Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Черный квадрат» в 1915 тоже вызвал скандал». Почему Покрас лукавит, говоря о желании избежать провокации

26 августа 2019, 17:46
Колонка
Покрас Лампас говорит, что «площадь всегда была в форме креста», и уверяет, что просто следовал этой форме и никого не хотел оскорбить. Однако наш колумнист Денис Каменщиков, когда-то прилежно учивший историю искусства, усомнился в искренности художника и попытался разобраться с его «Супрематическим крестом Малевича» на площади Первой Пятилетки.

«Икону супрематизма» — свой знаменитый «Черный квадрат» не менее знаменитый Казимир Малевич впервые повесил на выставке «0-10» в Петрограде в 1915 году в красный угол. Туда, где по православным канонам могли висеть только настоящие иконы. Со стороны идеолога супрематизма тогда это был совершенно осознанный шаг — намеренная провокация, вызвавшая сто лет назад оглушительный скандал. К тому же «Черный квадрат» является, по замыслу автора, частью триптиха, в составе которого также «Черный круг» и «Черный крест», экспонировавшиеся на той же петроградской выставке.

«Черный квадрат» Малевича на выставке в Художественном бюро Н. Добычиной. 1915 г.

Уличный художник Покрас Лампас — автор «Супрематического креста Малевича» на Уралмаше — сегодня уверяет, что никого намеренно оскорбить не хотел и к провокации не стремился. По его словам, он просто процитировал с помощью каллиграфии часть «Манифеста супрематистов» Казимира Малевича.

— Малевич — это человек, который должен восприниматься в двух контекстах. С одной стороны — как он что-то манифестировал, как он инсталлировал свои работы. В 1913-м или в 1915 году. Сто лет назад. Второе — это как впоследствии его искусство повлияло на все, что происходило позже. Если мы говорим о промышленной революции, то она была после инсталляции «Черного квадрата» и первых манифестов Малевича. Если мы говорим о формировании архитектурного облика города, то можно легко по датам проверить, что Екатеринбург был сформирован уже после того, как Малевич сделал «Черный квадрат». (Основная застройка площади Первой Пятилетки проходила в 1928–1935 годах, — прим. ред.). За основу моей работы была взята форма площади. И форма площади здесь — самое важное. Она всегда была вот такая — в форме креста. И мы работали настолько точно, что линии, которые были выложены там красной плиткой, стали контуром тех самых форм, которые я использовал. То есть от себя я не добавил никаких вольностей. Туда была просто интегрирована моя каллиграфия с текстом из отрывков манифеста Казимира Малевича.

Фото: чат 66.ru. в telegram

Так площадь Первой Пятилетки выглядела до Покраса Лампаса.

Покрас Лампас несколько раз повторил сегодня, что не приехал в Екатеринбург совсем не из-за угроз. Он всеми силами старается сгладить конфликт. Но, кажется, все-таки немного лукавит. Жесткий график и гастроли в других городах — это понятно. Но не менее понятно нежелание получить по морде или вовсе быть искалеченным. И стыдного здесь ничего нет. Инстинкт самосохранения — это нормально. Но вот почему он не приехал сразу, когда его работу начали заливать гудроном и закатывать в асфальт? Не лег под каток? Не выковыривал голыми руками куски асфальта? Не сбивал пальцы в кровь? Не транслировал все это в прямой эфир в социальные сети? Ведь актуальное искусство на то и актуальное, чтобы быть на острие гвоздя.

Говорит, что не хочет хайпа и скандала. Говорит, что высказывается исключительно об искусстве. Говорит, что хочет найти компромисс. Но глядя на то, как один из православных активистов Сергий Алиев целует нательный крест, называет его «оружием православного воина» и заявляет, что никогда не будет «за» работу Покраса Лампаса, потому что «иначе он предаст Христа», понимаешь, что достичь этого компромисса будет крайне сложно. А может быть, и вовсе невозможно.

Зима близко. И неизвестно, что мы увидим весной, когда роспись вытает из-под снега. И приедет ли художник ее перерисовывать? Возможно, она останется только на фотографиях. И тогда из нее можно будет делать магнитики для туристов. Но найдется ли для них продавец, который не побоится оскорбить чьи-нибудь чувства?