Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Никто ничего не делал, пока он не убил мою дочь. Рассказ матери жертвы домашнего насильника

18 марта 2021, 16:30
Никто ничего не делал, пока он не убил мою дочь. Рассказ матери жертвы домашнего насильника
Фото: Анна Коваленко 66.RU
Ровно год назад, 18 марта 2020-го, в суд Первоуральска с криками о помощи забежала женщина. За ней гнался разъяренный мужчина с ножом. Обезвредить нападавшего попытался судебный пристав. Но после удара ножом он отлетел к стене. Через несколько минут женщина погибла. Декриминализация побоев, целью которой было разгрузить следователей и российские суды от обилия дел, привела к убийству в самом суде. Эту историю 66.RU рассказала мама погибшей от семейного насилия.

Квартира, которую 27-летняя Полина Драница купила перед смертью, теперь пустует. Из обстановки родственники вывезли только то, что необходимо для ухода за детьми. Перебирая фотографии, мать Полины Татьяна Подопригорова рассказывает историю своей дочери.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

Татьяна Подопригорова

— Полина была очень активной. Про таких говорят — душа компании. Любила помогать, даже просто посторонним людям. Перевести пенсионерку через дорогу — обычное дело. Я сейчас все думаю, если бы в тот день она не задержалась на крыльце суда, чтобы помочь подняться упавшей бабушке, если бы она зашла на несколько секунд раньше, ничего бы этого не было…

Она мечтала быть полицейским. Даже прокурором. Я ее иногда называла дознавателем. Если она что-то спрашивает, то рассказывать ей надо было посекундно.

С Вячеславом Поповым она познакомилась в конце 2016 года. За несколько месяцев до этого она родила второго ребенка — дочку.

Слава — спортсмен. Не пьет, не курит. Немногословный. Ничего хорошего или плохого в тот момент я про него сказать не могла.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

Единственная совместная фотография Полины Драницы и Вячеслава Попова

После рождения дочки Полина получила маткапитал и решила купить двухкомнатную квартиру на улице Ватутина. Попов сам и гвоздя не мог прибить. Ремонт в новом доме делал мой муж с сыновьями.

В этой новой квартире Полина стала жить с детьми. Попов был что-то вроде «приходящий-уходящий». У них был гостевой союз. Он мог прийти, побыть день. Потом говорил: «Я устал от детей, мне надо поспать-полежать». Уходил к матери. От постельного белья до мебели – все покупала она. Он только принес несколько пакетов своих вещей, ноутбук, и все.

В 2018 году Полина от него забеременела. Когда уже был приличный срок, Попов стал намекать, что хорошо бы детей раздать по бабушкам. Они ему сильно мешали. Он хотел жить своей маленькой семьей. Я тогда очень удивилась, это ведь он пришел в семью с детьми!

Как-то раз я увидела на руке Полины синяк. Второй раз увидела. Начала спрашивать. Она рассказала, что он ударил ее по руке. А когда родила Ульяну (имя изменено), все стало серьезнее. Он уже требовал, чтобы Полина убрала детей. Перемена в нем произошла после беременности Полины. Стал делить: это мое, а это мне не надо. Мне кажется, это было в нем изначально. Просто раньше это не проявлялось. Наверное, он почувствовал власть, чужие дети ему стали не нужны.

Я даже старалась к ним приходить, когда его не было дома. Когда я с ним пыталась говорить, он всегда отвечал: «Я лучше знаю, как мне надо».

Про то, что он судим, я узнала только после того, как они стали вместе жить. Полина объясняла, что была драка, а с его стороны – самооборона и ему пришлось кого-то порезать.

Как-то она с детьми два дня жила у меня. У нее на лице был синяк. Он ее побил. Я ей тогда говорила: «Зачем продолжать вместе жить, если не получается?» Она отвечала, что он не оставит ее в покое, что он ходит с ножом и угрожает ей и детям. Это было летом 2019 года. Именно тогда она для себя решила с ним расстаться.

Она попросила меня пожить с ней. Мы тогда что-то вроде дежурства устроили. Днем приходил один мой сын, вечером другой. Когда-то я оставалась ночевать.

У Попова был ключ. Он мог зайти, объяснить: «У меня здесь вещи, надо что-то взять».
Как-то он пришел, когда я ночевала у Полины. Она закрыла дверь так, чтобы он не смог открыть ключом. Тогда он стал стучаться в окна, квартира была на первом этаже, и орать, что выломает дверь. Полина не хотела скандалов. Перед соседями это все устраивать…

Он ее уговорил открыть дверь под предлогом, что отдаст ключи и заберет свои вещи. Слава заходит, видит меня и сразу начинает: «Здесь живу я, а не она». Полина попыталась его выпроводить. Тогда он стал кидаться на нее. Вмешалась я. Встала между ними. Он меня просто ударил и толкнул. Я отлетела на диван. Дети закричали. Вызвали полицию. Он это услышал, схватил Полинин комплект ключей от квартиры и выбежал на улицу.

Пока полиция была здесь, мы попытались вызвонить Вячеслава, его маму, чтобы пришли, забрали вещи и отдали ключи. Его мама только обвиняла нас. Говорила, что Полина чуть ли не сама виновата. Понятно, что он у нее единственный ребенок. Что бы он ни делал, он останется светом в оконце.

Потом полицейские все-таки вызвонили Попова. Он дал объяснительную, вернул ключи, и его отпустили.

Мы всю ночь не могли заснуть. А утром уехали к моей сестре. Попов не знал, где она живет. Надо было выждать время, чтобы все успокоились.

Потом полиция вызвала Полину. Стали ей объяснять: «Если вы часто будете вызывать наряд, вас с детьми поставят на учет». Они ее убедили не писать заявление на Попова.

Тогда она решила поменять квартиру. Искала тоже на первом этаже. Потому что трое маленьких детей, коляска, а она одна!

Как-то все неожиданно для меня получилось. Она как будто сбегала с той квартиры. Звонит мне и говорит: «Приходи. Я заказала машину. Надо срочно перевозить вещи». Переехали моментально. За один вечер.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

В этом доме Полина не прожила и полгода

Но Попов нашел Полину и здесь. Он знал, куда дети ходят в детсад и школу. Может, проследил.

Попов стал приходить. Он объяснял: «Мне надо водиться с ребенком. Мы же должны общаться!» Но все заканчивалось скандалами. Если он попадал в квартиру, это точно был дебош. Он постоянно забирал с собой ее ключи от квартиры. Караулил у подъезда. Все пытался подловить Полину с каким-то мужчиной, якобы у нее кто-то был.

В начале февраля 2020-го она пошла к сыну подруги на день рождения. В этот момент Попов у нее выпросил дочку погулять. Полина позвонила мне с дня рождения и попросила дочку забрать от Славы. Он ей опять начал угрожать, поэтому она боялась выходить к нему. Я вызвала такси и приехала к дому. Там уже была Юля — подруга Полины. Слава сразу начал орать на меня: «Что ты тут делаешь?» Плевался в меня, вел себя беспредельно. Пока он отвлекся на меня, Юля вытащила ребенка из коляски. Он еще плюнул в меня, толкнул в сугроб и пошел.

Мы ушли к Юле. Она жила по соседству с Полиной. К нам шел мой сын забрать ключи от квартиры. Он звонит и говорит, что в машине Полины сидит Слава, собирается отъезжать. А Полина купила машину уже после того, как рассталась с Поповым. Он, видимо, когда-то успел выкрасть второй комплект ключей. Полина тут же звонит в полицию, сообщает, что у нее угоняют машину.

Когда мы выскочили, только увидели, как он уезжает. Он еще проехал мимо двух полицейских, которые шли навстречу. Полина написала заявление об угоне. Славу с машиной задержали.
Мы вроде успокоились. Я с сыновьями пошла к себе ночевать. А рано утром Полина приходит ко мне с детьми, вся побитая. Вместе с ними полиция. Оказывается, ночью Попов ворвался в квартиру и побил ее. Таскал по всей квартире за волосы. Она выбежала с детьми на улицу. Там их подобрала проезжавшая женщина и отвезла в полицию.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

На входной двери все еще остается след от удара

Я ее уговорила написать заявление. У нас не любят принимать заявления об угоне или побоях. Но ее вызвал участковый Карамов. Он ей объяснил: «Будет отказ. У нас не рассматривают такие дела. Это считается семейной историей». Но при чем здесь семья? Они уже давно не жили вместе!

Так и получилось. Пришел отказ в возбуждении дела. Участковый посоветовал Полине обжаловать отказ в прокуратуре. Она долго их уговаривала. Просто отказалась уходить, пока они не возбудят дело. Добилась своего. Возбудили административное дело о побоях. Назначили мировой суд. Попову грозил штраф пять тысяч рублей.

Первое заседание суда было 17 марта. Я сама не ходила, сидела с детьми. Знаю только со слов Полины. Прямо во время заседания он показывал ей на телефоне картинки — ножи, пистолеты, людей без головы. На суде он заявлял, что никаких побоев не наносил.

Суд должен был принять решение в одно заседание. Но решили перенести на следующий день, чтобы еще допросить свидетельницу.

Полина договорилась с участковым Карамовым, что тот ее отвезет в суд и будет сопровождать. Следующим утром свидетельница перепутала, вместо мирового суда она пришла в городской. В итоге Полина договорилась с участковым, что он привезет в суд свидетельницу. А сама вызвала такси.

Пока Полина ехала в суд, она мне позвонила, рассказала про ситуацию и пообещала перезвонить после суда. Через час мне звонит свидетельница и говорит: «Не знаю, что случилось, но Полинку зарезали».

Я отпросилась с работы, поехала сюда. Здесь у подъезда уже полиция. Они мне говорят: «Полина живее всех живых». Но никто ничего толком сказать не может. Потом уже мне люди звонили, рассказывали, что по телевизору показали, как из суда мешок выносят.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

Крыльцо мирового суда, где Попов напал на Полину. 18 марта с утра он ждал ее возле дома. Увидев, что Драница поехала в суд на такси, он прибежал к зданию суда. По версии следствия, на Полину он напал на крыльце. Она забежала в суд. Там нападавшему попытался помешать судебный пристав Андрей Ладыгин. Попов нанес ему несколько ножевых ранений, после чего догнал женщину и три раза ударил ее ножом. Полина умерла на месте. Ладыгина спасли медики.

В день похорон Полины выяснилось, что мать Попова успела сбегать в опеку и написать заявление, что она хочет забрать Ульяну к себе на воспитание. Мы пошли в опеку. Там встретили Попову. Я спрашиваю: «Что мать убийцы здесь делает?» На что она на всю опеку отвечает: «А ты мать шлюхи, проститутки и алкоголички». Нас вызвали, чтобы решить, с кем останутся дети.

Мы с мужем хотели оставить всех троих у себя. Попова пыталась забрать Ульяну.
Она принесла в опеку какую-то бумагу, что якобы у меня судимость. Но у меня нет судимости. Был единственный раз, когда мое дело закончилось примирением сторон. На этом основании нам стали запрещать оформлять на себя детей. Ульяну собирались передать Поповой. Но та заявила, что не готова вот так сразу. Ей нужно было подготовить условия в квартире.

Я плюнула и ушла. Вечером мне позвонила Попова и сообщила, что я должна подготовить справку о состоянии здоровья Ульяны, справку о смерти Полины, документы на квартиру и свидетельство о рождении Ульяны. Я трубку положила. Тут как раз в стране объявили карантин. Поэтому я мужу говорю: «Надо срочно уходить на самоизоляцию». Мы собрали детей и на два месяца уехали изолироваться.

Фото: Дмитрий Антоненков 66.RU

Попова обвинили по шести статьям Уголовного кодекса. Корреспонденту 66.RU он заявил, что признает вину только в убийстве Полины Драницы.

Попова с полицией пыталась меня искать. Даже объявляли в розыск. Пока мы были на изоляции, то опротестовали решение опеки через суд. Прошло пять судов. Последний был в декабре 2020-го. Меня признали официальным опекуном. Ульяна осталась с нами.

Бытовые убийства будут происходить вне зависимости от закона о домашнем насилии. Проблема не в законе, а в том, что полиция и прокуратура считают домашнее насилие нормальным. Реагируют только после убийства.

Сейчас я больше всего боюсь момента, когда придется рассказать Ульяне, что ее папа убил маму. Поэтому я хочу, чтобы Попову дали не меньше 20 лет. Пусть Ульяна успеет вырасти перед встречей с ним. Чтобы она сама решила, как к нему относиться.