[Три часа до вечности.] Кто и зачем пришел на Божественную литургию патриарха

Второй день визита патриарха Кирилла в Екатеринбург. До начала Божественной литургии остается больше часа, но около собора Александра Невского уже скопилась огромная очередь верующих и просто нищих, которые всегда находятся недалеко от храма. Верующие держат в руках растяжки, на которых большими синими буквами на белом фоне написано: «Ваше святейшество! Мы Вас любим!». Нищие подходят к верующим и сразу после слов «С праздником» просят закурить. Отвязаться от них нелегко.

Каждого досматривают несколько полицейских, они пристально смотря в глазах и проверяя содержимое сумок. Люди движутся, но медленно. Кажется, сама того не желая, патриархия воскресила немного уже подзабытый особый тип организации людей, под названием «очередь».

 — Видите, сегодня нам благоволит Господь. День-то какой светлый! — говорит один из служителей собора. Он стоит по ту сторону ограждений.

День и вправду светлый. В отличие от первого дня визита патриарха, небо чистое и светлое. Даже главный портал храма выглядит белее, купола ярче, колонны выше.

Мы проходим через последние ограждения, минуя прихожан, уже досмотренных полицейскими. У нас есть специальный пропуск для СМИ. В толпе слышатся слова негодования («А как же простые люди….). На самом деле те, кому задолго до начала литургии удалось подойти к храму ближе всех, вовсе не просты. Милая бабушка в белой косыночке и с желтым цветком в руках просачивается между фото- и видеокамер под видом журналистки. Правда, ее все же замечают и возвращают на место.

После службы пытаюсь поговорить с выходящими из собора. Они отстояли всю службу и теперь точно должны знать, зачем пришли. Подхожу к модно одетой девушке. На светлой головке — шелковая косынка, кокетливо завязанная бантиком сзади. В руках — айфон. Девушка что-то пишет. Услышав вопрос «Зачем вы сегодня пришли?», улыбается. Девушку зовут Мария, ее лицо выражает нездешнее.

 — Я постоянная прихожанка Ново-Тихвинского монастыря. Постоянно прихожу сюда, в храм, — рассказывает Мария, крутя в руках айфон. — Я смотрела на храм Александра Невского и все ждала, когда же его отреставрируют, когда из музея, который здесь был в советское время, он превратится в то место, где могут собираться люди. Я знаю, что, когда советские власти отдали первый этаж православной церкви, здесь уже тогда собиралось много людей. И действительно этот храм — особенный. Здесь служил святой Иоанн Кронштадтский, хранились его мощи. Когда я узнала, что сам патриарх приезжает освятить храм, я, конечно, пришла сюда. Может, еще и для того чтобы ощутить особую энергетику патриарха. Послушать его проповедь.

К одной из «просветленных», как только она сошла со ступенек собора, подбежала скромно одетая старушка и что-то шепнула. Та без колебаний, автоматически, достала из внутреннего кармана куртки несколько смятых десяток и дала ей. При этом сцена почему-то напоминала передачу секретных документов в шпионском боевике. Все произошло быстро и без лишних слов. Уже спустя секунду каждый отправился по своим делам, как будто ничего и не было.

Подхожу к тем, кто во время всей службы стоял во дворе, где установлен экран. Немного позади толпы стоит мужчина в светлой вельветовой куртке с окладистой бородой, показывает на экран и бъясняет пожилой женщине, почему у трансляции такой хороший звук. Спрашиваю, был ли он в храме во время службы.

 — В храме я не был. Там же по приглашениям. Народу много. Там начальство в основном. Всех церковь не вместит. Причастие было на улице. Вышли священники. Около 30 человек, наверно, чтобы не затягивать, — говорит мужчина в вельветовой куртке.

 — Сегодня особенная служба, потому что здесь присутствует патриарх?
 — Конечно, полнота благодати в церкви.

 — Что для вас патриарх?
 — Предстоятель перед Богом за всю церковь.

 — У вас не возникло ощущения, что пришедшие сегодня верующие смотрят на патриарха как толпа фанатов на кумира? Снимают на айпады, всеми правдами и неправдами пытаются подойти как можно ближе.
 — Это ведь российская болезнь. Это связано с тем периодом, когда в очередях толкались. Помнишь? За святой водой точно так же ломятся сейчас бабушки. Все это по привычке, только по привычке... Это больше у католиков присутствует, чрезмерное почитание. Я имею в виду папу римского. У нас такой экзальтации нет. Все спокойно. Он такой же человек, как и все остальные. Кается в грехах, грешит, но на нем полнота благодати церковной лежит. И ответственность. 

 — Какое чувство у вас осталось после службы?
 — Я очень доволен. Когда человек в церковь приходит, он оттуда выходит уже другим. Всегда. Это как в реке искупаешься. Даже если в обычной реке, то другим выходишь. А если в святом месте, то есть благодать Божия присутствует при этом, то происходит внутреннее очищение, преображение человека.

 — Как вы думаете, сегодня только верующие пришли?
 — Кто-то из любопытства сюда пришел. Но это любопытство носит здоровый характер. Нет никакой экзальтации и никогда такого не бывает. Есть, правда, люди нездоровые, склонные к психическим заболеваниям. Они тоже церковь наполняют. Это же как больница. Не только душевная, но и телесная. Поэтому к ним нужно относиться с терпением и снисходительностью.

 — Скажите, как вас зовут?
 — Отец Михаил. Я священник православный.