Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Русский «Мертвец» или новый «Груз 200»? Павел Матяж – о фильме «Подельники»

15 апреля 2022, 16:17
Русский «Мертвец» или новый «Груз 200»? Павел Матяж – о фильме «Подельники»
Фото: Павел Матяж для 66.RU
В середине апреля на больших экранах появился один из громких фигурантов последнего «Кинотавра» — первый художественный фильм документалиста Евгения Григорьева. На экране снег, смерть, глухая древнерусская тайга, полное отчаяние и безнадега. Но есть надежда, что именно такое кино спасет от гибели российский прокат 2022 года.

В последние годы в российском кино сформировалось такое странное клише — москвичей, выезжающих в глубинку, за пределы МКАД, не ждет там ничего хорошего. Москва — не Россия. Для гламурных, холеных, совершенно не подготовленных к суровой российской действительности столичных жителей это опасная зона, причем чем дальше, тем жестче этот мир будет с изнеженными москвичами и москвичками.

«Топи», «Чики», «Аванпост», «Последний богатырь», «Холоп», «Картонная пристань» и многие другие воспроизводили этот троп, предостерегая москвичей от поездок на восток и демонстрируя всем остальным россиянам совершенно сорокинское противостояние столицы и всей остальной России. Да они, похоже, на полном серьезе нас боятся и реально не очень хорошо уже нас себе представляют. А если и представляют, то как каких-то былинных персонажей русских сказок или, наоборот, злодеев из фильмов ужасов, кошмарных дикарей, готовых ограбить, изнасиловать, убить и сожрать столичного жителя просто из принципа. Вот до чего дошло. Еще немного, и они реально стену вокруг города выстроят и будут за нее выезжать только на бэтээрах с крупнокалиберными пулеметами.

Фото: kinopoisk.ru

«Подельники» на первый взгляд кажутся типичным представителем этой категории фильмов, высокомерным, снобским, столичным взглядом на дикую хтоническую заповедную Русь из романов Достоевского, песен Башлачева и фильмов Балабанова. Какой же тут у нас капец, мягко говоря. Цирк уродов, зоопарк какой-то, медведи по улицам ходят буквально. Кстати, в фильме они с лексикой не церемонятся и пожестче эпитеты подбирают. Там все жестко.

Фото: kinopoisk.ru

Бывший биатлонист (Юра Борисов — «Бык», «Красный призрак», «Купе №6», «Мотыльки»), когда-то подававший большие надежды, но их не оправдавший, возвращается в родную деревню с молодой женой (Лиза Янковская — «История одного назначения»). Их сопровождает местный художник-самородок Саня (Константин Балакирев — «Эпидемия», «Дылда»). Однако где-то в глухой уральской степи (фильм реально снимали в 300 километрах от Перми в какой-то мрачной коми-пермяцкой деревухе) к ним подсаживается криминальный авторитет и одновременно местный шаман (!) Витя-Людоед. Его играет Павел Деревянко, который в представлениях не нуждается.

Фото: kinopoisk.ru

Витя-Людоед повелевает всем выпить по маленькой. Спортсмен и жена декабриста отказываются. Художник Саня говорит, что он по маленькой не умеет. А авторитет вообще разговаривает как-то странно. Блатной фени из него практически не извергается, напротив, все какие-то странные слова-заговоры на неизвестном индейском наречии. Вечером того же дня авторитет, художник, а также весь цвет деревенской общины плюс местный участковый нажираются в хлам. Ну а что еще делают местные жители за пределами МКАДа? Напились, повздорили из-за куртки, слово за слово, и вот уже труп бедного художника валяется на белом снегу весь в крови. Золотая классика из передач Иннокентия Шеремета.

Голые Юра и Лиза, поселившиеся на свою беду в соседнем доме, пытались себя как-то согреть в этом ледяном депрессняке, но дикие крики пьяной драки с поножовщиной и убийством заставили их подойти к окну и стать если не подельниками, то свидетелями, молчаливыми соучастниками этого убийства.

Фото: kinopoisk.ru

На следующее утро из центра приедет полиция, оформит, как положено, труп. Но Витю никуда не повезут и не посадят. Никто из местных никогда не станет свидетельствовать против него, все деревенские знают имя убийцы, полицейские в курсе дела, но Людоед неприкосновенен. Круговая порука мажет как копоть, как сказал поэт. А на поминках директор местной школы (вдова художника Сани преподает у нее немецкий язык) добавляет: «Когда беда и страшно, что-то великое совершается в нашей стране. Чем хуже, тем лучше. Так давайте выпьем за вечную славу воинов, павших в Великой Отечественной войне».

Фото: kinopoisk.ru

Однако это далеко не все. Весь хтонический ужас еще впереди. Если вы хотите заставить зрителя страдать и сопереживать по-настоящему, приведите на площадку маленьких детей. И пусть они мучаются. Этот излюбленный прием уральского драматурга и режиссера Василия Сигарева перешел по наследству и к Евгению Григорьеву. У убитого художника остался десятилетний сын Илья (гениальная роль Ярослава Могильникова). Ребенок видел смерть отца и намерен отомстить. Бывший биатлонист готов ему помочь в этом.

Фото: kinopoisk.ru

Вот в этот момент фильм перестает напоминать криминальную хронику и превращается в волшебную сказку, ну или вестерн. В эту же сторону тянут «Подельников» странные индейские обряды, которые Витя-Людоед проводит с убитым художником или больными животными. Травы какие-то замешивает, заговоры бормочет, монеты на глаза складывает. Все мы обожаем «Мертвеца». Музыки Нила Янга немного не хватает.

Фото: kinopoisk.ru

Так же как культовый фильм Джармуша, «Подельники» полны пауз и длиннот. Несмотря на довольно динамичный сюжет и обилие хлестких диалогов, это на редкость медитативное зрелище, кажется, что такое кино могло бы длиться три часа, семь, а то и все пятнадцать, посмотрите, как красиво идет снег над этим всем жутким кошмаром.

Фото: kinopoisk.ru

Выламывается из снежной притчи без конца и начала только «жена декабриста» Лиза Янковская. Гламурная киса с розовым чемоданчиком воплощает феминистские «герлпауэр» идеалы и не намерена, во-первых, медитировать тут пятнадцать часов, а во-вторых, оставить безнаказанным зло в лице Вити-Людоеда. У нее свой собственный бой, с дикой азиатской патриархальной Россией, древней Русью со всеми ее вековыми криминальными устоями. Весь фильм ждешь, когда же ее начнут насиловать бутылкой, как в «Грузе 200».

Фото: kinopoisk.ru

Но это не Балабанов и не Ларс фон Триер. Несмотря на внешнюю суровость, это все-таки романтическая, волшебная сказка. Наша заповедная дурь уравновешивается здесь нашей же сердечной силой. Похоже, что добро, справедливость и правда для авторов картины не какие-то абстрактные понятия. Поэтому торжествуют именно они, а не понятия воровские и уголовные.

Фото: kinopoisk.ru

Возможно, именно такие мрачные, но одновременно очень добрые фильмы и нужны современному российскому зрителю. Григорьев и сотоварищи снимали фильм восемь лет и никак не могли предвидеть развитие событий. Но тем не менее сегодня и сейчас для нас, молчаливых соучастников, подельников всего, что происходит, это кино знаковое, важнейшее. Просто чтобы продемонстрировать, что даже в самые отчаянные времена, когда кажется, что все вокруг порушено и впереди лишь мрак и ужас, остается надежда.

Удачного просмотра.