В этот раз в ЦПКиО в день ВДВ было мало десантников: праздник выпал на будний день, фонтаны толком не работали, и концерта не было — со сцены одинокий мужчина в течение двух часов пел песни по листочку. Программа в ЦПКиО была настолько скучная, что главным развлечением стал двухметровый пузатый медведь в тельняшке. Вот как это было.
Но те, кто все-таки пришел в парк, искали не развлечений, а своих сослуживцев, чтобы поздравить, обнять и вспомнить молодость. Истории с армии и рассказы «а помнишь?» — это то, что нужно было мужчинам в полосатых майках. Журналист 66.RU собрал несколько баек, которые с ностальгией вспоминали «голубые береты».
Первый день
— Помню первый день в ВДВ. Утро. Я переоделся в спортивный костюм и встал в строй. Тут на этаж заходит ротный. А дневального нет на тумбочке. Ротный кричит: «Дежурный!», тот выбегает из-за угла, ротный его нагибает и как дает коленом по лицу. Кровь у того из обеих ноздрей хлынула. Красная лужа растеклась по полу, а я подумал: «Ё-мае, куда я попал».
Уход в самовол
— Моим самым безумным поступком был уход в самовол. У нас с побегами было строго. А мне так хотелось на волю. Я переоделся в штатское, пролез за забор — и в город побежал. Там выпивал и отдыхал всю ночь. Вернулся тем же путем в четыре утра и сразу на зарядку. Слава богу, не заметили — иначе убили бы.
Наказание за ошибку
— Зима. Парашютные прыжки. Нас по восемь человек на борту. Я прыгнул одним из первых, приземлился. Стою в снегу по пояс, курю. Смотрю, парнишка как-то быстро летит. А у него купол не раскрылся полностью. Думаю, все, хана. Но нет. Тот падает в снег, вроде жив-здоров. Тут к нему через все поле бежит капитан и как начинает его бить. Наказывает за ошибку. Дело в том, что этот парень не звено дернул, а ту штуку, которую нужно открывать, если ты повис на дереве после приземления. Потом еще на построении при всех его наказал, чтобы остальные поняли.
Случайный выстрел
— Едем в часть из палаточного лагеря. Оружие загрузили в ящики, ящики засунули в грузовик. Сами туда же, и погнали. Когда вернулись домой, все разгрузили, дежурный стал автоматы по полочкам раскладывать. Снимает предохранитель, нажимает курок, чтобы убедиться, что внутри нет патронов. И тут как один автомат выстреливает в потолок. Я сразу позвонил в лагерь, предупредил парня, которого наказать должны были. Он там поседел, наверное, потому что это серьезный косяк. Представляешь, если бы автомат в грузовике выстрелил? Но ничего ему не было — заплатил тысячу в виде штрафа. Даже по лицу не получил.
Полет танка
— Учения. Нас много — сначала десантируется личный состав, за ними — техника. Я прыгнул, неспешно собрал парашют. По сути, надо собираться в боевые тройки и двойки. А мне побоку. Я не тороплюсь. Поднимаю глаза и вижу, как техника летит на парашютах. Танки такие алюминиевые. Быстро летят, красиво. Ко мне лейтенант бежит и говорит, что валить отсюда надо. Мы как рванули. Но один все-таки рядом со мной приземлился, я чуть в штаны не наделал.
Разочарование
— Когда я метал гранату, думал, что будет мощный взрыв, как в боевиках показывают. А она как петарда взорвалась. Я потом пошел запал забрать для отчета, увидел, что она даже ямку не образовала — одно разочарование.
Как мне грамоту вручали
— В палаточный лагерь приехала проверка ВДВ с московского штаба. Дают нам задание — собраться и ехать. Я тогда был командиром АГС-30, это гранатомет, который крепится на трех ногах. Весит килограмм восемнадцать. Я гранатомет поставил, прицелился, а закрепить его забыл, чтобы эти ноги не разъезжались. Полковник дает команду: «Пристрелочный огонь». Я стреляю и гранатомет, как член импотента, в землю падает. Перед командиром из штаба ВДВ Москвы! Полковник не видит, смотрит в бинокль, куда я попал. Я быстро поднимаю гранатомет, устанавливаю его и по приказу открываю автоматический огонь. И молюсь, чтобы гранаты в цель попали. Эти девять секунд были мучением. И попал же, прямо в яблочко. Полковник меня похвалил потом.
Самострел в голову
— Помню, как часовой на посту выстрелил себе в голову. Не справился человек с условиями. Армия — это же стая. Надо уметь выживать в большом коллективе со своими правилами. Парень тот выжил. Пролежал в госпитале, и дослужил до конца. Наказывать его не стали — он сам себя наказал — теперь шрам во все лицо. Многие так не справлялись, кто вешался, кто таблетки из хлорки ел.
