Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Нас боятся больше, чем полицию». Кто и зачем забирает детей из семьи в детдома Екатеринбурга

«Нас боятся больше, чем полицию». Кто и зачем забирает детей из семьи в детдома Екатеринбурга
Фото: архив 66.ru
Сотрудник службы опеки, психолог и мама двоих приемных детей объясняют в интервью Порталу 66.ru, как понять, где ребенку будет лучше — с родителями или в детском доме.

Многодетная мать из Санкт-Петербурга Светлана Дель отозвала иск к органам опеки и полицейским подмосковного Зеленограда, которые 10 января забрали десятерых ее приемных детей. Поводом для изъятия стала жалоба воспитателя детского сада, заметившего на теле одного из малышей синяк. В жестоком обращении с детьми заподозрили отца семейства, и чиновники расторгли договор об опеке над восемью детьми из десяти. На этой неделе суд рассмотрит другой иск семьи Дель — о признании распоряжения незаконным.

Тем временем в Петербурге, откуда Светлана Дель переехала в подмосковный город, начались массовые проверки семей, в которых пять и более приемных детей. Санкции коснулись также службы опеки. Следственный комитет возбудил уголовное дело о халатности в отношении чиновников, которые вовремя не заметили проблемы в семье. В свою очередь, пользователи социальных сетей обвинили органы опеки Санкт-Петербурга, которые передали десять детей в семью Дель, в безразличии.

«В чем роль органов опеки? Cначала отдать семье детей, а потом всех отобрать? О детях они не думают, для них это вещи, которые можно перекидывать с места на место, не задумываясь о том, что своими действиями они наносят непоправимую травму детям. Пора бы и с этих чиновников спрашивать по всей строгости», — написала Надежда Чубковец. «Чтобы закрыть детские дома, решили бороться не с причинами социального сиротства, а с последствиями, раздавая детей в семьи, как горячие пирожки», — соглашается с ней другой пользователь соцсетей, Антонина Макарычева.

Сотрудник службы опеки Екатеринбурга на условиях анонимности согласился ответить на эти вопросы, а также рассказать, как устроено надзорное ведомство, какую компенсацию получают приемные семьи и почему изъятие детей из семьи Дель было обдуманным и тщательно спланированным шагом со стороны чиновников. Психолог, работающий с замещающими семьями, объясняет, что самое главное в истории с семьей Дель, а мама двоих приемных детей вспоминает, как несколько лет назад она попала под пристальное внимание опеки и соцзащиты, но смогла сохранить детей в семье.

Сотрудник службы опеки одного из районов Екатеринбурга:

— Забрать ребенка из семьи — это крайняя мера, на которую опека идет, когда больше уже ничего нельзя сделать. Нам часто приходится идти на риск, ведь определить, где та грань, когда ждать уже больше нельзя, очень трудно. Во всяком случае я до сих пор не видела ни одной внятной инструкции о том, как это понять, ни одного документа, где были бы четкие критерии. Поэтому я думаю, что у опеки были серьезные основания, чтобы изъять детей из семьи. Скорее всего, семья Светланы Дель давно находилась на учете, и сотрудники знали, что там происходит. Например, у меня на территории 400 приемных и опекунских семей. Еще 200 семей — с родными детьми, которые по разным причинам состоят у нас на учете (так называемые неблагополучные семьи). И каждого из них я знаю по имени. Могу сказать, в какой школе он учится, какие проблемы у его родителей. В их личные дела я уже даже не заглядываю.

Большинство семей, попавших в поле нашего зрения, страдают от алкоголизма или наркомании. Еще одна проблема — психические отклонения. Часто бывает, что родители оставляют детей одних или с бабушкой, но она настолько старенькая, что не может уследить за детьми. Это уже повод для того, чтобы забрать их из семьи. Но может быть, мать оставляет детей на бабушку, потому что ей нужно работать, а другого источника дохода у нее нет. В этом случае мы стараемся помочь бабушке, найти других родственников, которые смогут присматривать за детьми. Если же в это время мама занимается какими-то личными делами, ходит на вечеринки, то это совсем другое дело. Это тонкая грань.

«Мы не изымаем детей из семьи каждый день, но из-за ток-шоу на федеральных каналах, посвященных резонансным случаям, вроде истории семьи Дель, именно так сегодня думают многие люди. Они боятся нас больше, чем полиции».

Каждую неделю к нам в службу опеки приходит по семь жалоб. Это минимум. Жалуются не только на жестокое обращение с детьми, но и на ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. Подтверждаются одна-две жалобы. Часто их пишут сердобольные бабушки. Был случай, когда бабушка услышала плач ребенка и решила, что родители его избивают. Когда мы приехали в семью, оказалось, что ребенок там — грудной. И плачет он не потому, что его бьют, а потому что у него колики. Частенько звонят разведенные родители. Отец ребенка может пожаловаться на свою бывшую супругу, сказать, что она бьет их ребенка. На деле оказывается, что он просто ревниво относится к тому, что ребенок живет с матерью. Но даже если случай не подтверждается, по закону мы обязаны сообщить о жалобе в прокуратуру.

Фото: архив 66.ru, личная страница в «Инстаграме» Светланы Дель, из личного архива Татьяны Сидельниковой