В СССР латиноамериканская проза времен бума проникла в 1964 году, когда издатель из Барселоны Карлос Барраль отправил в Москву посылку с книгами в надежде, что их захотят опубликовать. Иностранная комиссия Союза писателей выбрала дебютный роман перуанца Марио Варгаса Льосы «Город и псы» о кадетах военного училища. Годом позже издательство «Молодая гвардия» выпустило этот роман тиражом 115 тысяч экземпляров. Автору причитался гонорар 1,5 тысячи рублей. Варгас Льоса узнал об этом случайно. Без его ведома советская цензура сократила текст примерно на 12 страниц, в основном, за счет эротических эпизодов (писателю объяснили, что с купюрами стало даже лучше). Другого автора, предложенного Барралем, печатать не стали, решив, что его идеи народ не оценит.
 Фото: Антон Буценко, 66.RU |
|---|
| Дарья Синицына |
«Мистика снова проникает в современные тексты»
— Получается, что латиноамериканский бум 60-х возник не стихийно, а был проектом издателя Карлоса Барраля?
— В большой мере это действительно издательский проект, но нельзя сказать, что все зависело от Барраля. Просто издательство Seix Barral оказалось в нужном месте в нужное время. Ему удалось вывести прозу Латинской Америки на мировую арену, где неизвестные миру авторы надолго остались в центре внимания. Это помогло объединить национальные самосознания представителей разных классов в разных странах. Если раньше условный чилиец ощущал себя совершенно отдельным от мексиканца, то в конце 50-х они начали чувствовать себя единой общностью. В том числе, благодаря литературе — тогда же появилось несколько важных текстов. Известно, что авторов бума четверо — Габриель Гарсиа Маркес, Марио Варгас Льоса, Хулио Кортасар и Карлос Фуэнтес (иногда в их компанию добавляют Гильермо Кабреру Инфанте и Хорхе Луиса Борхеса). Их считали страшными леваками — по этой причине многие, в частности, в Испании, относились к ним настороженно. Буквально пару лет назад издали большую переписку этих четверых — интереснейшее чтение о том, как они с самого начала воспринимали друг друга, что думали обо всех остальных. В какой-то момент Кортасар заметил: «Чтобы голоса наших противников имели вес, они должны писать так же хорошо, как мы. Вряд ли у них это получится».
— Это очень разные авторы. Что их объединяло?
— Они понимали — популярность делает их ответственными за то, что происходит в мире. Видели, что от литераторов ждут высказываний о революции на Кубе, о советском вторжении в Чехословакию, о других политических моментах, вызывавших споры. В своих книгах они затрагивали совершенно новые темы, хотели написать так называемый тотальный роман (термин Хосе Доносо), который полностью отражал бы жизнь Латинской Америки. Не обязательно реалистичный, но объясняющий действительность через метафоры, символы и образы. Авторы бума были реформаторами испанского языка. Испанцы болезненно к этому относились уже потому, что испанская литература всегда ставила себя на ступеньку выше. Латинскую Америку считали периферией, но в определенный момент этот евроцентризм закончился. Возможно, испанская литература была тогда не в лучшей форме, и латиноамериканцы полностью ее погребли под собой.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 1. Диего Муццио (Аргентина) «Око Голиафа». |
— Кубинская революция, Сандинистская революция, авторитарные режимы в Чили и Аргентине — это события 60–70–80-х годов прошлого века. Авторы из Латинской Америки до сих пор пытаются их осмыслить?
— Практически вся кубинская история, начиная с революции 1959 года, — цепь трагических событий. Там много тем для художественной прозы, ожидающих своего часа. Зачастую писатели не просто наблюдали за борьбой со стороны, а непосредственно в ней участвовали. Когда участники Фронта национального освобождения имени Сандино собирались свергнуть диктатора Анастасио Сомосу, среди революционеров, поддерживавших их лидера Даниэля Ортегу, были представители творческой интеллигенции. Поэтесса и писательница Джоконда Белли перевозила оружие для сандинистов и добывала им деньги. С победой революции писатель Серхио Рамирес получил должность вице-президента Никарагуа. Когда Ортега переписал конституцию, чтобы править без ограничения срока, Рамирес и Белли стали его оппонентами. В 2023 году Ортега лишил их гражданства как «изменников родины», а они оба — на секундочку — писатели первого ряда. Рамирес — лауреат литературной премии Мигеля де Сервантеса, это высшее признание для писателей Испании и Латинской Америки. К сожалению, в России сейчас мало переводят Рамиреса и Белли.
Можно еще вспомнить, что Варгас Льоса в 1990 году баллотировался в президенты Перу. В первом туре он даже набрал около 30% голосов, но во втором уступил будущему диктатору Альберто Фухимори и покинул страну. В общем, многие писатели Латинской Америки были в гуще событий — для них это совсем не история.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 2. Джулия Альварес (США — Доминиканская Республика). «Время бабочек». |
— От магического реализма в Латинской Америке отказались или он еще востребован?
— Бум в чистом виде закончился в первой половине 70-х. Латиноамериканские авторы устали от того, что их сравнивают с Маркесом и Варгасом Льосой. Они начали отказываться от тотальности, от установки, что писатель за все в ответе и должен устраивать свою жизнь и свои тексты, сообразуясь с судьбой страны. Кто-то ушел в разные эскапистские миры, кто-то — в описание совсем неприглядных сторон реальности. Единство рассеялось, и этому нашли название — постбум. Но постбум тоже закончился — сейчас я наблюдаю (может быть, мне попадается такая выборка), как литература Латинской Америки возвращается к канонам, заданным классиками. Повествование уходит из городской среды в сельскую местность, страшно популярны романы из провинциальной жизни. И если раньше магию действительно пытались изгонять (никаких летающих девушек, никаких желтых бабочек!), то сейчас мистика снова проникает в современные тексты.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 3. Мариана Энрикес (Аргентина) «Солнечное место для сумрачных людей». |
«Бум 60-х годов оставил след и в азиатских, и в африканских текстах»
— На Испанию и латиноамериканские страны приходится около 5–7% выручки мирового книжного рынка (который в 2024 году оценивали в $120–130 млрд), но их влияние на литературу, наверное, этим не ограничивается?
— На испанском говорят больше 20 стран — это огромная аудитория. Испаноязычные авторы каждый год попадают в длинные и короткие списки международного «Букера». Еще в США есть большая прослойка «литературы латино» — ее авторы могут писать по-испански, по-английски или на смеси двух языков. Поскольку читающая аудитория в Америке большая, эти издания влияют и на общий латиноамериканский канон, и на книжную отрасль глобального юга. Бум 60-х годов оставил след и в азиатских, и в африканских текстах. Если посмотреть литературу, на которую сегодня все обращают внимание, вы увидите — многие повествовательные техники, сюжетные ходы, принципы описания реальности схожи. Там можно найти много такого, что мы впервые прочитали у Гарсиа Маркеса и Кортасара.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 4. Андрес Неуман (Аргентина) «Однажды Аргентина». |
— Испанские писатели идут своим путем или тоже попали под влияние латиноамериканцев?
— В какой-то момент испанцы начали наследовать латиноамериканцам — некоторые современные испанские тексты написаны абсолютно в духе магического реализма. Один из последних примеров — 700-страничный роман «Полуостров пустых домов» Давида Уклеса о гражданской войне в Испании. Книга выдержала 26 изданий, хотя поначалу автору все отказывали. В одном из интервью Уклес говорил, что в подражание Маркесу хотел создать собственный иберийский Макондо. Чудеса там действительно происходят на каждом шагу. Не знаю, планируют ли издавать эту книгу в России. Она определенно вызвала бы интерес.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 5. Пилар Кинтана (Колумбия) «Бездны». |
— Как издатель выбирает иностранные книги? Вы можете перевести текст, который считаете интересным, и предложить его опубликовать?
— Весь текст — вряд ли. Могу перевести фрагмент и кратко изложить сюжет. Обычно издатели обращают внимание на литературные премии. Если автор стал лауреатом локальной или международной премии, об этом стоит сообщить и заверить, что книга будет хорошо продаваться. По моему опыту, это очень помогает. Однажды я предложила издательству текст, особенно ни на что не рассчитывая. Его взяли, и когда книга вошла в длинный список международного «Букера», напечатали гораздо стремительнее, чем планировали изначально. Еще одну писательницу, попавшую в короткий список, тоже издали очень быстро.
— Испаноязычная литература — это единое пространство, или его делят по национальным квартирам?
— Многое зависит от языка. Есть много национальных особенностей. Если автор — аргентинец, читатели из Чили, Мексики, тем более, Испании, могут не понять слова, характерные для Аргентины. В каждом случае — много лексических и грамматических особенностей. Кортасар, прочтя «Зеленый дом», в восторженном письме Варгасу Льосе перечислил все «перуанизмы», которые не понял. Вопрос — нужно ли писать на условно нейтральном испанском, и существует ли такой язык вообще? Это большая проблема для авторов и переводчиков.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 6. Хуан Габриэль Васкес (Колумбия). «Имена Фелисы». |
— Как вы с ней справляетесь?
— Однажды издательство No Age прислало мне несколько текстов с вопросом, не хочу ли я что-нибудь перевести. Роман «Спасти огонь» мексиканца Гильермо Арриаги я прочла очень быстро — там увлекательный сюжет, настоящие латиноамериканские страсти: богатая замужняя женщина, мать троих детей и успешный хореограф влюбляется в убийцу, отбывающего наказание в тюрьме. Хотелось узнать, чем все закончится. Арриага — прекрасный рассказчик. В свое время он написал сценарии к фильмам «Сука-любовь», «21 грамм» и «Вавилон», сделавшим известным режиссера Алехандро Гонсалеса Иньярриту. Я решила, что роман Арриаги переведу быстро — по какой-то причине у меня создалось впечатление, будто написан он простым языком. Но оказалось, что там встречаются подводные камни. Арриага — ко всему прочему экспериментатор, в его текстах много неологизмов, которые он сам изобрел. У него, например, можно встретить 8 синонимов к слову полицейский, и с этим надо как-то разбираться. Безусловно, такие тексты — интересная задача для переводчика.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 7. Роберто Боланьо (Чили). «Шлюхи-убийцы». |
«Кого интересует проза Латинской Америки, найдет, что почитать»
— В России начали публиковать колумбийского писателя Хуана Габриэля Васкеса, которого называют наследником Маркеса. За короткий срок вышло пять романов, два из них — в вашем переводе. Российские издатели рассчитывают на нем заработать?
— Васкес — хороший писатель. Он собрал многие литературные премии мира за последние годы. В этом смысле интерес издателя понятен. Последний роман Васкеса «Оглянуться назад» Варгас Льоса назвал «лучшим текстом на испанском языке, написанном в ХХI веке». Такая перекличка времен очень символична. Одна из центральных тем в книгах Васкеса — борьба с наркокартелями и терроризмом в Колумбии. Наверное, единственный недостаток этого автора — в том, что он пишет свои романы без остановки. Я быстро прочитала «Оглянуться назад» на испанском, и мне очень понравилось, а когда начала переводить, примерно с середины текст как таковой начал меня, скажем, разочаровывать — там все держится на сюжете, который я уже знала.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 8. Элена Гарро (Мексика). «Воспоминания о будущем». |
— В книге «Тайная история Костагуаны» Васкес рассказывает о неудачной попытке французов построить Панамский канал. И очень подробно — о том, как с помощью американцев Панама отделилась от Колумбии и стала отдельным государством. Эти события объясняют недавние угрозы Трампа, что Штаты могут вернуть канал себе.
— «Тайная история Костагуаны» стоит особняком — действие романа происходит в основном в XIX веке. Автор использовал обороты речи того времени и разложил в тексте пасхалки для любителей Маркеса. Если в «Шуме падающих вещей» он вспоминает обложку первого издания «Ста лет одиночества», то здесь речь идет о небольших деталях, буквально подмигивании читателю, не всегда очевидном. Например, в «Сто лет одиночества» есть эпизод, когда Хосе Аркадио Буэндиа, которого преследует призрак убитого односельчанина, ищет выход к морю — это путешествие Маркес описывает предложениями, построенными определенным образом. В «Костагуане» тоже снаряжают в сельву экспедицию, призванную выяснить, как с наименьшими потерями проложить канал между двумя океанами. При этом автор копирует стиль Маркеса. А ближе к финалу — буквально впроброс — упоминается некий полковник, решивший помочиться под каштаном, — он тоже пришел из «Ста лет».
— В минувшем году организаторы российской литературной премии «Ясная Поляна» выдвинули в разных номинациях двух непохожих чилийских писателей — Бенхамина Лабатута и Роберто Боланьо (ныне покойного). Почему выбрали именно этих авторов?
— Я была в числе экспертов, которые их рекомендовали. Роман Боланьо «2666» — настоящий шедевр — после его смерти опубликовали родственники. Большой — 900 с лишним страниц — текст состоит из пяти частей, связанных сквозной сюжетной линией. Боланьо предполагал, что семья будет издавать эти части отдельно, чтобы обеспечить детей после его смерти, но наследники все объединили. К сожалению, мы не знаем, чем заканчивается повествование, потому что роман не дописан — он обрывается на самом интересном месте. Только-только читатель начинает подбираться к разгадке, как все заканчивается. Обидно.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 9. Аврора Вентурини (Аргентина). «Кузины». |
— В чем литературные заслуги Лабатута?
— Соотечественник Боланьо Бенхамин Лабатут — отдельная история. Он родился в Роттердаме, в Чили перебрался в 14 лет — сейчас живет в Сантьяго. Его номинировали за книгу Maniaс — от названия первого компьютера, построенного по архитектуре математика и физика Джона фон Неймана. По сути, это беллетризированная биография фон Неймана. Текст написан по-английски, но автор — латиноамериканец, и его предыдущая книга «Когда мы перестали понимать мир» вышла на испанском языке. Лабатут изобрел свой жанр — на грани фикшн и нон-фикшн. Не знаю, правильно ли называть его романом — у романа сервантесовского типа, который наследует «Дон Кихоту», есть отличительные особенности. Обычно это размышление о том, как пишется роман, где обязательно присутствует саморефлексия. В Maniac такого нет, но по масштабу затрагиваемых проблем это, безусловно, текст первого ряда.
— Российским издателям интересна только латиноамериканская проза или нон-фикшн тоже?
— Я не часто перевожу нон-фикшн, но одну из книг упомянула бы. Это «Папирус. Изобретение книг в Древнем мире» испанской писательницы Ирене Вальехо — международный феномен, книга, ставшая абсолютным бестселлером. Вальехо написала исследование о том, чем стали для людей книги, начиная с древней Греции и древнего Рима. О книге как идее и книге как артефакте. Теперь автор занимается тем, что переезжает с одной книжной ярмарки на другую и в перерывах получает звание почетного доктора разных университетов. Поскольку «Папирус» — действительно очень интересный текст, многие испанцы на волне его популярности начали больше читать. Вальехо считают человеком, ответственным за возрождение интереса соотечественников к чтению.
 Фото: Анна Коваленко, 66.RU |
|---|
| 10. Элисео Альберто (Куба). «Эстер где-то там». |
— В числе претендентов на международный «Букер» за разные годы — много писательниц из Латинской Америки. Женская проза тоже переживает бум?
— Подъем женской литературы в Латинской Америке касается в основном жанровой прозы. Я бы назвала аргентинскую писательницу Мариану Энрикес — в России вышел ее сборник рассказов «Опасности курения в постели» — классический аргентинский магический реализм, тяготеющий к хоррору. В России вышел роман Клаудии Пиньейро «Элена знает» — о женщине с болезнью Паркинсона, которая ищет убийцу своей дочери. Много интересного пишет Саманта Швеблин — наши издатели опубликовали ее романы «Дистанция спасения» и «Кентуки». В Мексике успешна Фернанда Мельчор — самый известный ее роман «Время ураганов», изданный в России, Netflix успел экранизировать. Не знаю, стоит ли говорить об авторах, которые у нас неизвестны, потому что ограничений у отечественных издателей становится все больше — прежде чем заказать перевод, им приходится семь раз отмерить. Но и сейчас на маркетплейсах много интересных книг. Кого интересует проза Латинской Америки, найдет, что почитать.
Что переводила Дарья Синицына. Романы и повести.
- Эрнан Ривера Летельер «Фата-моргана любви с оркестром»
- Гильермо Кабрера Инфанте «Три грустных тигра»
- Рейнальдо Аренас «Чарующий мир»
- Эрнан Ривера Летельер «Гимн ангела с поджатой ногой»
- Эрнан Ривера Летельер «Искусство воскрешения»
- Орландо Родригес «Чикита»
- Элисео Альберто «Эстер где-то там».
- Хорхе Ибаргуэнгойтия «Лежащие перед тобой руины»
- Альваро Энриге «Мгновенная смерть»
- Гильермо Арриага «Спасти огонь»
- Марио Варгас Льоса «Город и псы»
- Габриэль Гарсиа Маркес «Шалая листва»
- Габриэль Гарсиа Маркес «Осень патриарха»
- Габриэль Гарсиа Маркес «Увидимся в августе»
- Родриго Бланко Кальдерон «Симпатия»
- Хуан Габриэль Васкес «Тайная история Костагуаны»
- Хуан Габриэль Васкес «Оглянуться назад»
- Карола Арройо «Матильде»
- Ирене Вальехо «Папирус. Изобретение книг в Древнем мире»
- Хавьер Серкас «Солдаты Саламина»
- Агустин Фернандес Мальо «Трилогия войны»
 Фото: Антон Буценко, 66.RU |
|---|
