страх. Если бы не ребенок, я даже не знаю, дошло ли бы до меня. Совсем недавно появились рекомендации принимать терапию сразу, не дожидаясь, пока грохнется иммунитет, — это правильно, нельзя оставлять человека наедине со своими догадками. Это трудно объяснить. Ты вроде все понимаешь, но упорно идешь к могиле. Мне статус тоже не ветром надуло — сама виновата, — но даже у меня есть брезгливое отношение к положительным. Вот такое противоречие.

Многие боятся, что если начнут принимать лекарства и не смогут вовремя выпить таблетку, иммунитет больше работать не будет. Это неправда. Антиретровирусная терапия действует только на вирус, а на иммунитет не влияет. Но это плохо объясняется, да и не сразу понимается. Ну и, конечно, у многих самочувствие со временем никак не меняется. А раз ничего не болит, то зачем пить какую-то химию. Но ждать, когда упадет иммунитет, я больше не хочу. Я видела в больнице, к чему это приводит, — ужасное зрелище.