Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Алексей Навальный и его жена дали интервью Юрию Дудю. Главное

6 октября 2020, 14:43
Оппозиционер Алексей Навальный и его жена Юлия стали гостями шоу «Вдудь». Они подробно рассказали журналисту Юрию Дудю об отравлении, поделились мыслями, кто за этим стоит и как это было, а также сказали, когда планируют вернуться в Россию. 66.RU собрал самые важные ответы Навального из интервью, которое длится почти два с половиной часа.

Как Навальному стало плохо в самолете

С утра [20 августа] проснулся абсолютно нормальный. Принял душ, оделся. Поехал в аэропорт. В аэропорту все прекрасно. Чувствовал себя отлично […]. Сел в самолет, потирал руки, что это будут прекрасные 3,5 часа. Никто меня не трогает. Я открыл компьютер, включил «Рика и Морти», я всегда так делаю на взлете, начал смотреть […]. И на 20-й минуте мне как-то стало неинтересно смотреть этого «Рика и Морти». Чувствую, как холодный пот льется по мне. Ощущение: я сейчас умру. Оно накатывает и накатывает. Пресс-секретарь Кира [Ярмыш] сидела со мной. Я говорю: «Кира, можешь поговорить со мной?» Мне нужно сконцентрироваться на каком-то голосе, потому что реально как-то все плывет. Она начала говорить. Я вижу, рот открывается, говорит, но не очень понятно. Думаю: пойду в туалет умоюсь, наверно, мне полегчает. Пошел босиком в туалет, умылся раз, умылся два. Посидел минуту… Наиболее близкое описание дементоров в «Гарри Поттере». Роулинг пишет: тебе не больно, а жизнь уходит […].

Вышел из туалета, наверно, минут через 10. Поворачиваюсь к бортпроводнику и говорю: «Меня отравили, я сейчас умру». Просто ложусь ему под ноги. Это дичь. Бортпроводник смотрит с ухмылкой. Он, наверно, подумал, что меня отравили томатным соком или макаронами, но я лег под ноги с твердым ощущением умирать. И меня что-то спрашивают… И последнее, что помню: «Мужчина, не отключайтесь». И дальше все затихло.

Я видел видео, где Навальный душераздирающе кричит от боли. Очевидно, что кричал. Но я не помню. Но больно не было. Это хуже, чем боль.

Как яд мог попасть в организм

Никто не знает [как яд попал в организм]. Это суперсекретная фигня. И само обладание этим ядом, этим «Новичком», — это боевое отравляющее вещество. Оно запрещено. Его нельзя нигде хранить ни в каких количествах. И одна из проблем для Путина не в том, он меня приказал отравить или не он, а в том, что доказанный факт: в России некто достал «Новичок» и использовал. Это уже само является нарушением конвенции о запрете химического оружия. Он может быть в виде спрея, в виде жидкости, может быть в виде контактного…
Мы понимаем, что из номера я выходил, схватившись за бутылку. Заражение произошло в гостинице. После этого прошло 3-4 часа. То есть если бы выпил это или съел, то, наверно, двинул кони бы за полчаса-за час […]. Это могло быть на одежде.

Почему Навального не хотели отпускать из Омска

Оно [вещество] растворяется в организме, поэтому так долго держали меня в Омске. Но тут они ошиблись.

Это не просто версия, это рассказ моей жены и всех людей, которые там были. Было очевидно, что сначала они ждали, что я помру, а потом ждали, что я превращусь в овоща. Идея была, чтобы меня не выпускать. Кома — это такая штука, чем дольше в ней находишься, тем больше последствий. Если бы еще дольше там, в Омске, находился, то интервью бы не давал или меня бы сюда на каталочке привезли.

Кто это сделал

Моя версия, что это сделали сотрудники ФСБ или СВР по указанию, конечно, безусловно, Путина. Давай разложим это на элементы. Можно ли купить «Новичок» в супермаркете? Нет. Можно ли сварить его в химлаборатории? Нет, это химическое оружие. Это должна быть сложная химическая лаборатория. Его нужно уметь применить. Совокупность факторов. Во-первых, это «Новичок». Во-вторых, все, что произошло в Омске, когда министр здравоохранения формирует группу, которая приезжает из Москвы, чтобы доказать, что я нетранспортабелен. И потом фантастическое по масштабу личное персональное вранье Путина, что я симулировал и сам себя отравил. Совокупность факторов. У нас нет видео, где Путин стучит ногами и кричит: «Убейте его! Он обижает «Единую Россию» и разговаривает о моих деньгах». Такого нет, конечно.

Но два человека могли — Бортников из ФСБ [директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников] и Нарышкин из службы внешней разведки [директор СВР Сергей Нарышкин] могут написать: «Применить активные мероприятия и сварить коктейль номер 9». Но приказ о применении в отношении гражданина России не может отдать кто-то, кроме Путина.

Зачем Владимиру Путину делать это, да еще и так топорно

Не топорно, а довольно хитрая операция. Это же нужно было рассчитать, чтобы я оказался в самолете на несколько часов без медицинской помощи. Рассчитано все было прикольно, если бы случайные обстоятельства не вмешались.

Если бы застрелили, или упал бы на голову кирпич, или было бы использовано общедоступное орудие убийства, то много было бы версий. ФБК много кого расследовал. Мы огорчили, обидели, оскорбили, разоблачили много людей […].Но инструмент — это большой указатель.

Не может генерал-лейтенант ФСБ или просто какой-то чувак куда-то позвонить, взять «Новичок», задействовать бригаду киллеров, которые могут всем этим пользоваться и вообще активизировать всю эту штуку. Где видеозапись из моей гостиницы? Почему нет уголовного дела? Почему врачи в Омске вели себя так странно? Было задействовано так много ресурсов. Нет никакой мании величия. Иначе в нашей системе не может работать.

Во сколько обошлось лечение Навального

75 тысяч евро [обошелся борт из Омска в Берлин]. Его оплатил Борис Зимин. Финального счета [в клинике Берлина] не выставили. Но я думаю, это порядка 60–70 тысяч евро. Для меня это огромные деньги, но есть люди, которые готовы заплатить. Мы им сказали спасибо большое, но есть условия: вы должны будете раскрыть свои имена. Зимин оплатил самолет — я могу всем это сказать, он может подтвердить.

В чем ошибался Навальный

Я ошибаюсь миллион раз. У меня нет проблем с признанием ошибок […]. Что я сидел в партии «Яблоко» бесконечно […].В управлении Фондом борьбы с коррупцией много ошибок технических. Мы ошиблись в 15% случаев с выбором кандидатов для «Умного голосования». По конкретным кандидатам ошиблись.

Но какой-то судьбоносной ошибки не было. Мы выработали такую систему, где какой-то очевидной ошибки не совершено. Но никто не знает, как бы обернулось. В 2012 году много ошибок […]. Нужно было не расходиться после первого митинга.

Какие планы на будущее

Восстановление. Не знаю, насколько процентов получится. И потом вернусь… Не знаю когда. Спрашиваю у врачей, сколько надо времени, чтобы у меня не дрожали руки. Они говорят: «Знаешь, Алексей, мало опыта на эту тему. Посмотрим на тебя и будем знать, сколько времени потребуется»… Год я исключаю, точно нет. Но два месяца — вполне может быть.

В чем сила

Сила, конечно, в правде. Извините за банальность, в правде и в уверенности в себе.