Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

От гособоронзаказа до арт-коллабораций. Как два вчерашних студента открыли литейный завод на Урале

28 июля 2021, 10:00
От гособоронзаказа до арт-коллабораций. Как два вчерашних студента открыли литейный завод на Урале
Фото: Антон Буценко, 66.RU
Два приятеля, которым не было и 25 лет, запустили под Екатеринбургом литейное производство. Начав с гирь для кроссфита, за шесть лет они обеспечили себя щедрыми заказами от военных и нефтяников, а теперь начали помогать художникам, которые хотят работать с металлом. Такое сотрудничество привлекает новых клиентов. История успеха нетипично молодой команды литейщиков – в репортаже 66.RU.

Компания Intermold (от англ. mold — форма) задумывалась как производство оснастки, то есть форм для литья. Потом концепция изменилась, но название оставили. Производство развернули в Первоуральске, на территории Уральского трубного завода. Эта площадка досталась в наследство одному из двух совладельцев компании — юристу по образованию Алексею Шишкину. За производственную часть отвечает его партнер Дмитрий Хомутов — выпускник металлургического факультета УГТУ-УПИ, проработавший после университета четыре года на литейном предприятии.

В цех мы отправились на машине Дмитрия. Видавший виды праворукий внедорожник забит продукцией — по центру, деля салон надвое, лежит тонкий металлический брус. Пробный образец. Ямы на дорогах отзываются грохотом в багажнике. Там — латунная рама для одного ценного заказчика. Пока едем из Екатеринбурга, инженер рассказывает, как все начиналось.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Совладелец Intermold Дмитрий Хомутов

«Годного вообще не было. 100% брака»

— Я работал у заведующего кафедрой литейного производства. Как-то к нам приходит пожилой человек в пончо и просит сделать формочки под литье пуль для охоты. Заведующему это было неинтересно, он отослал его к нам и говорит — выслушайте старика и турните его. А я пообщался и согласился на халтуру. Позже оказалось, что у этого человека в пончо в Первоуральске довольно крупное предприятие по переработке титанового лома и производству ферротитана. На старости лет он оставил его на сыновей, а сам решил заняться изготовлением снаряжения для охоты. Я его заказ выполнил, и мы продолжали общаться.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Совладелец Intermold Алексей Шишкин

В кризис 2014 года Шишкины закрыли производство форм — из-за курсовой разницы его объемы резко сократились. Тогда и запустили на этой площадке литейный проект. Начали с чугунных гирь. Чтобы выделиться на фоне конкурентов, их отливали с мордами зверей, черепами и мистическими персонажами на корпусе. Идея выстрелила — гири оказались настолько популярны, что их не успевали отливать, новогодние заказы приходилось отрабатывать вплоть до марта. Одна гиря даже отправилась в Нью-Йорк. Но здесь, как в поговорке про блины, первые гири вышли комом. Причем доля брака достигала 100%.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

— Считаешь, что ты классный теоретик, магистр, что, гирю не зальешь? А оказалось, даже на этом можно весьма жиденько обделаться. И неоднократно. У нас был швейцарский спектральный анализатор, купленный еще Сергеем Геннадьевичем (Шишкиным), когда доллар был по 30. Он определяет точное содержание веществ в сплаве. Но не было ПО для работы с чугуном, оно стоило миллион рублей. И у нас чугун выходил слишком вязким, в итоге на гирях появлялись трещины. Годного вообще ничего не получалось. Был совсем мрак и то, что можно подмазать автомобильной шпаклевкой, закрасить и все-таки продать, — признается Дмитрий, но поправляется — сейчас все налажено.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Дети, рабочие и груда алюминиевых конечностей


Приезжаем на место. Завод — это часть двухэтажного здания на 2,5 тыс. кв. метров с цехами и лабораторией на первом этаже, офисом и душевыми — на втором. Идем смотреть, как все устроено внутри.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

На входе в нос бьет специфический запах, отдаленно похожий на тот, что чувствуешь на железнодорожном вокзале. Только здесь он в разы насыщенней и тяжелее ощущается. Из разных углов цеха смотрят алюминиевые дети, рабочие и прочие персонажи с советскими лицами. Кто-то гордо стоит, устремив взгляд вперед, кто-то лежит в груде конечностей.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Слева в цехе — блок отливки чугуна — две печи, оставшиеся от прежнего производства и с десяток чугунных блинчиков, разлитых по формам. Справа — литье алюминия. Для него оборудования сперва не было, и предприниматели решили смастерить его сами. Но очень быстро этот агрегат оказался за пределами цеха. Сейчас он там и стоит, заросший травой.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Разлитый по формам чугун

— Нашей первой ошибкой было подумать: «А чего бы нам печь самим не заварганить?» — рассказывает Дмитрий. — И сделали, она даже плавила, но из-за неидеальной компоновки и плохого распределения температуры, на неделе дня четыре она чинилась, то есть день работаешь — день чинишь. Причем денег на нее было потрачено весьма и весьма — тысяч 400. Ее останки стоят у цеха. В сердце навсегда.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Под Новый год предприниматели нашли на «Авито» итальянскую печь в Москве по подозрительно низкой цене — 100 тыс. рублей.

— Звоню, говорят, что печь плохая, качество низкое. Мы заказываем машину, еще за 60 тысяч, привозим и видим — в контрольном блоке что-то сгорело. В один вечер за восемь тысяч нам починили конденсатор, и печка до сих пор работает. Идеальный аппарат. К примеру, отечественная на такой же вес — 400 килограммов — стоит примерно 2,5 миллиона. И при этом нашу открываешь, там все, мягко говоря, скромненько. В итальянской — на каждый чип предохранитель стоит, все упаковано красиво, просто удовольствие от созерцания инженерных решений.

Позже литейщики купили еще одну печь, на этот раз российскую. На нее потребовалось еще около 400 тысяч. Показывает щиток — и правда сильно скромнее.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

«Когда работаешь с военными, маржинальность вырастает в 10 раз»

Сколько всего вложили в предприятие, говорят, не считали, чтобы не расстраиваться. Но точно не меньше пяти миллионов. И добавляют — на самом деле один заказ военных окупает все вложения.

— У нас оборот небольшой — 24 млн в год. Но когда работаешь с военными, маржинальность куда выше средней. Затраты на материалы и на работу умножаются примерно на десять. Средний ценник на литье — порядка 800 рублей за килограмм, военные могут платить от шести тысяч за тот же объем. Они это понимают, там же неглупые люди работают, просто никто им за другие деньги не продает. И надо понимать, что у них другой уровень ответственности — приходится иногда несколько раз партии переливать. В цену заложено сразу несколько переделов.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

На оборонный рынок компания вышла без особых усилий, с предприятием связался один из перекупщиков, позже от его услуг удалось отказаться и начать работать со структурами Минобороны напрямую. По словам предпринимателя, чтобы получать контракты от военных, достаточно отвечать трем требованиям:

  • наличие бэкграунда, то есть опыт работы с предприятиями ОПК;
  • выполнение заказа в принципе, потому что иногда подрядчики берут деньги и исчезают, даже несмотря на введение спецсчетов;
  • выполнение изделия из материала, который указан в техзадании. Хотя сами военные иногда осознанно не контролируют химический состав сплава, потому что в противном случае закупка деталей затянется, а то их и вовсе будет не достать.

Большой плюс для поставщика — наличие производства в принципе. По словам Алексея и Дмитрия, сейчас многие заказы на литье выполняются кустарно — практически в гаражах.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

«Год звонили, чтобы получить первый контракт»


Поначалу многие отказывались работать с Intermold из-за возраста предпринимателей. Шишкин-старший тогда подбадривал: «Молодость — это недостаток, который быстро проходит».

Первым крупным заказчиком для компании стал завод в Новосибирске, выпускающий прицелы для снарядов. Но договариваться с ним пришлось долго.

— Это было очень сложно. Целый год мы им звонили: «Здравствуйте, это Леша Шишкин, не хотите с нами поработать?» Ужас, — вспоминает Алексей. — Через год встретились на выставке, начальник производства на нас посмотрел, потом приехал к нам. Но еще пришлось скинуть цену.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

— Нам повезло с ним, классный мужик, — добавляет Дмитрий. — Ему было 60 с гаком, и он такой: «Ну рискнем, молодые решили позаниматься, а то смотришь, одни пенсионеры — тоска. Отдам я вам этот заказ». И он ходил лично пробивал все, а это очень сложно, потому что у нас был первый год регистрации ООО. И был смешной случай — я ему звоню, а он трубку к пиджаку прижал и уговаривает начальника службы безопасности: «Я тебе говорю, нормальные ребята». И тот отвечает: «Пятница, мне идти надо, давай подпись поставлю». Так нам дали первый заказ, и мы с этим клиентом уже шесть лет. И потом на ОТК (отдел технического контроля, — прим. ред.) он за нас заступался, говорил: «Смотрите, ну лучше же, чем было. Хотите, чтобы сразу было нормально что ли?»

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Рядом с грудами алюминиевых ног-рук-голов — детали военной техники: корпус корабельной пушки, кронштейн для артиллерийского орудия. На нем маркировка: номер детали, марка сплава, номер плавки, наименование изготовителя.


Трехметровый Курлык и космонавт из метро


В дальнем углу цеха начал отливать алюминий художник Рома Бантик. Он черпает ковшом из печи расплавленный металл и выливает на песок. Глянцевые кляксы расплываются, дымятся и постепенно застывают.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Сам автор говорит, что не знает, каким будет конечный результат, это станет ясно в процессе. Из таких клякс он часто делает панно и продает их на своей странице в Instagram. Цена — от 20 до 110 тыс. рублей.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

В другом углу лежит голова человека-голубя — трехметрового Курлыка, которого отливает художник Сергей Ермак. Дмитрий подвешивает краном птицу и рассказывает: с художниками начали сотрудничать спонтанно, с конца 2020 года.

— Я купил квартиру в центре в старом доме, решил познакомиться с соседями. И одним из них был Рома Бантик. С него все началось. Для художников это бесплатно, они нас продвигают, получается. Дать им материалы и площадку — это дешевле, чем заказать пост где-либо. И техническим литьем уже наскучило заниматься.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

— У художников в Екатеринбурге раньше не было возможности работать с металлом в принципе, а если была, то очень дорогая. А нам же без разницы, какую форму примет металл, — добавляет Алексей. — И вот спустя семь месяцев это стало приносить дивиденды — пошли заказы. Вашим коллегам, порталу Е1.ru, в офис будем отливать космонавта из алюминия высотой до трех метров. Это будет реплика на рельеф, который на станции метро «Проспект Космонавтов». Даже художник, который в 1991 году его делал, дал разрешение. Все благодаря тому, что дизайнер Ирина Потапова увидела нас в инстаграме Ромы Бантика.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Коллаборации с художниками появились вовремя — из-за роста цен на металлы и пиломатериалы компания потеряла около 60% заказов, в том числе и военных.

— У нас конечный потребитель в машиностроении всегда один — государство. Все зависит от того, как бумаги подпишет Министерство обороны, как заказ спустят на завод, как завод спустит тебе — не потеряются ли при этом деньги, — объясняет Алексей. — А сейчас весь гособоронзаказ просто порвался. Зимой должны были начать освоение Арктики, планировали купить несколько военных тягачей. Через два месяца заказ усох в шесть раз, но и этого пока нет. А мы рассчитывали подзаработать на корпусах редукторов для них.

Фото: Антон Буценко, 66.RU

Сейчас партнеры планируют выйти на новый рынок — благоустройства. Будут отливать ограждения, опоры для скамеек, фонари и все, что закажут. Главное — чтобы о них узнали будущие клиенты.

Еще больше новостей и историй — в нашем Telegram-канале. А еще любую публикацию там можно обсудить. Или, например, предложить нам свою новость. Подписывайтесь!