Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Четыре года я унижалась, врала и дралась в очередях. Дневник беженки с Донбасса

17 октября 2019, 17:42
испытано на себе
Четыре года я унижалась, врала и дралась в очередях. Дневник беженки с Донбасса
Фото: Анна Коваленко, 66.RU
Боевые действия на востоке Украине заставили сотни тысяч мирных жителей покинуть свои дома. Большинство этих людей, в том числе и я, прибыли в Россию. Тогда казалось, что именно в этой стране нас по-настоящему ждут и готовы сделать все для того, чтобы мы смогли хоть на некоторое время забыть о перенесенном кошмаре и почувствовать себя в безопасности. Для вынужденных переселенцев создавались приюты, бизнесмены обещали помогать с работой, то и дело появлялись законы или правки в них, которые гарантировали нам гражданство по упрощенной программе. Нередко были слышны завистливые голоса россиян, насмотревшихся сюжетов федеральных каналов и считавших, будто приехавшие украинцы живут здесь лучше местных и паспорта им раздают так же легко, как бумагу в общественных туалетах. В этом тексте вы узнаете всю правду о том, через что на самом деле приходится пройти жителям Донбасса, чтобы получить тот самый документ в красной обложке.

УКРАИНА

Мой дом в Донецке находился на расстоянии двух километров от аэропорта (главной мишени для снарядов). В понедельник, 26 мая 2014 года, я попала под обстрел. Просто шла на остановку, чтобы доехать до университета и сдать черновик дипломной работы, и так же просто чуть не умерла…

В один момент пространство вокруг заполнил тяжелый звук рассекающих облака лопастей вертолетов. Потом засвистели самолеты, затрещали падающие с деревьев ветки, заскрипели стены зданий. Мне одновременно хотелось бежать, прятаться и звать на помощь и невозмутимо продолжать движение по запланированному маршруту. Что я, собственно, и делала. Почему-то не осознавала опасность.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

В тот день ни я, ни другие члены моей семьи вернуться домой не смогли. Лишь спустя два дня мы на это решились. Наш район было не узнать. Машины и общественный транспорт практически исчезли с дорог. У детской поликлиники колесами вверх лежал грузовик, рядом — несколько гвоздик и лужа загустевшей, спекающейся крови. Возле магазина, в который мы каждый вечер ходили, вырос блокпост из мешков с песком, там сидели несколько человек с оружием — ополченцы. Жители близлежащих домов приносили им еду и вещи, некоторые даже пытались выменять огнестрелы, чтобы в случае чего была возможность защититься самостоятельно. Продуктов было непривычно мало, полки, где обычно были крупы и макароны, стояли пустыми. Ранее приветливые соседи ходили угрюмые, с потухшим взглядом.

Ночевать дома было невозможно, все ходило ходуном от мощных и непрекращающихся взрывов. Они чем-то напоминали фейерверки: и своей зрелищностью, и оглушительными хлопками, вот только радости никакой — лишь боль, разрушение, смерть.

Однажды снаряд, упавший во дворе соседей, взрывной волной выбил нам тяжелую четырехкамерную оконную раму на кухне. Она влетела в холодильник, согнула его пополам и осталась там торчать в перпендикулярном положении. Сквозь дыру, которая образовалась в стене, мы видели улицу, асфальт, похожий на поверхность луны — из-за разнокалиберных «кратеров».

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Какое-то время напротив окон стоял «Град» (комплекс залпового огня с дальностью полета более 20 км), его привезли туда ополченцы. Отстрелялись и увезли. А нам пришлось отдуваться — в крышу дома прилетела «ответка» от украинской армии. Каждый день мы узнавали о жертвах обстрелов, среди них были наши знакомые. Самые обычные мирные жители.

Короче говоря, оставаться в Донецке было нельзя. Просто не хотелось бояться и думать, кто из нас станет следующим. Так во время очередного обстрела мы с семьей собрали чемоданы и бежали.

РОССИЯ

Возможно, сейчас что-то изменилось, но когда мы с мужем приехали в Екатеринбург летом 2015 года, закон разрешал гражданам Украины находиться на территории РФ без регистрации не более трех месяцев со дня пересечения границы (позже появилась информация, что тогдашний глава ФМС России Константин Ромодановский дал указание продлевать срок пребывания на территории РФ таким, как мы, еще на 180 дней. Итого выходило 270 дней). Правда, считать это поблажкой и расслабляться было нельзя. Оказалось, что для скорейшего получения статуса беженца и специального документа, подтверждающего этот статус (без которого мы просто не смогли бы легально жить и работать в России), чтобы участвовать в этапах программы по ускоренному получению гражданства, обязательно требовалось пройти эту процедуру не дожидаясь истечения положенных 270 дней.

Найти и арендовать квартиру, да еще и с регистрацией, стало для нас сложной задачей. Ежедневно приходилось тратить не один час на то, чтобы обзвонить риелторов и просмотреть десятки частных объявлений. Как только по ту сторону телефонной трубки слышали фразу о том, что мы с востока Украины и нам важна временная регистрация, разговор обрывался. Хотя мы предлагали сделать это не сразу, а, например, спустя месяц-два после заселения, чтобы собственник жилья понял, что мы нормальные ребята. Иногда нас просто посылали.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Большинство хозяев, сдающих жилье, категорически отказывались иметь дело с переселенцами. Во-первых, считали, что мы неплатежеспособны. Во-вторых, не хотели заморачиваться с прохождением бюрократических процедур. И самое главное, в-третьих (барабанная дробь!), среди них ходила байка о некоем волшебном законе, согласно которому живущие и временно зарегистрированные беженцы имеют право претендовать на их квадратные метры. Каким конкретно государственным актом регламентируется столь щедрая защита «наших прав», они не знали, но на всякий случай в аренде отказывали.

После длительных мытарств жилье мы таки нашли, а вот вопрос с регистрацией оставался открытым.

ВРЕМЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ

Google подсказал, что в центре города есть некая контора, где можно быстро и якобы легально сделать временную регистрацию. Не бесплатно, конечно. Стоимость услуги варьировалась от 5 до 12 тысяч рублей. Все зависело от того, на какой срок она нужна.

За 5 тысяч я купила регистрацию на три месяца, а спустя неделю получила корешок фирменного бланка с печатью. Но адрес, указанный там, не соответствовал тому, где я жила по факту, а вскоре выяснилось, что он вообще не существует. Это грозило мне серьезными проблемами с законом, но пронесло.

Вскоре я узнала, что можно бесплатно и легально зарегистрироваться в Доме дружбы Украины и России, у них была какая-то договоренность с миграционной службой. Получилось. Полгода (на более длительный срок там не регистрировали) мы жили спокойно и даже подали документы на участие в государственной программе «Переселение соотечественников», благодаря чему получили возможность в упрощенном режиме стать гражданами РФ.

Но продлить регистрацию там мы больше не смогли. Договоренности с миграционной службой были аннулированы.

Пришлось опять искать «регистратора — подрядчика». В конце концов вышли на мужчину, который договорился с хозяйкой частного дома в нашем районе. И она зарегистрировала нас у себя. Семь тысяч рублей за полгода.

В назначенный день мы рано утром прибыли к отделению по вопросам миграции, заняли очередь (мы были 27 из 112) и сообщили женщине по телефону, что ждем ее на месте. Дама с низким бархатистым голосом заверила, что скоро будет, но попросила сбегать в ближайший магазин и купить две шоколадки, для «своих знакомых инспекторов». Мол, сама не успевает, а «мальчиков в погонах нужно обязательно побаловать сладеньким, чтобы лишних вопросов не задавали и настроение было хорошее».

Пока я караулила место в очереди, муж отоварился и вернулся. Прошел час, второй, третий, а наша хозяйка все не появлялась. Пришлось даже пропускать людей впереди себя, так как заходить в кабинет нам было не с чем. На звонки она больше не отвечала. Когда мы уже почти отчаялись, в коридоре появилась персона, приковавшая взгляды сникшей под дверью толпы.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Это была немолодая женщина (практически бабушка), наряженная в костюм, чем-то напоминающий одеяние диснеевской принцессы Жасмин: глубокое декольте, развевающиеся и волочащиеся по ободранному полу шлейфом прозрачные рукава, бирюзовые штаны с разрезами от бедра. На голове возвышался затасканный шиньон, сбрызнутый блестящим лаком. На лице неравномерно размазаны красные румяна, а губы подведены темно-коричневым карандашом и подкрашены золотой перламутровой помадой. Руки украшали многочисленные циркониевые браслеты и крупные бусины с изображениями ликов святых.

Короче говоря, оказалось, что эта та, кого мы ждем. Взяв у нас шоколадки и документы, дама удалилась в нужный кабинет, оставив за собой крепкое перегарное амбре.

Через 15 минут в кабинет позвали меня. Инспектор попросил сесть и грубо спросил, знаю ли я, в каком гадюшнике я типа собираюсь жить. Оказалось, что он действительно хорошо знал хозяйку дома, знал, что она устроила у себя алкопритон. Знал, что она пытается зарабатывать тем, что продает людям временную регистрацию. Сотрудник миграционной службы сказал, что если я сейчас зарегистрируюсь по адресу «Жасмин», то он составит на меня протокол об административном правонарушении (две административки — и гражданство не дают), а если нет, то закроет глаза на то, что я пыталась нарушить закон. Даже пообещал поговорить с хозяином квартиры, которую мы снимали, чтобы тот зарегистрировал нас.

Я вышла из кабинета вся красная, а несостоявшаяся регистраторша подытожила: «Это все потому, что шоколад не тот. Этот, видимо, не настроение, а потенцию улучшает».

Конечно же, деньги я никому тогда не заплатила.

ОПАСНЫЕ ОЧЕРЕДИ

Еще одним кошмаром, преследовавшим меня на протяжении всего пути получения гражданства, были очереди. Для подачи или получения документов каждый раз приходилось приезжать хотя бы за три часа до открытия отдела УФМС (так организация тогда называлась) и получать номер в списке. При этом не было никакой гарантии, что все-таки пройдешь в помещение или доберешься до нужного кабинета. Сейчас подробно расскажу почему.

Я приезжала в 6–7 утра. К этому времени там уже находилось минимум 30 таких же умников, как я. Например, я получала 31-й порядковый номер. И все бы ничего, если бы за 10 минут до открытия из какой-то машины не появлялась компания людей с каким-то своим «главным списком». Обычно эти незнакомцы кричали, что они и люди из их очереди проходят первыми, потому что всю ночь не спали и караулили. Буквально позиционировали себя героями. Конечно же, в такой ситуации всегда начинались скандалы и даже драки.

Однажды здоровый кавказец ударил кулаком беременную девушку прямо в живот, при этом только я одна решилась за нее вступиться. Пока я пыталась оттащить пострадавшую в сторону, агрессор начал бросаться на меня. Остальные люди, делая вид, что ничего не происходит, табуном прорывались в открытую дверь.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

В очередях часто можно было встретить мужчин, которые приезжали с грудными детьми и, прикрываясь ими, словно щитом, пытались прорваться к кабинетам. При этом ни родителя, ни ребенка никто пропускать не собирался — их просто грубо отпихивали и материли. Никто не задумывался о том, что малыша можно сильно напугать или покалечить.

Некоторые инспекторы подогревали злость людей тем, что забирали и рвали списки или заводили к себе вне очереди целые «организованные группы». Например, я часто становилась свидетелем того, как одни и те же лица в разные дни заходили в определенные кабинеты вместе с 5–6 мигрантами из Средней Азии. Подозреваю, это могли быть владельцы так называемых резиновых квартир, у которых в миграционной службе было все схвачено.
В некоторых отделах стояли аппараты, выдающие талоны, но обычно они не работали. А ведь благодаря им можно было решить проблемы с нелегальными списками и предотвратить насилие в коридорах.

Однажды в одном из отделений ФМС мне пришлось разыграть спектакль, чтобы успеть подать документы и уйти не побитой. Заранее я ничего не планировала, импровизировала.
Дело было зимой. Пока я два часа стояла на морозе у закрытой двери отдела, узнала, что в нужном мне кабинете без очереди выдают паспорта с 9 утра, а потом уже по очереди, примерно с 10:30, принимают документы на РВП (разрешение на временное проживание). В тот день в очереди на РВП я была аж 57-й (из 137), а на получение паспорта не было никого.

И я решила немного смухлевать.

Заранее объявила всем, что стою и на РВП, и на получение паспорта вместо своей сестры-близнеца (которой у меня на самом деле нет). Рассказала кучу историй, как мы чувствуем друг друга, как мы похожи, как друг за друга сдавали экзамены в школе и что до сих пор нас путают мужья. Пожаловалась, что сестра с грудным ребенком приезжала три недели подряд, но безрезультатно, ее документ никак не подготовят. Как ни странно, но большинство людей даже стали моей сестре сочувствовать. А одна пожилая женщина, утирая слезы, восклицала, какие же мы с сестрой эффектные и красивые и как она жалеет, что у нее нет таких дочерей.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Потом кто-то из очереди, особо проникшийся моими небылицами, посоветовал мне добавить в свой образ какой-то атрибут, например шарф. Чтобы сначала сыграть в нем свою сестру при получении паспорта, а потом уже без него подать документы от себя и не вызвать подозрения у инспектора. Вместе мы намотали мне на шею спортивные лосины и подрисовали мушку на скуле.

Короче говоря, так я вошла в кабинет самая первая и сдала документы вне очереди.


АНКЕТЫ С ОШИБКАМИ

Как мы намучились с анкетами… На каждом этапе получения гражданства нужно было заполнять огромное количество анкет. Иногда они помещались на одном листе, иногда занимали двадцать пять, например. Пустые бланки можно было взять у инспекторов миграционной службы (иногда со скандалом) или скачать с сайта УФМС или ГУ МВД по Свердловской области. На сайтах и информационных табличках у кабинетов всегда были вывешены образцы заполнения. И вот тут начинается самое интересное.

Инспектор всегда говорит: «Заполняйте по образцу». Ты идешь домой, заполняешь все точно, вплоть до запятой, и с полной уверенностью полагаешь, что у тебя все примут. Но не тут-то было. Инспектор черкает чуть ли не каждый пункт и заставляет тебя все переделывать и приходить в следующий раз. Ты приходишь опять и попадаешь на проверку анкеты к другому сотруднику, который опять бракует правки, сделанные по настоянию его коллеги, и требует сделать по-своему. А это время, очереди, нервы…

Больше всего меня возмутила история с последней анкетой, которая сдается перед получением паспорта. Мало того, что на сайте ГУ МВД был размещен вариант документа в старой редакции, так еще и образец оказался неверным.

На вопрос, где взять нормальную анкету и почему инспектор не предупредила, что образец заполнения неправильный (ведь к ней каждый день приходят люди с этой проблемой и передо мной в очереди все выходили огорченными), она просто ответила, что не знает. А черканье — это ее работа и бумага все стерпит. Странная система, короче.

ПАСПОРТНЫЙ КВЕСТ

Дозвониться в отдел было невозможно. Графики приемных дней менялись, и порой случалось так, что на прошлой неделе ты еще мог попасть на прием, а на этой — уже нет. Один раз мне даже назначили время приема документов, а когда я приехала в указанный день, оказалось, что УФМС переехало по другому адресу.

Помню, однажды в одном из отделов ФМС, в котором я была, произошел вопиющий случай. Сотрудники ушли домой и случайно закрыли в здании людей, которые пришли получить свои паспорта. Посетители оказались в ловушке. Сначала они пытались вызвать полицию, но им никто не отвечал. Когда поняли, что все тщетно, решили спасаться самостоятельно. «Заложники» были вынуждены выбираться через единственное незарешеченное окно здания, расположенное на втором этаже. Один мужчина даже сломал голень.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

Складывалось впечатление, что некоторые сотрудники миграционной службы просто не хотели выполнять свои обязанности. Они воспринимали приходящих к ним людей как биомусор. Инспекторы позволяли себе оскорблять нас, посылать, выгонять с криками: «Вас сюда никто не звал». Мигрантов из Средней Азии просто высмеивали, повторяя за ними слова с издевательски-пародийным акцентом.

Перед тем как мне выдали паспорт, инспектор пригласила меня в свой кабинет, чтобы я зачитала присягу. Пока я в голос и с выражением пыталась воспроизвести отпечатанный на листе текст, инспектор громко выясняла отношения со своей коллегой. Дамы не могли решить, кто из них пойдет за пирожными к чаю.

Фото: Анна Коваленко, 66.RU

На то, чтобы стать гражданкой России, у меня ушло четыре года (главный, на мой взгляд, «тормоз», — это регистрация)! Мой муж до сих пор продолжает борьбу. Тем временем опять вышли поправки, которые должны помогать таким вынужденным переселенцам, как мы. Но у меня складывается впечатление, что многие политики и чиновники до сих пор либо не понимают реального положения дел, либо просто продолжают маскировать проблему под непробиваемым пластом обывательских штампов.

UPD
После публикации в редакцию позвонил пресс-секретарь ГУ МВД по Свердловской области Валерий Горелых и попросил добавить комментарий: «Всё, что изложенно выше, не соответствует действительности».